Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Дуче и его фашисты

- история итальянского фашизма и его вождя. Предыдущая часть, вместе с евреями и чехами, лежит тут.


НА ВОЙНУ!


Колебания
В январе 1939 г. Италию посетил Чемберлен. Британский премьер все еще надеялся наладить личный контакт с европейскими диктаторами, к числу которых вскоре должен был полноправно присоединиться каудильо Франко (к этому времени его армии уже явственно одерживали победу в гражданской войне). Сухопарый островитянин пытался вдохнуть новую жизнь в некогда столь крепкую англо-итальянскую дружбу. Напрасные ожидания!

У дуче приезд британских гостей не вызвал ничего кроме усталой презрительности. Эти господа с мозгами в заднице вынудили его надеть цивильное платье и поддерживать скучные разговоры о мире. О мире! Почти открыто издеваясь, Муссолини говорил Чемберлену, что разгорающаяся франкофобская кампания в итальянских СМИ - это всего лишь проявление общественного мнения, к которому - о, конечно - его правительство не имеет ни малейшего отношения. Тоже самое он повторил и в отношении территориальных требований к Франции, озвученных в итальянской Палате - законодатели, что с них взять? Он, дуче, борется с ними уже двадцать лет.

Чемберлен лишь деликатно улыбался, точно также как после выслушанного от фюрера совета попросту расстрелять индийского бунтовщика Ганди. Англичанин, с его идеализмом и неизменным зонтиком в руках, никак не отвечал теперешнему настрою Муссолини. Вот если бы Чемберлен приехал в адмиральском мундире и предложил бы вместе напасть на Турцию или что-то в этом духе - тогда другое дело!

А так, встреча закончилась ничем - английский премьер увез домой добрые пожелания от синьора Муссолини. Чемберлену, конечно, и в голову не могло прийти, что многочисленные анонимки с угрозами и проклятиями, регулярно поступающие в британское и французское посольства в Риме - посылаются туда по приказу дуче.

В эти дни великий итальянец наконец-то сформулировал свою программу на ближайшие годы: Суэц и весь Египет, Мальта Тунис, Гибралтар, южная Швейцария, Корсика, Ницца... дальше посмотрим... посмотрим на Балканы. Средиземное море - сегодня, Атлантический и Индийский океаны - завтра!
Большой войны в ближайшее время, продолжал надеяться дуче, можно избежать - нужно лишь додавливать демократии, которые и созданы для того, чтобы плакать и платить. Он, как и многие другие, не отличал вежливость от слабости.

Поэтому, когда в марте Гитлер оккупировал Чехию, оставшуюся к этому времени без Словакии, дуче не заметил того, что Рубикон, разделявший уступчивость англичан от осознания неизбежности противостояния нацистам, был перейден. Его раздражило только то, что немцы не удосужились поставить его в известность об этом шаге заранее. Но сама акция, ее грубая решительность, импонировала Муссолини. Так и надо поступать, так всегда будет поступать и он!

И действительно, несколькими неделями спустя фашисты захватили Албанию - практически без боя... благо она и так являлась сателлитом Рима. В итоге, пострадал только албанский король, место которого занял теперь Виктор Эммануил. Муссолини торжествовал - вид итальянских танкеток, самолетов и пехотных колонн в Албании стал прекрасным пропагандистским ответом на успехи германской внешней политики. Быстро и решительно - по-итальянски!

Нацисты передали свое восхищение динамизмом фашистов. Не пора ли, кстати, официально оформить итало-германскую дружбу? Риббентроп с Чиано быстро закончили всю необходимую подготовку и в мае 1939 г. Рим и Берлин торжественно подписали Стальной пакт. К слову, Муссолини хотел назвать его пактом Общей крови, но немцы предпочли, что-то более весомое.
Улетевший в Берлин Чиано передал немецкому руководству слова своего тестя и дуче о том, что хотя война с буржуазными плутократиями и неизбежна, но Италии нужно еще хотя бы три года на подготовку. Желанные четыре или даже шесть лет Муссолини просить не решился, опасаясь видимо прослыть слабаком.

Он не обратил особенного внимания на решимость, демонстрируемую в эти месяцы Чемберленом. Глубоко оскорбленный - ему солгали, глядя прямо в глаза! - британский премьер не побоялся публично признаться в собственных ошибках. Ухватившись за предоставившуюся возможность остановить Гитлера, он (вместе с французами) дал польскому правительству гарантии защиты против возможной германской агрессии. На фюрера, который летом 1939 г. решил разрешить польский вопрос так (путем исправления границ и включения Польши в число союзников Германии) или эдак (военного разгрома поляков), эти гарантии произвели пресловутый эффект красной тряпки на быка.

Он собирался воевать еще в 1938 г. и меньше всего англо-французские декларации могли остановить его теперь. Напротив, будучи истериком, фюрер вознамерился продемонстрировать свою волю любой ценой, сужая и без того не особенно большое пространство для урегулирования польско-германских территориальных споров. Позиция жалкого и примитивно жадного польского правительства также была далека от конструктивной - поляки откровенно провоцировали немцев, по глупости даже не представляя себе на краю какой пропасти находится их страна.

Между тем, дуче продолжал вести свою политику мирного давления. На англо-французов вновь посыпались угрозы и обвинения, столь далекие от духа недавней дружественной по виду англо-итальянской встречи в верхах. Новый британский посол в Риме был шокирован грубостью итальянского диктатора, назвавшего все прежние соглашения с Лондоном мертвой буквой. Внешне все выглядело так, будто Берлин и Рим ведут общую внешнеполитическую линию на обострение отношений с союзниками. Так оно и было, да только никаких постоянных консультаций между режимами не велось - Рим попросту плелся с завязанными глазами в обозе нацистской дипломатии.

Воинственность южанина в Германии была принята за чистую монету. Дуче несколько переусердствовал - немцы были уверены в том, что Италия немедленно вступит в войну с англо-французами, если те действительно решатся защищать Польшу. Они полагали, что, как и годом ранее, известие об этом вызовет в союзных столицах сомнения и колебания. Последний римлянин вел себя как идеальный союзник - Муссолини поддержал даже соглашение с красными, назвав полет Риббентропа в Москву блестящим примером новой дипломатии.

На самом деле, диктатор был далек от демонстрируемой миру уверенности. Чиано, которому дуче то приказывал отговаривать немцев от нападения на Польшу, обещая устроить второй Мюнхен, то наоборот, грозился ударить по плутократиям всеми силами, приходил в отчаяние от постоянных перемен в настроении шефа. Сам Чиано твердого мнения, как обычно, не имел.
Наконец, остановились на том, чтобы убедить Гитлера принять итальянское неучастие в назревающей войне - на время, конечно, покуда страна не подготовится выступить во всеоружии. Разумеется, об этом решении вскоре узнали все мало-мальски заинтересованные стороны.

Известие о том, что самый близкий друг нацистского рейха виляет хвостом выбило Гитлера на некоторое время из равновесия. Но вскоре он взял себя в руки и написав вполне дружеское послание дуче, приказал начать военную операцию против Польши. Пусть только Италия погромче бряцает оружием, нервируя англо-французов! Такую просьбу Муссолини было выполнить легко и приятно. Он даже выдумал специальный термин, определяющий нынешний статус Италии - не нейтральная, но невоюющая сторона. Пока невоюющая.

А Вторая мировая война уже началась. После того как немцы заключили полу-союз с Советским Союзом, они ударили по польской армии, за несколько недель разгромив ее без каких-либо затруднений. Как известно, через несколько дней после начала сражений в Польше, англо-французы выполнили свои обязательства, объявив Третьему рейху войну на уничтожение гитлеризма. Пока же немецкие войска уничтожали польские войска, французы без боя захватили несколько деревень на Западном фронте. Союзникам требовалось время на подготовку - желательно до 1941-42 гг.

В последние дни накануне этих событий дуче опять переменил дирекцию и попытался все-таки устроить еще одну конференцию. Эта инициатива вызвала холодные отклики со стороны англичан, затаенные надежды у французов и решительное неприятие у немцев. Судьба Польши вполне ясна, резко заявил Гитлер итальянскому послу, не будем ставить дуче в неприятное положение. Муссолини смирился, но будет справедливым упомянуть эту его запоздавшую попытку остановить уходящий поезд истории.

Разгром немцами католической Польши, произведенный не без помощи безбожных красных, не вызвал у итальянцев ни малейшего энтузиазма. Давая своеобразную уступку этому общественному недовольству и показывая определенное настроение дуче, итальянская пресса начала поход против СССР, развернув целую кампанию, описывающую прелести советского строя. Эта газетная кампания достигла своего пика во время советско-финской войны и была свернута после настоятельных просьб немцев, попросивших не задевать восточного соседа по мелочам.

Муссолини переживал не лучшие месяцы в своей жизни. Все шло как-то неправильно. Слишком мало времени разделяло триумф его Мюнхена и новую мировую войну, ведущуюся без участия такого прославленного солдата как он. Ему очень хотелось вступить в борьбу на стороне Германии, но только накануне победы, чтобы Италия не понесла слишком больших потерь. Оставалось лишь все точно рассчитать. С этим у дуче были большие проблемы. Он то преисполнялся уверенности в победе рейха (отсматривая в личном кинозале немецкую военную кинохронику), то мрачно предсказывал долгую и безуспешную войну.

В этом состоянии больного кота, Муссолини решился написать горькое письмо фюреру, достаточно открыто упрекая его в отходе от идеологической чистоты прежних лет - речь шла о союзе с большевиками. Гитлер ответил значительно позже, но, как всегда, очень вежливо. Скандала не произошло.

В любом случае, личные симпатии и антипатии Муссолини были неизменны - во всем виноваты англо-французы, не желающие признать гибели Польши и ведущие войну ради войны. То, что концепция войны ради войны во многом отвечала декларируемому его режимом духу фашизма, равно как и то, что стратегические планы самого Муссолини не оставляли у Лондона и Парижа иного выхода кроме как воевать, дуче ничуть не смущало.

Последовательность никогда не была его добродетелью. Сейчас же самым горячим его желанием было показать, что итальянцы тоже умеют держать слово. Держать слово и помнить старые обиды. После блестящих операций немецких войск в Скандинавии итальянская пропаганда вновь принялась ворошить старое, напоминая собственному народу о том, как богатые демократии повели когда-то весь мир против бедной Италии, всего лишь решавшей скромную задачу по обеспечению для себя ничтожного клочка земли под африканским солнцем - как охарактеризовал эфиопскую войну сам Муссолини.

Это извечное итальянское преклонение перед англичанами и французами, с ним пора кончать! И хватит этих разговоров о нейтралитете, это не государственная мудрость, а вынужденный шаг. Итальянцы с радостью ожидают грядущих боев - заявил дуче в феврале 1940 г., явно выдавая желаемое за действительное. Он знал, что население в лучшем случае равнодушно. Ничего. Если надо, то он пинками погонит этих лентяев в бой!

В 1914 г. итальянцы тоже не желали воевать - ни на стороне кайзеров, ни на стороне союзников. И что же? Не прошло и года, как вся нация стала требовать вступления в войну - он, Муссолини, хорошо помнит, как организовывались тогда уличные манифестации. И ничего, итальянская армия потом прекрасно сражалась, раз за разом храбро и решительно атакуя врага. Тем более, все получится сейчас, когда у него за спиной не одна газета, а огромный пропагандистский аппарат. Да и сам он теперь не рядовой берсальер, а главнокомандующий итальянскими вооруженными силами.

В марте он встретился с фюрером на границе империй, в Бреннере. Заверив немцев в неизбежности вступления Италии в войну, вернувшийся в Рим дуче принялся строить военные планы: следовало обороняться в Альпах против Франции, наступать в Африке и, возможно, нанести удары на Балканах. Муссолини исходил из неподвижности Западного фронта, но он ошибался.

Начавшееся в начале мая наступление немцев разом изменило баланс сил в Европе. Потрясенные военными успехами Гитлера пали правительства союзников. Чемберлен, давший накануне поражения в Норвегии фатально неточный прогноз относительно военных потенций рейха, ушел в отставку, передав бремя власти Черчиллю. Во Франции к руководству призвали маршала Петена, свежую восьмидесятилетнюю кровь.

Все эти перестановки не могли остановить немецких войск, в считанные недели уничтоживших бельгийскую, голландскую и добрую треть французской армии. Англичанам удалось спастись на островах, бросив у Дюнкерка большую часть материальных средств. Муссолини наблюдал за этим блицкригом со смесью неподдельного удивления и зависти. Гитлер выигрывает войну без всякого участия римских легионов!

Дуче почувствовал - вот он, поворотный момент, событие которое случается раз в тысячу лет! Теперь или никогда! Если в Германии военные успехи воспринимались населением достаточно спокойно, то итальянцы, не особенно избалованные своей военной историей, определенно впали в эйфорию. Даже аполитичная старшая дочь Эдда, наслушавшаяся разговоров в гостиных, и та заявила отцу, что вся Италия желает объявления войны англо-французам. Чиано, как всегда точно уловивший момент для того, чтобы сказать вслух то, что его тесть хотел услышать, солидаризовался с мнением своей супруги. Но Муссолини не нужно было уже "уговаривать". В конце мая дуче принял окончательное решение - Италия выступает через пару недель! Несколько тысяч убитых - и Средиземноморье наше!

Военный энтузиазм разделяли не все. Король, гордость которого в который раз была уязвлена присвоенным дуче главнокомандованием, насмешливо прокомментировал очередные военные маневры - и с этими неуклюжими солдатами Муссолини собирается воевать? Маршалы Бальбо и Бадольо, вызванные к дуче для того, чтобы узнать о том, что у них есть десять дней на подготовку к наступлению в Альпах, в оба голоса заговорили о неспособности итальянских войск проводить в жизнь решения диктатора с такой скоростью.

Бадольо даже упомянул о прискорбной нехватке обмундирования для солдат. Кстати говоря, этим откровенным признанием он поставил свое имя в военной истории намного выше чем у французского военного министра Лебефа, открывшего франко-немецкую войну 1870-71 гг. заявлением о том, что его армии хватает всего и даже пуговиц для самых распоследних гамаш.

Выслушав опасения своих военных дуче высокопарно отвечал им в том смысле, что кальсонами-де войн не выигрывают, а маршалы слишком взволнованы открывшимися перспективами. Тем не менее, Муссолини согласился отложить начало боевых действий еще на пять дней. Готовиться, так готовиться!

10 июня 1940 г. он выступил перед ревущей римской толпой. Фашистская Италия, как никогда сильная и единая, выступает наконец-то против реакционных плутократий Запада, кричал дуче, выступает, чтобы расквитаться за 1935 год, за попытку уничтожить наш народ! В эти дни он наконец-то обрел внутреннее спокойствие - всякая неопределенность и двусмысленность отныне исчезли. Теперь дело решится в сражениях, а фашистская Италия их еще не проигрывала.
Ну, разве что в Испании, но ведь и там все закончилось хорошо?.. Дуче мог бы задуматься над тем, что его предшественники в итальянском руководстве потеряли власть несмотря на участь победителей в ПМВ. Впрочем, то ведь были безвольные либералы.


Война... по-итальянски
Пожалуй, что фашистское участие во ВМВ, особенно на первом ее этапе - это единственная комическая сторона во всей этой кровавой бойне, с комиссарами, концлагерями и ковентрированием городов. Да, тут тоже гибли люди, но все же очень трудно удержаться от смеха, наблюдая за попытками фашистов воевать.

Дуче надеялся вести параллельную войну: пускай немцы сокрушают главные силы врага, а уж с отдельными его гарнизонами на Средиземноморье фашисты справятся сами. Главное сейчас, это успеть поучаствовать в разгроме французской армии. Муссолини очень спешил, ведь главная мечта его жизни - разбить французов - грозила остаться неосуществленной. В начале июня стало очевидным, что немцы несколько переусердствовали и итальянцы могут не успеть нанести свой разящий удар.

Правда, французский посол в Риме назвал объявление войны ударом кинжала в павшего человека, но что он понимает? Италия давно обещала разобраться с французами, так пусть не жалуются же теперь! Или только демократии могут беспрепятственно объявлять войну другим странам?

С чем же фашизм вступал в мировую войну, какими вооруженными силами располагал Муссолини летом 1940 г.?

Армия, на которую уходила половина военного бюджета (другая половина почти поровну делилась между авиацией и флотом), насчитывала чуть более семидесяти дивизий. Это было в два раза меньше чем у французов, но в столько же больше чем у британцев. Подавляющая часть этих войск представляла собой плохо подготовленные и крайне скудно оснащенные технически пехотные дивизии. Желание диктатора иметь на бумаге солидное количество штыков, привело к тому, что средняя итальянская дивизия испытывала нехватку во всем - от офицерского и унтер-офицерского состава, до артиллерии и транспорта. Фактически, половина из этих частей не могли считаться боеспособными даже условно.

Несколько лучше обстояло дело с т.н. подвижными, моторизированными и горнострелковыми дивизиями. Они обладали пусть и слабой, но все же хоть какой-то материальной базой и кадровым офицерским составом. Горнострелковые же войска традиционно для итальянской армии считались элитой и славились своей подготовкой. К сожалению, речь шла всего лишь о двух десятках соединений, две трети из которых составляли обычные пехотные дивизии с небольшим количеством автотранспорта (значительная доля которого составляла реквизированные гражданские автомашины). Такая же картина наблюдалась и в артиллерии, с ее устаревшим парком и большим количеством австро-венгерских пушек, доставшихся итальянцам после ПМВ.

Наконец, у итальянской армии были танковые дивизии. Лучше бы их не было вовсе. Великая танкетная держава настроила в тридцатых годах тысячи спичечных коробков с противопульным бронированием и пулеметным вооружением. Такие машины удавалось уничтожать даже эфиопам, а в Испании фашистские танкисты и вовсе не пожали лавров. Оставалось надеяться на то, что во ВМВ стальные колоссы дуче сумеют реабилитировать свое реноме.
Увы, имелись и определенные организационные проблемы: у Италии было только три танковые дивизии, а остальные машины распределялись в отдельные части, приданные пехоте.

Еще у дуче были батальоны фашистской милиции, чернорубашечники - нечто среднее между американской национальной гвардией и полевыми войсками СС Германии. Эти дивизии, насчитывающие сотни тысяч солдат, оказались слабейшей частью сухопутных войск Италии. Считавшиеся элитой нации, они не проявили ни воинского умения обычных армейских частей, ни боевого духа, свойственного всем политическим войскам 20 века. Сотни миллионов лир, потраченные на эти отряды, можно было с большей пользой вложить в армейский быт простых солдат, сделав их рацион немного более разнообразным. Это несомненно самым лучшим образом повлияло бы на боевой дух войск.

На деле же, итальянские солдаты испытывали нехватку буквально во всех видах вооружений и амуниции, были плохо подготовлены, а мотивированы еще хуже. Римский шаг не сделал из них римской армии, как на то по всей видимости надеялся Муссолини. Начальник генштаба и фактический руководитель армии маршал Бадольо был трусливым ничтожеством, не имевшим ни мужества отказаться выполнять авантюристические планы политического руководства, ни ума для того, чтобы с успехом исполнять свои обязанности.

Значительно лучше обстояли дела на флоте. К моменту вступления страны в войну, итальянцы располагали самыми сильными ВМС на Средиземном море. Конечно, они уступали общей морской мощи союзников, но последовавшая вскоре капитуляция Франции сняла эту проблему с повестки дня - как известно, англичане сами разобрались с французским флотом.
Итак, летом 1940 г. у Рима было шесть линкоров и почти два десятка крейсеров. В постройке находилось еще два линкора и дюжина крейсеров. У дуче был воистину огромный подводный флот - больше сотни подлодок. Для сравнения, у немцев в начале войны не было и шестидесяти уботов. Большим числом подводных лодок обладал только у СССР.

Географическое положение Италии и морские традиции обеспечивали флот достаточным количеством хорошо подготовленных моряков. К большому несчастью для фашистского режима, те же самые традиции говорили о том, что итальянские ВМС представляют из себя крайне хрупкое оружие победы. И победы ли? За плечами у моряков объединенной Италии был лишь позорный разгром от австрияков при Лиссе и мало впечатляющая кампания на Адриатике в прошлую мировую войну. Настолько мало впечатляющая, что прикомандированный к итальянским адмиралам британский моряк в сердцах заявил о том, что макаронникам лучше вернуться к своим проклятым шарманкам, это-де у них выходит намного лучше нежели морская война.

До войны флот испытывал те же трудности, что и армия. А именно, нехватку средств для совершенствования боевой подготовки. Иначе говоря, фашистская Италия не могла обеспечить свои корабли достаточным количеством топлива. Итальянские суда уступали союзникам (особенно англичанам, наученным горьким опытом боев с толстокожими кораблями кайзера) в бронировании, средствах связи и человеческом факторе. И хотя адмиралы Италии выглядели неплохо на фоне армейских генералов, до настоящих морских волков им было как до Луны. Готовивший флот Италии к будущей войне адмирал Каваньяри был любим подчиненными за спокойный нрав и славился в качестве теоретика морской войны, что никак не мешало ему быть ограниченным рутинером.

С другой стороны, флот не страдал от стратегической неопределенности, постоянно мешавшей армейцам - с начала тридцатых годов подразумевалось, что итальянские ВМС скрестят шпаги с французами. Со второй половины десятилетия к числу вероятных противников присоединилась и Великобритания. Адмиралы дуче хорошо знали с кем им придется иметь дело и спокойно готовились к войне. Центральное географическое положение Италии, вкупе с многочисленной авиацией, казалось заранее обрекали на успех любые операции итальянского флота.

Авиация, со времен апокалиптических мечтаний генерала Дуэ, считалась самым итальянским видом вооруженных сил. Фашисты гордились тем, что их соотечественники первыми применили самолеты в военных целях. Еще до начала ПМВ итальянцы бомбардировали с воздуха вражеские укрепления в Ливии во время итало-турецкой войны 1911-1912 гг.
Более того, в итальянских вооруженных силах самолеты считались еще и самым фашистским оружием, в том смысле, что бомбардировщики были визитной карточкой новой Италии.

Муссолини любил свою авиацию, его честолюбие было вполне удовлетворено ужасом европейского обывателя, рассматривающего в газетах снимки разрушенных испанских городов. Эти страхи перед бомбардировками были не последней причиной, заставлявшей демократические правительства Европы пасовать перед диктаторами. Дуче радовался тому, что впервые за долгое время итальянцы смогли напугать весь континент. Его заклятый друг-соратник маршал Бальбо руководил фашистскими ВВС и сам был неплохим пилотом.

Однако, за блестящей витриной дела обстояли не так уж и хорошо. Хотя некоторые модели итальянских самолетов можно было назвать весьма удачными, в целом у фашистов не появилось таких, ставших широко известными, машин как немецкий пикирующий бомбардировщик штука, английский истребитель спитфайр или американская летающая крепость. Итальянские ВВС неплохо проявили себя в Эфиопии, против ливийских повстанцев и не имевших сильного ПВО испанских республиканцев, но уже по воздушным боям над Иберийским полуостровом стало ясно, что они сильно уступают в боеспособности как своим немецким союзникам, так и потенциальным советским противникам.

Самолетам Муссолини не хватало хороших авиационных моторов и подготовленных пилотов. Кроме нехватки кадров, страдала и материальная часть, порядком поистрепавшаяся в испанских боях. В 1940 г. у итальянцев числилось более трех тысяч машин, но реально подняться в воздух готовы были только девятьсот самолетов.

Тактика фашистских ВВС была устаревшей и не отвечала современным требованиям воздушной войны. Стратегия же колебалась между реальными техническими возможностями и надеждами устрашить врага воздушным террором массированных бомбардировок. Взаимодействие с солдатами и моряками предусматривалось, но на практике никак не подготавливалось.
Можно сказать, что из всех видов вооруженных сил Италии, авиация оказалась наиболее переоцененным и малоэффективным средством ведения войны.

Всю эту мощь предстояло вести в бой верховному главнокомандующему Муссолини. В качестве военного вождя бывший капрал берсальеров проявил себя намного хуже, нежели его коллеги диктаторы или новый британский премьер-министр Черчилль. Дуче оказался неспособным как определять большую стратегию, так и вникать в тактические или технические нюансы. В итоге, его руководство представляло собой худший из примеров неудачного вмешательства политиков в военные дела.

Дуче ставил перед армией и флотом абсолютно нереальные задачи. Его неосведомленность и невежественность в вопросах военно-стратегического планирования привели к тому, что итальянская армия оказалась одной из самых худших во ВМВ, обогнав этом печальном соревновании даже румын и китайцев. С этой точки зрения, режим, который годами утверждал свое превосходство именно в милитаристской сфере (определяя войну как мерило всего), нельзя не признать провалившимся в решающем для себя пункте.

Поразительно, но вступившие в войну под руководством дуче и его маршалов итальянские армия, авиация и флот с течением времени становились только все более и более слабыми, не получив даже того прироста боеспособности, что всегда происходит с окуренными порохом войсками. Львиная доля ответственности за это лежала на самом Муссолини. С 1925 г. дуче непосредственно занимался военными вопросами и нес прямую ответственность за состояние всех фашистских легионов.
Он и сам ощущал эту связь, крайне болезненно переживая любые неудачи своих солдат - стоит ли говорить, что последующие годы оказались для него ужасно тяжелыми!


Параллельная война
Впрочем, начало событий внушало известный оптимизм. Пусть негодуют в Европе и мире, пусть ненавистный для дуче американский президент-паралитик Рузвельт злословит на его счет, по-американски пошло пересказывая французскую остроту о кинжале. Пусть. Все это слова, а история помнит только дела.

Дела же таковы, что первоочередная задача фашизма была уже почти что достигнута - без единого выстрела. Франция вполне определенно шла ко дну, вопрос для итальянцев теперь обстоял лишь в том, чтобы успеть одержать хотя бы одну громкую победу до заключения всеобщего мира. Надо опередить немцев и первыми войти в Марсель. Тогда за столом мирных переговоров победоносный дуче будет как равный (ну, почти) сидеть рядом с торжествующим фюрером.

Маршал Грациани, прославленный победитель ливийцев и эфиопов, был призван, чтобы разгромить французские войска в Альпах. Не будучи семи пядей во лбу, маршал все же попытался еще раз объяснить дуче, что наступление никак не подготовлено, а одной только политической воли для победы недостаточно. Безуспешно.

Выполняя приказ, итальянцы пошли в атаку, то и дело натыкаясь на французские укрепления и страдая от ударов вражеской артиллерии на хорошо пристрелянных местностях. Периодически затухая, бои в Альпах продлились две недели и закончились на два дня позже чем боевые действия между французами и немцами. Итог был более чем разочаровывающим - захват нескольких пограничных деревень и небольшого городка стоил итальянцам около четырех тысяч раненых и убитых, тогда как французы не потеряли и двух сотен солдат.

Зато на море итальянцам улыбнулась удача. Их береговые батареи достаточно эффективно отбили атаку французского флота, а одна из сотни неуклюжих итальянских подлодок сумела даже потопить британский крейсер. Это было многообещающее начало.

В воздухе дело обстояли не так хорошо. Англичане преспокойно летали над Италией, сбрасывая пропагандистские листовки над Римом и бомбы над Турином. Итальянское ПВО было бессильно им помешать. На выручку пришли французы, для которых война уже заканчивалась. Не желая ожесточать соседа, они запретили англичанам наносить авиаудары по Италии с французской территории - дело доходило и до открытого противостояния. Итальянские же ВВС лишь иногда наносили точные удары, но в основном по собственным войскам.

Под конец кампании Муссолини не удержавшись выехал на "фронт", где ему соорудили военное шоу, использовав уже капитулировавших французов для массовки. Пожалуй, только решительное нежелание противной стороны хоть как-то продолжать войну спасло итальянцев от худшего. Дуче пытался делать вид, что все идет по плану, но на деле очень переживал - иллюзорность роли итальянской армии в Западной кампании 1940 г. была очевидна всему миру.

Поэтому на встрече с Гитлером в Мюнхене Муссолини выглядел заметно смущенным - ему нечем было похвастаться. К чести фюрера, тот сделал все, чтобы избежать какой-либо внешней неловкости в отношениях со своим другом, но в остальном визит оказался для итальянцев крайне разочаровывающим. Немцы прямо сообщили им о том, что не собираются навязывать Франции позорные условия, не желая этим антагонизировать Англию. Это означало, что Ницца и Корсика остаются пока что за французами, а стало быть несколько тысяч убитых - они, кстати, уже появились - возможно были и зря. Дуче оставалось лишь улыбаться, блестя глазами на исхудавшем лице.


Италия начинает... и не проигрывает (пока)!



Обратите внимание на лицо дуче.



Ничего! Империя наверстает свое в Африке. Французы капитулировали, списав чисто военное поражение на постыдную нехватку духа у всей нации, но англичане заявили, что будут сражаться дальше. Это значит, что им придется заплатить Италии по французским векселям. Итальянцы уже начали бомбить Мальту, но главный удар по британскому морскому владычеству следовало наносить на берегах Нила.
Дуче переживал - в Ливии командовал нелюбимый им маршал Бальбо. Итальянские зенитчики вскоре избавили его от застарелой кадровой проблемы. На подлете к Тобруку самолет маршала был принят за английский и тут же сбит метким огнем (как раз за несколько минут до возвращения Бальбо прилетали настоящие англичане и в них итальянцы разумеется не попали).

Муссолини некогда было переживать. Когда-то движение навязало ему этого харизматичного бунтаря в сподвижники, сделав его героем национальной революции, но для дуче Бальбо всегда оставался опрометчивым дураком, да еще и погибшем так жалко. Войска на Египет поведет маршал Грациани. Муссолини не смущал тот факт, что последний не слишком хорошо проявил себя в Альпах - он отнес тамошние неудачи на счет нехватки времени. К тому же, Грациани считался знатоком Африки среди высшего военного руководства Италии.

Возможно, что именно поэтому маршал не спешил наступать. В его распоряжении находилось почти 300 т. солдат - в десять раз больше чем было у англичан в стране фараонов. Но маршала не радовало численного превосходство - итальянская разведка имела постоянную тенденцию преувеличивать силы и возможности британцев. Из своей полевой ставки Грациани слал в Рим пессимистические донесения, упирая на слабую моторизацию своей армии и трудности со снабжением, которые несомненно усугубятся во время продвижения по пустыне.

На Муссолини, который со дня на день ожидал высадки немецких войск где-то под Дувром, такая аргументация не производила никакого впечатления. Почти тоже самое когда-то говорил ему де Боно в Эфиопии - и что же? Он оказался неправ, а воля дуче принесла Италии победу. Разве сам Грациани не писал тогда донесения с жалобами на медлительное начальство? Пусть проявит решительность и выбросит англичан из Египта, как это уже произошло в Восточной Африке.

Там итальянцы одержали первую настоящую победу в войне, в нескольких стычках вытеснив небольшие отряды англичан и оккупировав Британское Сомали. Тот факт, что при этом они в одностороннем порядке потеряли несколько тысяч солдат и дали эвакуироваться немногочисленным британским войскам несколько упускался дуче из виду.

Наконец, в начале сентября Грациани начал свое продвижение. Откладывать дальше было невозможно с точки зрения карьерных перспектив самого маршала: он был поставлен перед выбором - наступление или отставка. Как настоящий солдат, маршал решил рискнуть своими людьми, а не должностью.

Вскоре управление наступающими колоннами было в значительной степени утрачено, но Грациани помогла местность - не было гор. Кроме того, как уже говорилось - британская группировка безнадежно уступала итальянцам в численности. Так что на фоне альпийских боев это можно было вполне назвать успехом. Тем не менее, к пирамидам наследники Рима не так и не вышли. Итальянцы сумели занять относительно крупный египетский город прямо на границе и на этом остановились. Грациани расположил свои войска в некоем подобии древних римских полевых лагерей и принялся заниматься вопросами снабжения.

К этому времени стало ясно, что в 1940 г. немецкой высадки в Англии не будет. Это означало, с одной стороны, что можно не спешить, а с другой - трудности военного времени, уже начинавшие тяготить веселых жителей империи, будут усиливаться. Тем не менее, вдохновленный достигнутыми успехами и открывавшимися возможностями, Муссолини постарался расширить ареал имперских военных усилий. По его настоянию итальянская авиация приняла участие в немецком воздушном блице над Британскими островами - без особого успеха, но зато с тяжелыми потерями.

Несмотря на скромный фактический результат, успехи в Африке ненадолго привели дуче в состояние эйфории. Неудачное начало войны было забыто - итальянцы побили англичан! Это что-нибудь да значило, считал Муссолини, и итальянская пропаганда не забывала ежедневно трубить об ударах, наносимых гордыми сынами Рима по коварному Альбиону. Армия на марше, самолеты в небе!

Газеты забывали упомянуть лишь о том, что летом 1940 г. английский флот уже трижды атаковал итальянский, продемонстрировав превосходство по всем параметрам. Претендовавшим на Mare Nostrum оставалось лишь бежать, теряя корабли. Адмиралы тоже... теряли должности, но назначить на освободившиеся места новых флотоводцев было намного проще нежели спустить на воду линкор.
Впрочем, тем летом морские потери итальянцев были еще небольшими. Французы пострадали намного большие - их суда топились или интернировались по всему Средиземноморью. Кем? Англичанами, конечно.

Тем временем, вся Италия знала кого следует благодарить за каскад неслыханных побед. Дуче! Человек, в окнах рабочего кабинета которого до допоздна не гас свет (эта простая и в чем-то трогательная уловка лишь подчеркивала отличие итальянского вождя от фюрера и генсека, давно сменивших день на ночь)! Человек, принимающий решения с немыслимой (даже для итальянца) скоростью! Именно его волей и силой интеллекта одержаны все победы на суше, на море и в воздухе... и их число будет увеличиваться с каждым днем!

Дуче был почти что счастлив.
Tags: 20 век, ВМВ, ЖЗЛ, Италия и ее история, Простая история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments