Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Дуче и его фашисты

- история итальянского фашизма и его вождя. Предыдущая часть, вместе с... впервые за четыре года не придумал с чем, лежит тут.



Образцовая диктаторская семья Муссолини, 1930 г. Слева направо: Ракеле, Анна Мария, Романо, Бенито, Эдда, Бруно и Витторио.



Пропаганда
Абсолютно полная, быстрая и легкая победа фашистов, противоречащая идеологическим доктринам социалистов, не могла не поставить перед левыми всего мира вопрос - почему примитивный ренегат Муссолини торжествует там, где потерпели неудачу их руководители, вооруженные передовой научной теорией марксизма? Их идеологи отвечали, пожимая плечами: насилие и пропаганда, никакого секрета. Означало ли это, что неотвратимую поступь новых сил можно, при известной ловкости, развернуть в совершенно противоположную сторону и как теперь с этим быть, они не давали, убоявшись лишиться исторического оптимизма.
Молчание было ответом и тем, кто задавался совсем уж кощунственным вопросом о том, почему победа Ленина России стоила океанов крови, а Муссолини обходился чернилами? Оставалось потрясать кулаками из эмиграции, сетуя на оболваненные массы... Насилие - это они понимали, но как Муссолини удалось победить там, где уже полвека царствовали левые, а именно, в идеологии и агитации?
Что вообще представляла из себя государственная пропаганда в фашистской Италии и какую роль в ней занимал культ самого дуче?

Выражаясь метафорически, можно сказать, что со второй половины 20-х гг. над головой каждого итальянца парило сразу три беспрерывно игравших музыкальных инструмента: изящная скрипка, напоминавшая о великом прошлом Италии; пузатый барабан, вбивавший в голову тезисы о решающей роли государства, и блестящий тромбон, заглушающий все остальное. Он-то, конечно, дудел о дуче, который к концу тридцатых годов стал самым лучшим в мире... всем. Отходя от метафор, можно сказать, что именно эти три направления, разрабатываемые с разной силой, и стали магистральными в фашистской пропаганде.

Наиболее легким было пропагандистско-историческое направление, благо история Италии действительно давала богатый материал для агитации. Можно сказать, что в этом вопросе фашисты были первыми, кто начал эксплуатировать неосознанную тягу народа, напуганного оказавшегося таким жестоким 20 веком, к уютному прошлому. Людям нравилась фашистская мифология, с ее ностальгией по старым-добрым временам античных сенаторов в белоснежных тогах и отважных капитанов кораблей, низвергающих целые империи во славу своих городов-государств.
Отчасти, успех такой пропаганды базировался на популярной и распространенной в начале 20 веке концепции урбанистического упадка, с далеким идеалом в лице крестьянских народов. Древний, а особенно имперский Рим не очень-то отвечал этой концепции, но сильно ли средний человек разбирается в таких вопросах даже в наши дни?

Если для итальянских либералов 19 века средневековая история Италии представлялась бессмысленной чередой междоусобиц убийц и мракобесов, обессиливавших полуостров перед соседями, а римское императорское прошлое воспринималось через призму его английской трактовки, как коррупционное и бездарно все потерявшее; если для савойцев все это древнее величие, не имевшее прямого отношения к процессу поедания Италии как артишока их династией, было не интересным; если левые интересовались только борьбой угнетаемых рабов, то фашисты почти сразу идеологически застолбили за собой мощь римских легионов - и не прогадали!
Это был полезный урок для всех - нации любят оптимистов, а не нытиков. Потерпевшие неудачу лидеры и движения слишком часто забывали об этом, считая с высоты своего мнимого интеллектуального превосходства такие вопросы несущественными мелочами.

Итальянцы заново узнавали, что они нация великих людей (маленьким людям это очень льстит) и такого же великого прошлого. За основу были взяты древнеримские доблести, так как дуче считал, что после падения Рима у Италии было лишь полторы тысячи лет унижений, гордиться которыми нечего. Нация поэтов, актеров, музыкантов и философов - ха! Нет, в его Италии слишком умным и тонким места не было - идеологически, конечно. Пример надо было брать с вождя и фашистские плакаты (а также прочие визуальные образы) той эпохи приобрели столь характерный для них вид: мужественные квадратные подбородки, большие кулаки, широкие плечи, толстые шеи и маленькие лбы.

Не то, чтобы сам Муссолини был именно таким, скорее наоборот, но своих итальянцев он желал видеть почти исключительно только бравыми солдатами, летчиками и моряками, не делая в этом исключения и для своих сыновей. Италия обязана нарастить мускулы! Этот мягкотелый народ, в сердцах говорил дуче, превращен искусством в бесхребетное существо. Пропаганда должна была исправить этот недостаток, а если она не справлялась, то на помощь приходили союзники. Так, уже в ходе ВМВ, дуче порой высказывался в том духе, что бомбардировка того или иного итальянского города даже полезна, она укрепляет боевой дух его жителей. Как и нехватка продовольствия, кстати. Трудно сказать, действительно ли он думал так или просто психологически закрывался от неприятных известий, но очевидно, что Бенито был не очень высокого мнения о своих соотечественниках: они глина, а не мрамор, сетовал он. Диктаторам, это общеизвестно, всегда достается великий, но очень испорченный народ.

Агитационная трактовка истории отвечала духу итальянского народа, столь любившего все театрализованное, красивое, пышное и яркое. Сценки из прошлого, с непременными мостиками к кующемуся прямо сейчас величию, мелькали тут и там - на радио и в газетах, в кино и театрах, во время парадных шествий и в повседневной атрибутике: синтез великого прошлого с лучезарным будущим, как писали тогда.
К середине тридцатых, когда Италия опять стала империей, историческая пропаганда достигла пика своих возможностей, после чего началось резкое падение ее агитационных потенций, вызванное ухудшением социально-экономического положения населения, идеологическим устрожением (окостенением) режима и неудачами во ВМВ.

Следующее направление рекламировало государство нового типа. Не прежнюю сословную монархию, не аристократические и плутократические государства вроде Англии или Франции (реальное положение дел, мало соотносящееся с представлениями итальянских фашистов, пропагандистов абсолютно не волновало), а тотальное государство с новой фашистской элитой, путь в которую доступен для всех желающих. При этом, в отличие от раннего СССР, приоритет сознательно отдавался именно государству, а не движению. Дуче не желал дарить фашизм кому-то еще, подчеркнуто заявив о его итальянской природе, неприспособленной для других почв. Любопытно, что фюрер, столько многое почерпнувший у своего кумира, придерживался такого же подхода, но не афишировал его публично. И, что намного важнее, для Гитлера его партия была бесконечно ближе и ценнее чем государство, доставшееся фюреру от кайзера и Гинденбурга.

Муссолини же фактически не скрывал, что Итальянское королевство ему дороже итальянского фашизма - с начала тридцатых дуче все реже можно увидеть в партийной форме и все чаще в военной. Он заявляет - фашизм для Италии, а не Италия для фашизма. Фашисты - это просто лучшие итальянцы, первые, кто начал идти по новой дороге. В результате, несмотря на всю риторику и нелюбовь дуче к монарху персонально, итальянское государство никогда не испытывало такого нажима со стороны партии, как в СССР, или нацистских гауляйтеров, ставших в Третьем рейхе реальной силой. В Италии фашисты стали частью государственных структур, а не возглавили их.

...

Конечно, как уже говорилось, за партией оставалось право на регулирующую функцию почти в любом вопросе, но кто мог инициировать применение этого права? Способные на это фашистские иерархи-строптивцы были либо в опале и никак не влияли на внутренние дела, либо оказались надежно встроенными в систему новой иерархии и, пока все шло хорошо, не желали ломать ее. Одну из иллюстраций относительной тотальности движения можно наблюдать в вопросе фашистских молодежных организаций.

После того как все неправительственные структуры для детей (кроме католической) были распущены, итальянский фашизм создал свою организацию, но не довел дело до конца, как в рейхе или Союзе. Не был реализован главный принцип - всеобъемлемость. Родители могли выбирать - записывать ли своих чад сперва в волчат или волчиц, а затем уже в Балиллу (названа так по имени мальчика - это такой итальянский Гаврош, только настоящий и из 18 века), с принесением клятвы верности Бенито и Иисусу (именно в таком порядке) - или нет. В результате, вплоть до 1937 г., значительная часть детей и подростков не участвовала в подготовке фашистских резервов.

Какая же тут тотальность? Конечно, был еще обязательный час военно-спортивного фашистского обучения во всех школах, но все равно приходилось агитировать молодежь вступать в ряды балилл при помощи культмассовых мероприятий или заманивать бесплатными путевками на море, в санатории. Проще было сагитировать родителей, например, по партийной линии, но не все же были чиновниками или фашистами, в конце концов. Положение начало исправляться, когда членство стало обязательным, но к этому времени режим уже явственно начинал увядать и подготовить из молодежи железные шеренги бойцов попросту не успели, несмотря на трогательные деревянные винтовки и черные рубашечки для самых маленьких фашистов.

...

Наш дуче сделал Италию сильной, ее снова уважают в мире, - твердили учителя каждый день. Учителя - важнейшая опора любого режима.

Фашистские школоло и лоли - няшность зашкаливает. Обратите внимание, как по дурацки, на фоне детей, выглядят взрослые. Все, кроме дуче. Дуче - красавчик.


Поэтому не удивительно, что в пропаганде, прославляющей первое в мире фашистское государство, было довольно мало фашистского и много государственного. Средства агитации отдавали фашистским сквадристам места в первом ряду, но не более того. Все они были в первой линии защитников государства, которое одно только и служило объектом поклонения. Пожалуй, это было наиболее характерным идеологически-пропагандистским отличием Италии от Германии и СССР. Очевидно, не последнюю роль в этом играло то, что дуче никогда не был таким фанатиком идеи как фюрер, а королевство Италия не пало в полномасштабной гражданской войне, как царская Россия.

Итальянцам, по мнению Муссолини, не хватало как раз не идей - их и так было слишком много, слишком много болтовни в прошлом - а веры, своего рода преклонения перед государством, перед его тотальной мощью, раскрытой ныне фашизмом. Поэтому, второе направление пропаганды пело, в основном, о достижениях Италии, а не только о руководящей роли партии. Эта линия была неизменной вплоть до самого конца ВМВ, ее проведение не сорвали даже события 1943 г., после которых у дуче фактически не осталось своего государства. Наоборот, отбросив монархию, пропаганда взяла еще более высокую ноту - теперь-то, уж теперь, между простым человеком и тотальным государством не будет стоять реликт прошлого, стенка, препятствовавшая единению нации.

Наконец, важнейшим из пропагандистских направлений был культ самого вождя. По сравнению с этим все остальное отходило на второй план. Пропаганда фашистской Италии - это дуче. Точнее, ДУЧЕ, потому что именно так (капслуком, т.е. заглавными буквами) набиралось это слово в газетах и на плакатах со второй половины двадцатых годов.
Как относился к этому лично Муссолини? Примерно также, как и его кумир - первый Бонапарт, но с меньшим успехом. Демонстрация презрительного равнодушия к славословиям и титулам удавалась великому корсиканцу намного лучше, нежели это выходило у великого романьольца. Все-таки, пышные мундиры Муссолини не так выгодно контрастировали на фоне окружавшего его великолепия, как серый сюртук и треуголка Наполеона среди позолоченных эполет его маршалов.

Иначе говоря, дуче не хватало чувства такта (или вкуса) для того, чтобы дистанцироваться от официального культа самого себя же, как это сделали Сталин и Гитлер. Ему это нравилось - другого ответа нет и быть не может. Сталинисты оправдывают культ личности требованиями момента: сложным внутриполитическим положением и партийными дрязгами, необходимостью замены старой религиозности новыми символами и т.п. У фашизма таких оправданий не было, а по части песнопений в свой адрес Муссолини вполне способен поспорить с некоторыми современными диктаторами. Если итальянский режим и обошел хоть в чем-то плохом своих тоталитарных современников, то это был культ Муссолини.

Бывший журналист - хотя, почему бывший? он так и остался им до конца своих дней, не бросив профессии как это сделали Гитлер и Сталин - не мог не замечать этого. Нельзя поверить в дуче, занятого высокими государственными делами настолько, что до изнанки режима ему не было никакого дела. Муссолини уделял пропаганде много (пожалуй, даже слишком) внимания и был не просто в курсе положения дел, а прямо руководил процессом. Было бы достаточно одной лишь недовольной гримасы и градус восхищения тут же понизился бы до приемлемого, перестав делать этот культ столь смешным, но за все годы у власти Муссолини почти ни разу не дал понять, что недоволен слишком громкими славословиями в своей адрес. Обратных же примеров - сколько угодно.

Вот со стяжательством, как уже упоминалось, со стяжательством у дуче было все в порядке: капитал он не копил, к предметам роскоши относился равнодушно, равно как и к наградам - и все это было не на словах, а на деле. Сказать тоже самое о человеке, принимавшем как должное регулярные сравнения себя со всеми великими правителями прошлого, все достоинства которых якобы обретались ныне в нем одном; о человеке, согласившемся на печатание собственных цитат рядом с рецептами пирога для домохозяек (так лучше запомнят!); о человеке, голосом которого каждое утро начинало говорить радио, портреты которого были в каждой газете, на углу каждого дома (на плакате или просто в виде рисунка); о человеке, чье имя дети начинали учить с шести лет - нельзя.

Муссолини повсюду, Муссолини всегда прав - самый популярный слоган фашистской Италии до конца тридцатых годов! От этой неумеренности коробило даже немца-южанина Гитлера, который не был каким-нибудь пруссаком, проглотившим шомпол, как шутили когда-то. А ведь фюрер считал себя артистичным и знал толк в пропаганде.
В этом вопросе, столь важным для него, дуче мог быть очень мелочным. Он не любил короля и о Викторе Эммануиле старались не упоминать лишний раз, как будто его и не было. Он не любил Бальбо - а лихой фашист был фигурой намного более вдохновляющей чем король - и о нем тоже старались писать поменьше. Он мог быть ревнивым к чужому успеху и горе тем редакторам (к ним у бывшего коллеги было особенно пристальное внимание), что не сумели ввернуть должное количество ДУЧЕ в какую-нибудь важную новость.

Любая деталь, материальная или нет, связанная с ним, служила фашистскому мифу. Деталь туалета, часть столового прибора, небрежно оброненная фраза - все расхватывалось, разносилось, обрастало легендами. Пожатые руки не мылись неделями, демонстрируя всем желающим - сам дуче дотронулся до этой ладони! Счет друзей детства Бенито, рассказывающих о нем школьные байки, превышал общее число всех тогдашних его соучеников в несколько раз. Тоже самое случилось и с батальоном, в котором он служил - теперь, он насчитывал по крайней мере корпус бойцов, каждый из которых либо выносил раненого Муссолини с поля боя, либо лежал с ним на соседней госпитальной койке. Такие истории расходились на ура, а поклонники осаждали дуче со рвением, превышающем современное преследование звезд фанатами и фанатками.

Дуче любил выступать, любил себя покоряющего толпу. Никто не обращался к массам так часто как он. Громовая глотка, как завистливо писали его враги, в этом он наголову превосходил и Сталина, который был крайне посредственным оратором, и Гитлера, который шел на каждое выступление как на бой, а с годами утратил к речам всякий интерес. Муссолини же мог завести толпу даже за месяц до окончательного краха, а кроме того - работал экспромтом, от души. Это был прирожденный талант, буйный, не сдерживающий себя. Муссолини был слишком высокого мнения о своих способностях, чтобы прибегать ко всяческим подготовительным уловкам или специально подбирать аудиторию.

На кинохронике сегодня Муссолини смотрится комично, особенно для иностранцев. Гримасы, нелепая жестикуляция, выкрики... но это обманчивое превосходство. Присмотритесь - на фоне нелепых в своей помпезности мундиров и общей театральности происходящего, дуче не производит того впечатления фигляра, которым его окрестили впоследствии. У него умные глаза и лицо человека с чувством юмора.
Конечно, кинохроника, надо признать, не дает требуемых нами ощущений от суровой тоталитарной державы. Все выглядит как игра, да ею, отчасти, и является. Можно сказать, что итальянцы, благодарные за успехи нового правительства, позволили дуче осуществить на общенациональной сцене постановку "Новая Римская империя", пользующуюся неизменным успехом до тех пор, пока на публику не начал валиться потолок.
Главной ошибкой Муссолини стало принятие бурных аплодисментов публики за ее готовность умереть вместе с театральной труппой.

Он оттеснил своих старых соратников, всех этих поэтов, ораторов и популярных иерархов, на периферию общественного внимания и остался стоять в гордом одиночестве. Никаких квадрумистов, есть только он - ДУЧЕ. Все успехи должны были быть так или иначе, но связанными с его именем. К сожалению для всех, с годами делать это было все труднее и труднее.
Любопытно, что после 1943 г. немцы попытались было заставить потесниться утратившего лоск Муссолини на его пропагандистском пьедестале и раскрутить новую сильную личность - маршала Грациани, одного из немного сохранивших (скорее по личным и случайным причинам, нежели из убеждений) верность режиму. Им это не удалось - так сильна была инерция прежних лет, да и маршал, скажем прямо, было фигурой мало вдохновляющей.

Только в одном случае Муссолини сумел сохранить чувство меры, не стать смешным. Монархия, в лице короля, предложила ему войти в аристократическую среду. Назывались громкие титулы, специалисты тоже не замедлили обнаружить дворянскую родословную Муссолини, корнями уходящую в далекие Средние века... Бенито отказался, гордо заявив, что он крестьянин и вождь фашизма, а более ему ничего и не требуется.
Почему он так сделал? Дуче все-таки неплохо знал историю и хорошо помнил афоризм Цезаря о первом в деревне и втором в Риме, чтобы так просто клюнуть на королевскую удочку. Становиться аристократом, кем-то из королевского двора, приписывать себе благородную кровь - зачем? ради насмешек и злословия за спиной? Ему это не нужно, он - дуче, он - единственный. Оба отказа были нарочито демонстративными, а уж пропаганда постаралось, чтобы об этом вскоре узнали все итальянцы.

В общем, Италия фашистская - это Италия Муссолини. Прошлое образует симбиоз с будущим, государство с партией и все это персонифицируется (с чисто южным избытком) в лице вождя, олицетворяющего собой все положительные, доведенные до совершенства качества итальянца, патриота и образцового исторического деятеля. Культ партии во всем уступает культу государства, тот же, в свою очередь, лишь блеклая тень культа вождя.

В конце концов, главная сила пропаганды даже не в умении подать материал, а в том, что если беспрерывно транслировать людям определенно поданную информацию, одновременно лишив их альтернативных источников, то подавляющее большинство начинает верить и даже скептики невольно приучаются мыслить в рамках заданных представлений. В семидесятые годы очень схожее явление, наблюдающееся у заложников террористов, назвали стокгольмским синдромом.
Тех же немногочисленных, кто обладал иммунитетом ко всеобщей агитации, всегда можно было арестовать и посадить, избить или сломать морально, заставив выпить касторки или съесть живую жабу на глазах у соседей и родственников. Но таких было совсем немного - кто же будет сознательно выступать против величия страны, экономического роста и внутриполитической стабильности, за условную демократию?



Треуголки есть, а скромности нет. Видите самого маленького, слева от дуче? Нет, это не балилла - это король.




Между телом

До 1929 г. Муссолини жил в служебной четырехкомнатной (плюс столовая) римской квартире, окруженный заботами немолодой служанки (нет, не думайте дурного - она была и осталось старой девой). Четверо его детей - старшая, и наиболее известная из них, дочь Эдда, а также трое мальчиков (Витторио, Бруно и Романо) - жили отдельно, со своей матерью и женой дуче Ракеле. Это не значит, что Бенито забыл о семье, но постоянного общего быта у них не было. Дети росли, дуче ездил по стране, его жену отвращала сутолока больших городов (при первой возможности, она с детьми покинула и Милан), а кроме того... женщины!

Как уже говорилось, Муссолини был одним из самых молодых премьеров в истории страны. А это означало не только успех его правительственных начинаний, но и прекрасные возможности для реализации иных, более безопасных желаний. Как говорится, дуче - дорвался. В качестве вождя движения он еще не мог в полной мере потакать своим страстям, теперь же ни материальный, ни политический факторы его более не сдерживали. И он пустился во все тяжкие.

Даже если учитывать неизбежный шлейф зачастую преувеличенных слухов, нельзя не отметить значительных результатов в донжуанстве, достигнутых нашим героем во второй половине двадцатых годов. Это время - пик его сексуальных аппетитов, время, когда зрелый мужчина (в 1930 г. ему исполнилось сорок семь) Муссолини мог выбирать почти любую из красавиц Италии.
И не только. Среди жен партийцев и чиновников, готовых отдаться главе государства, были и иностранные почитательницы итальянского гения. Но только не пресные англичанки, нет - речь шла о француженках. Одна такая поклонница, тоже журналистка, приехала с нескрываемым желанием овладеть (это слово тут более уместно, нежели отдаться) дуче и добилась своего, да еще как! Бенито даже пришлось прибегнуть к административному ресурсу и выслать назойливую дамочку из страны. Но это был отдельный случай, в остальном его тогдашние пассии особенных проблем не доставляли.

Теперь дуче уже не искал интеллектуальных женщин - он досыта наелся этого в социалистическом прошлом - ему нравились женщины с большим бюстом, не слишком худые, но и не полные. Проводя неизбежные параллели, стоит добавить, что Гитлер, которому всегда нравились женщины крупные, своих желаний реализовать не смог, отказавшись с середины тридцатых даже от приглашения дам на свои рейхсканцлерские посиделки - во избежание слухов. Его будущая жена фюрерским вкусам соответствовала мало, но сумела занять свое место благодаря тому сочетанию неодолимого упрямства и слабости, которое так часто применяют женщины. Советский диктатор также предпочитал женщин в теле, но, судя по всему, тоже ограничился лишь одной, полюбившейся ему домработницей. В общем, в делах любовных и семейных фюрер и генсек безнадежно проигрывали дуче, который не только был счастливым мужем и отцом, но еще и успешным любовником.

Впрочем, за количеством неизбежно падало и качество. Отношений фактически не было, дуче попросту использовал понравившихся ему женщин в качестве партнерш на очень короткое время, без какой-либо эмоциональной привязанности. В этом он очень походил на Бонапарта, человека столь же тщеславного, что и сам Муссолини.

Очередную возлюбленную, заранее предупрежденную о том, что Бенито предпочитает очень сильный запах духов (один из достоверно известных нам сексуальных фетишей тоталитарных вождей), ожидало страстное свидание (сперва дуче укрывался в гостиничных номерах, но потом, пообвыкнув, стал приводить дам прямо на служебную квартиру), диковатые ласки и возможность понаблюдать за великим человеком в минуты расслабленности.
Фавориток не появлялось, но известную благодарность таким образом заслужить было вполне возможно.

Женщинам он действительно нравился - сочетание грубости до, нежности после и высоты занимаемого им положения, а также неотразимая личная харизма Муссолини, делала его весьма привлекательным для них. Толстый, лысый, энергичный - такого полюбит каждая! То, что это чистая правда, подтверждает тот факт, что помимо уже известной нам Балабановой, ни одна из бывших не отозвалась плохо о дуче-мужчине после падения режима. Сколько их было? Максимальное цифра достигает четырех сотен, но все они и на 1% не повредили имиджу дуче и режима так, как его последнее серьезное увлечение... Народ - капризное дитя, он легко прощает интрижки, но очень не любит делить с кем-то своего отца.

В 1929 г. фамилия Муссолини наконец-то обрела новый и общий дом - виллу в предместье Рима. Глава правительства не мог позволить купить себе такое жилье, построить же что-то подобное на деньги налогоплательщиков в качестве официальной резиденции он тоже не решался. Выручил дружески настроенный князь, сдавший дуче свои владения за чисто символическую плату - одну лиру в год. Муссолини с радостью согласился - он как раз начинал уже тяготиться полу-холостяцким жильем на служебной квартире, с редкими приездами жены и детей. К тому же, Ракеле ожидала пятого ребенка, родившегося в конце 1929 г. Это была девочка, которую назвали Анна Марией.

К этому времени Муссолини не был таким безвкусно одевавшимся простаком как в первые годы у власти. Не говоря уже о красивых армейских или фашистских милицейских мундирах, он начал хоть немного разбираться в цивильной одежде и даже пристрастился к красивым галстукам. Этим он отличался от своей простоватой супруги, так и не ставшей своей в мире мужа. Впрочем, дуче это вполне устраивало, а женой Ракеле была отличной. Семейная жизнь вождя приобрела упорядоченный характер, не прерывавшийся до потрясений 1943 г.

Муссолини как и прежде рано вставал, делал зарядку, после чего совершал конную прогулку по парку (у него было несколько лошадей, включая любимого жеребца Фру-Фру, подаренного благодарными ливийцами), а потом ехал на работу. В обед он возвращался домой, проводя время в личном кабинете, где он перемежал отдых с рабочими обязанностями диктатора, а потом опять возвращался на службу. Около девяти вечера дуче вновь приезжал домой и примерно через час отправлялся спать. От Гитлера и Сталина Муссолини отличался еще и тем, что никогда не бодрствовал ночью (хотя в поздние годы сильно страдал от бессонницы), да и вообще разрешал будить себя только по очень важным делам: за первые десять лет у руля такое, по его словам, случилось лишь трижды - второе десятилетие уже не было таким безмятежным.

Выходные семья проводила, как правило, вместе. Ракеле продолжала заниматься домашними делами, отнимая работу у немногочисленной прислуги, а Бенито с огромным удовольствием возился с детьми. Он любил их, причем не тяжкой любовью диктатора, а как нормальный человек. Вождь нации мог затянуть за завтраком веселую арию, тут же подхватываемую детьми - Италия! А после они развлекались, играя вместе в футбол, теннис или купаясь в море. Детей не били, не ломали и психологически - достаточно редкий случай для семьи диктатора.

Семейство дуче обзавелось целым зверинцем - помимо лошадей на вилле обитали собаки, черепахи, газели, орел, сокол, олень, обезьяна Коко, а также - куда без них? - коты. Были и львята, но по взрослению их отдали в зоопарк. Какое-то время любимцем самого дуче стала пума, но и ее потом пришлось передать в дар нации, выражаясь высокопарным языком фашизма. Туда же последовал подаренный старшей дочерью ягуар. О бесчисленном множестве прочей мелкой живности, вроде канареек, не стоит и говорить. Жена дуче завела еще и цыплят... Вступление Италии во ВМВ в значительной степени проредило этот ковчег, а переворот 1943 г. не оставил от него и следа...

Вечерами семейство дуче и прислуга собирались в кинозале посмотреть, что-то веселое. Иногда, особенно если речь шла о комедии, приходил и глава семьи. В общем, жили весело, пусть Муссолини и страдал от последствий язвы, отчего каждый прием пищи становился для него довольно болезненной процедурой. Семейная жизнь дуче была практически образцовой - он ни в коей мере не был домашним тираном как Сталин, или таким эмоционально ограниченным человеком как Гитлер.

Постепенно дети становились - они имеют такое обыкновение - старше и перед Муссолини вставали новые проблемы. Вторая, и самая младшая в семье, девочка Анна Мария переболела в семь лет полиомиелитом, от последствий которого так и не оправилась. Она стала объектом самой трогательной заботы отца, который не мог сдержать слез даже на публике, если речь заходила о больном ребенке.
Сыновья же не доставляли Муссолини особых хлопот.

Старший из них, Витторио, с детства тяготел к театру и киноискусству - в тридцатые годы он станет ведущим деятелем итальянской киноиндустрии, параллельно освоив (понукаемый отцом) модную профессию пилота. Современники оценивали Витторио как энергичного, в общем положительного и не без способностей, но не очень умного человека. Бенито никогда не воспринимал его в качестве возможного преемника, если не на посту, то хотя бы на видном месте в движении.

Требованиям, предъявляемым дуче к мужчинам Муссолини, более отвечал его второй сын Бруно. Он не только был серьезнее старшего брата, но и стал настоящим военным, достигнув немалых успехов в качестве боевого пилота и летчика-испытателя. Дуче явно гордился им.
Третий сын Романо, с детства проявлял определенное способности к музыке и пению. Он был еще двенадцатилетним ребенком когда началась ВМВ, так что дуче было не воспитания.
В общем, можно сказать, что все неприятности в семье дуче происходили из-за девочек.

Неравный брак: Эдда и Галеаццо Чиано.


Старшей дочери в 1927 г. исполнилось семнадцать лет, характер у нее был в отца, а потому Бенито вскоре с некоторым ужасом узнал о том, что его любимая Эдда собирается замуж за еврея. Покуда дуче осторожно подыскивал аргументы против, дочь переменила дирекцию и увлеклась другим молодым человеком. Эта партия полностью устраивала Муссолини (итальянец, земляк, да еще и сын богатого промышленника), но дело сорвалось на решающей стадии. Версии разнятся: по одной из них, неудачливый ухажер прямо спросил о дуче о том, что он дает к своей дочери и был с позором изгнан из дома; по другой, уже отец жениха запретил ему ухаживать за дочерью вождя, который не способен обеспечить ее достойным приданным.

Солнце личного счастья для Эдды засияло когда она влюбилась в сына графа Констанца Чиано, одного из первых фашистов-аристократов, героя-моряка ПМВ. Молодой дипломат познакомился со своей будущей супругой в Рио-де-Жанейро - обладавший репутацией бабника и светского льва Галеаццо Чиано без особенных усилий покорил не очень светскую Эдду Муссолини и пришелся по душе будущему тестю. И тогда, и после, для Чиано это был союз по расчету, от которого он получил больше чем отдал. Семейную жизнь молодых Чиано нельзя было назвать счастливой, для обоих это был свободный брак, хотя в трудную минуту Эдда повела себя как образцовая жена, чего нельзя сказать о Галеаццо.

А пока, весной 1930 г., дуче-отец пошел наперекор своим привычкам и устроил из замужества любимой дочери целое шоу. Была организована великолепная церемония, приглашены сливки общества - тысячи гостей! На этот раз Муссолини охотно принимал подарки, ведь все это должно было достаться Эдде. На вечеринке, организованной в честь будущего бракосочетания, ярче всего блестели драгоценности жены советского посла - на это обратила внимание даже далекая от таких вещей Ракеле, которая не носила украшений вообще.

Молодая семья почти сразу уехала в Китай (консул Чиано начинал свое восхождение к министерскому посту из Шанхая), а еще через год Муссолини впервые стал дедушкой. После этого на вилле появилось выражение дедушка-дуче. Не стоит и говорить, что Бенито обожал внуков.
Полюбил он и зятя, которого искренне считал отныне членом семьи, фамилии. К сожалению, Муссолини фатально ошибся - он доверился совершенно пустому, лживому человеку, главной страстью которого были политические интриги и любовные интрижки. Абсолютной неискренний, чудовищно фальшивый и неумный граф Чиано никоим образом не мог быть ни хорошим мужем, ни полезным деятелем режима.

Человек, порою производивший на беспристрастных наблюдателей впечатление клоуна, сыграет крайне дурную роль и в истории Италии, и в истории семьи Муссолини. Нашему герою можно лишь посочувствовать, ведь у его зятя не оказалось даже минимума требуемых от родственника качеств - элементарной порядочности.
Tags: 20 век, ЖЗЛ, Италия и ее история, Простая история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 63 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →