Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Дуче и его фашисты

- история итальянского фашизма и его вождя. Предыдущая часть, вместе с социалистом Муссолини, лежит тут.

Европа накануне блистательного вступления Италии в Мировую войну


Бенито - и другие общественники, так беспокоящиеся о том, чтобы Италия не упустила своего шанса удачно вступить в Мировую войну - мог бы и не волноваться. Итальянское правительство не собиралось придерживаться нейтралитета слишком долго, весь вопрос был исключительно в цене. Покуда Вена, под давлением Берлина, скрепя сердце, обещала передать итальянцам ту самую область Трентино, где когда-то так блестяще побивал клерикализм молодой социалист Муссолини, союзники не скупясь предложили намного больше.
Они вообще не жалели территорий неприятеля, эти мирные, не империалистические державы Антанты. Соблазненная посулами территориальных приращений на Балканах, Средиземном море и в Африке, Италия с весны 1915 г. готовилась выступить против своего вековечного врага. Ко всеобщему удовольствию, итальянцы и не подозревали о том, что значительная часть их будущих приобретений уже была обещана героической Сербии, а немногим позже подобные же обещания распространятся и на Грецию.

Но все это еще было скрыто в тумане будущего, а пока итальянцы стремительно развертывали свою армию, намереваясь разить врага прямо в сердце - на Триест! на Вену!
Полицейские на улицах от души дубасили демонстрантов, сторонников войны, а итальянский генштаб уже подбирал хорошего рысака для парадного въезда короля Виктора Эммануила в австрийскую столицу. Это было нелегко - итальянский монарх, помимо личного, в кавычках, мужества, отличался еще и полугренадерским ростом, с трудом достигая полутораметровой высоты.
Италия во всех смыслах терялась на фоне бравых союзников. Оставалось лишь надеяться на высокий боевой дух ее солдат, да профессионализм офицеров.


Капрал Муссолини
Что же наш герой? Спешит ли он в первых рядах добровольцев, чтобы горячей южной кровью смести австрийскую плотину? Где Муссолини? О, он все еще пишет статьи! как? бои идут месяц, вот уже другой, третий, а что же наш берсальер? Социалисты злобно смеются, бывшая любовь-подруга-товарищ Балабанова откровенно говорит о трусости этого Иуды социализма - неужели Бенито так испугался метких тирольских стрелков великого венского преступника Франц-Иосифа? Конечно, нет! По крайней мере, так утверждал сам Муссолини.

Он справедливо ссылался на то, что речь шла о целесообразности: итальянская военная машина начинала свои обороты с известным скрипом, от добровольцев - как это всегда бывает в начале войны - не было отбоя, а потому его попросили подождать... да и зачем терять такое перо? пусть этот журналист еще немного протрубит в военный рог.
И Муссолини терпеливо дождался конца августа, когда его наконец-то призвали в ряды королевской армии, вновь нарядив в красивую берсальерскую форму.

Как известно, большую часть войны итальянцы тщетно пытались прорвать позиции австро-венгерской армии и занять, для начала, Триест. Покуда их флот претерпевал различные и обидные поражения от подлодок венского кайзера, войска Рима храбро устремлялись в атаку, начиная первое, второе, третье... и одиннадцатое сражения на реке Изонцо. В последнем им наконец-то хоть немного улыбнулась удача - возможно потому что, ставший с 1916 г. капралом, Муссолини в нем не участвовал, выбыв из строя по ранению в феврале 1917 г.
Очевидно, что в таком случае повезло не только итальянской армии, но и ему лично - ведь после одиннадцатого сражения пробил двенадцатый час, говоря образно. Не рассчитывая выдержать следующий удар, австрийцы привлекли к итальянскому фронту германские войска и в октябре 1917 г. случилась битва при Капоретто, чуть было не поставившая крест на участии Италии в войне.
В этом смысле, капралу-редактору можно было бы поблагодарить судьбу, ведь пребывай он в это время на фронте, то, вероятнее всего, его ждала бы незавидная (с точки зрения политического будущего дуче фашизма) перспектива разделить плен вместе с сотнями тысяч других итальянских солдат.
Судьба хранила своего избранника.

Каким он был солдатом? Несмотря на мифы с обеих сторон, можно остановиться на том, что Муссолини был исправным слугой престола и надежным боевым товарищем. Будучи, в отличие от большинства своих сослуживцев, идеологически мотивированным, он попросту не мог уронить лица и вел себя достойно, как того и ожидали.
Прибыв в полк, Бенито отклонил заманчивую перспективу тачать патриотические листовки в штабе, без всяких наружных колебаний отправившись на передовую, в окопы. О прошлом напоминал лишь дневник солдата, который почти без перерывов печатался в номерах его газеты.
В общем, сослуживцы воспринимали его как своего, а это говорит о многом. В тесном мире военного быта, как в деревне - почти невозможно скрыть свое истинное я. Если бы Муссолини только играл в хорошего солдата, то его быстро бы раскусили, но ничего подобного не случилось - рядовые считали его славным парнем, офицеры - исполнительным и надежным подчиненным.
Он вел себя как подобает. К ефрейтору Гитлеру у его командиров тоже претензий не было.

Шли месяцы, а до Вены было все также далеко, как и прежде. Кровопролитные атаки, проводившиеся под руководством безжалостного генерала Кадорна, постепенно довели итальянскую армию до предела ее выносливости. Как уже говорилось, в начале 1917 г. капрал Муссолини выбыл из строя - как оказалось, навсегда, т.е. до конца текущей войны.
Интересно, что Муссолини ранило итальянское оружие (как известно, в следующей войне оно его убьет) - во время испытания нового миномета метал не выдержал и орудие разорвалось. В фашистскую эру миномет патриотично переделают в австрийскую гаубицу, а число погибших и пострадавших значительно сократят, чем выгодно подчеркнут героизм дуче.

Но ему и в самом деле досталось тогда очень серьезно, не говоря уже о том, какая, в сущности, разница - свой миномет или чужая гаубица? так или иначе, но это была война и нашему герою приходилось претерпевать от нее в первый раз. Он часто мерз, скудно питался, уже бывал легко ранен осколками и острыми камнями, собиравшими не меньшую жатву нежели снаряды, мины и пули, а также болел тифом.
Теперь же он валялся на холодной земле и кричал. Наверняка кричал, ведь ему перебило кость левого бедра, и не только ее (всего, историки фашизма насчитали не менее сорока осколков в теле дуче).

Капрала, вместе с другими ранеными, незамедлительно доставили в армейский госпиталь, где он... отказался от наркоза. Зачем? Да чтобы врачи не напутали чего, не лишили ноги и зашили в него портсигар. В общем, он мужественно переносил все страдания, а поэтому давайте притворимся, что унтер-офицер заставил офицера-врача плясать под свою дудку. Другие версии - например, что наркоза попросту не было по техническим причинам - мы и вовсе отбрасываем. Итак, отказался -значит отказался.

Чуть позже, в тыловом госпитале, он опять - как в той швейцарской истории с Лениным - то ли встретился, то ли не встретился с королем Виктором Эммануилом. Последний, навещая своих храбрых солдат, якобы даже перекинулся несколькими общими фразами с раненым берсальером... Оба участника гипотетической встречи предпочитали об этом впоследствии не распространятся. Король, видимо, мог и не запомнить памятное свидание со своим будущим премьером (или, вернее, утаить это), а вот Муссолини либо предпочел об этом не вспоминать, либо ничего и не было.

Так или иначе, но выздоровление затянулось на полгода, а так как оправиться от ранений наш герой не смог, то был демобилизован летом 1917 г. Война для него закончилась.
С костылями - простим итальянцу эту любовь к внешним эффектам - и в латанной армейской форме появился он на пороге своей редакции в Милане. Эй, тыловые крысы - бывшие друзья-социалисты - что вы скажете теперь?!

Первым подымался в атаку...


Храбрый капрал Муссолини




Война и мир
Вернувшийся с фронта редактор немедля принялся за работу. Лето 1917 г. - какое это было время! К Антанте присоединялись величайшие державы своего времени, такие как США и Китай. Монархическая и реакционная Россия стала демократической республикой, силы реакции оборонялись по всем фронтам. И только крайние социалисты, монархисты, да еще клерикалы мешали полному единению в борьбе с врагом.
Муссолини еще валялся на больничной койке, а его ненавистница Балабанова уже покинула Италию, чтобы вместе с Лениным отправиться через Германию в новую Россию. Но их движение в Италии это не ослабило, наоборот, в эти месяцы оно начало набирать обороты. Социалисты призывали к миру.

Муссолини все это отвергал с той же решимостью, с какой когда-то призывал выкинуть на помойку национальную тряпку. Добить, уничтожить, никакой пощады, до основанья и затем - таким был общий смысл его статей в это время. Любые намеки на мир, не приводящий к уничтожению Центральных держав, Муссолини презрительно называл миром по-гинденбурговски. Социалисты теперь получали от него сполна - раньше он только принимал удары, сейчас же наносил их сам. Именно они, вопил его "Народ Италии", виноваты в том, что союзники не одержали еще победы. Они, а также гнилая итальянская буржуазия, капиталисты и иностранцы, подданные враждебных императоров, которые шпионят на своих правителей. Это было время нового витка повальной шпиономании в странах Антанты и призыв был услышан.
Поражение в правах и интернирование находившихся в Италии австро-венгерских граждан решило заодно проблему любовного четырехугольника Муссолини, разом выведя из игры одну из самых настойчивых его пассий, родившую ему в прошлом году ребенка. Хотя, это скорее было приятным сопутствующим обстоятельством, нежели основной задачей кампании.

В общем, он продолжал заниматься тем же, чем и до отправления на фронт: разжиганием боевого духа итальянского народа на дотации от французского и собственного правительств. Периодически помогали и англичане, но нельзя сказать, чтобы эта материальная помощь определяла позицию нашего героя, совсем нет. Он был искренен в своем желании вмешаться в драку в нужное время, ради конкретных целей - и поступил точно так же в 1940 г. Деньги от французов и англичан были нужны, но... в той же мере, что и германские средства для Ленина. Как средство, а не мотив.

Поздней осенью 1917 г. разразилась катастрофа на фронте. Около 300 т. итальянских солдат сдалось, еще большее число разбежалось и дезертировало. Будущий спаситель Ливии фельдмаршал, а сейчас капитан Роммель, со своей ротой брал итальянских солдат в плен целыми полками: они маршировали под белыми флагами, крича - да здравствует Австрия! В Италии началась настоящая паника. В стойкость армии уже не верили, не успокоило общественность и прибытие дюжины англо-французских дивизий - казалось, что еще немного и повторится национальный погром 1848-49 гг.

К сожалению, до этого было далеко - немцы (те что управлялись из Берлина) не собирались маршировать на Рим или Милан, а просто спасали своего австрийского союзника. Можно лишь рассуждать о том, приблизила бы оккупация всей или значительной части Италии конец войны - с одной стороны, ключ к силе Антанты лежал не в Риме, да и вряд ли бы фронт в Альпах (вкупе с необходимостью кормить макаронников) так уж сильно бы помог немцам, но с другой стороны, победа есть побед) - и все же, чисто по-человечески, очень жаль, что германский штык не прощупал подлых предателей еще глубже.

Муссолини неистовствовал: его национальная и солдатская честь были задеты самым жесточайшим образом. И кем? этими тевтонскими свиньями, немцами и австрийцами! О, если бы нашел провидец, который рассказал ему о будущих перипетиях международной политики... но такого провидца не сыскалось, да и лучший друг Франции и Англии в такое все равно бы не поверил. Ветеран искренне ненавидел немцев, социалистов, оставшихся дома и дезертиров, запятнавших свои мундиры позорным бегством.

Нужен диктатор, требовал он, диктатор как в Древнем Риме! Как Керенский в России или Клемансо во Франции! Как Вильсон, как Ллойд Джордж - поразительно, что с течением войны демократии приобретали все более авторитарный характер, тогда как «реакционные» (и конституционные) монархии Германии и Австрии продолжали расширять свою избирательную базу. Демократизация им ничуть не помогла, но еще раньше она - наружно - вывела из числа воюющих держав Россию.
Подкошенная Февральской революцией, развалом армии и тыла, она совершенно не могла удерживать далее фронта. Ее солдаты, гадившие в собственные окопы, целыми дивизиями и корпусами разбегались перед третьеразрядными германскими дивизиями. Разгром российской армии стал триумфом немецких нервов и химического оружия.

Муссолини назвал это победой еврейско-германского социализма, охотно свалив в кучу все наиболее неприятное ему. Германскость он ненавидел по голодному и жалкому швейцарскому прошлому зюдарбайтера, социалистов презирал как ренегат, а евреи - разве они не лучшие друзья кайзера? и не из них состоит верхушка красных, от Москвы и до Берлина? Они протянули свои щупальца по всюду, работая в одной обойме со зловещим тевтонским Генеральным Штабом. Массивная фигура фон Гинденбурга, к которой тянулись нити еврейского социализма - такой была картина, живописуемая им тогда. Даже клерикалы и пацифисты, даже Папа - и те были лучше чем эти подлые предатели. Муссолини тошнило от военного поражение, которое последовало после прихода левых к власти.
Потом - после того как газету начали финансировать несколько патриотично настроенных еврейских банкиров - Бенито несколько дезавуировал антиеврейскую часть своих выпадов, но в 30-е гг. неизменно ссылался на свои давние антисемитские взгляды, зародившиеся – с его слов – именно в эти годы.

Но вот и для Италии взошло солнце. Весенне-летнее наступление германских дивизий на Западном фронте не привело к победе и не приблизило наступление мира. Начался отлив, союзники наступали на всех фронтах. Не упустили своего и итальянцы. Вооружившись несколькими англо-французскими и одной американской дивизией, они атаковали австрийские позиции. Первые несколько дней казалось, что эта операция будет развиваться по привычному для итальянской армии сценарию, но тут потомкам римлян очень повезло: в решающий момент большая (и не австрийская) часть армии императора Карла восстала и пошла домой, бросая оружие и позиции. Вена запросила пощады и перемирия, но пока шло техническое обсуждение его условий, быстрые итальянцы согнали в кучу несколько сотен тысяч императорских солдат, пленили их и объявили все это великой победой при Виттори-Венето.

Муссолини и его единомышленники торжествовали. Плевать что безвозвратные потери итальянцев были выше вражеских - это самая грандиозная, умопомрачительная, невероятная победа из всех! Из всех побед всех армий в Мировой войне! Потрясающе - и пусть будет стыдно тем, кто не верил в армию.
Теперь, когда враги повержены, настало время платить по счетам. Почти 700 т. убитых солдат, еще сотня тысяч погибших мирных жителей - эй, Антанта, ты слышишь? Пора платить.

И действительно, Италия вошла в большую четверку, наряду с англо-французами и США. Но главные союзники относились к ней не слишком трепетно, особенно теперь, когда война закончилась. Никто не верил в самую выдающуюся (грандиозную, невероятную) победу в Мировой войне. По какому праву, саркастически говорил британский премьер, Италия требует себе новых территорий? она что - потерпела еще одно поражение?
Другие английские дипломаты были еще жестче, их прям-таки тошнило от итальянской делегации, манеру ведения дел которой они характеризовали как до крайности тщеславную и предельно непрофессиональную. Французы отнеслись к Риму со всегдашним презрением. Скулеж попрошаек перемежался у итальянцев с заносчивостью грандов - и действительно, поведение представителей Рима в Версале было попросту жалким. Они то покидали конференцию, угрожая этим, то, видя безразличие остальных, возвращались на нее, демонстрируя хорошую мину при плохой игре. Удивительная бездарность для нации послов.
Ознакомившись с условиями будущего мира итальянская общественность устроила форменную истерику, почище немецкой. И было от чего.

Партнеры, столь обхаживающие Рим до войны, сейчас предлагали ему... ровно столько же, что и венский император - за нейтралитет. Это был удар. Выходит, что социалисты, паписты и прочие сомневающиеся были правы, а он, Бенито, и другие - оказались в дураках? Именно так стали считать тогда: по всей стране приходили известия об избиениях демобилизовавшихся солдат и офицеров, насмешках над ними. Мерзавцы, не пожелавшие умирать за Триест или Албанию, кричали покалеченным ветеранам пятого или седьмого сражения на Изонцо - много ты навоевал, дурак? Людей с боевыми орденами выбрасывали из трамваев, кантин, высмеивали и травили. За что мы сражались, спрашивали бывшие солдаты, за это? За то, чтобы хитрые англичане и тщеславные французы обвели вокруг пальца министров-дураков нашего короля-пигмея? Чтобы нам достались увечья и улюлюканье толпы?

Расстроены, смущены были и все остальные. Италия ощущала себя не страной-победительницей, а потерпевшим поражение государством - армия так и не оправилась от "побед" предыдущих лет, финансы лежали в руинах экономики, а социальная и политическая стабильность окончательно стали достоянием прошлого. Парадоксально, но заключение мира ослабило страну – прекратилась финансовая и материальная поддержка от союзников, что немедленно привело к нехватке продовольствия. Нацию охватило уныние. Где ты, дух 1915 г.?

Ардити?! Неужели все было зря? Никогда!


Фашизм
Покуда политики искали ответы, журналист Муссолини принялся действовать. Король и его бюрократия, евреи со своими социалистами - все они раздирают страну на части и несомненно погубят Италию. Нужен иной путь. Не такой реакционный, как блеянье безвольной итальянской буржуазии, ее трусливого среднего класса и выродившейся аристократии. Не такой социалистический, как ведомое красными вожаками (о, он, Муссолини, вдоволь насмотрелся на них в свое время! это великие болтуны!) стадо простонародья. И, конечно, не такой, что предлагают анархисты - эти убийцы, прячущиеся за маской врагов всякого угнетения.
Жалкое государство не может защитить страну снаружи и внутри, но они создадут новую, подлинно национальную Италию!

...

Двойственность, идеологическая неопределенность фашизма была заложена с его фундаментом. Он апеллировал к древнеримским доблестям, но решительно сметал предрассудки прошлого, на деле стремясь к раскрытию всего потенциала нации (в рамках, конечно, представлений фашистов, но все же).
Сильная антибуржуазная струя в новом движении, его презрение к мещанам (т.е. среднему классу) ничуть не помешала фашистам получить впоследствии поддержку и от капитала, и от среднего класса - первые давали деньги, вторые массово вступали в партию. В дальнейшем, число избирателей только будет расти: к ним, после определенных колебаний, присоединится рабочий класс, а еще раньше - крестьянство.

Более того, в будущем, фашистам удастся даже то, над чем десятки лет безуспешно бились лидеры парламентских коалиций савойской монархии. Дуче во многом сгладит наиболее острые противоречия между Севером и Югом, при нем итальянская нация действительно станет единой. Это говорит не только о стремлении к универсальности, присущей любому политическому режиму с 1789 г., но и о том, что фашисты не просто декларировали стремление опираться на массы, а и добились в этом существенных успехов.

Идеологически же, настоящий фашизм, в привычном нам виде, появится в Италии лишь после начала Великой экономической депрессии, между 1929 и 1932 гг. "Доктрина фашизма" (1932 г.) может считаться водоразделом между временным узконациональным режимом двадцатых годов и необратимыми изменениями (к худшему) режима в тридцатых. Фашизм еще продолжит развиваться теоретически - сперва за счет поощрения колониального империализма, приправленного изрядной доле расизма, а потом, после "предательства короля", изрядно качнувшись влево и резко радикализировавшись - вплоть до 1945 г.

...

23 марта 1919 г. небольшая группа людей, всего пять десятков человек, основала правильный фашизм на одном из миланских рынков. Правильный, потому что до этого фашисты уже были - помните? многие образовывали союзы, убеждая итальянцев требовать долива после отстоя скорейшего вступления в войну - но теперь родился союз (фашо), фаши которого раздавят незадачливых преемников и подражателей.
Написав, для солидности, что присутствующих было не менее сотни (это, в общем-то, было правдой, просто большая часть занималась не спасением Италии, а просто торговала), молодые фашисты поклялись умереть, но победить. Кем были эти люди? В значительной степени - бывшие солдаты, как и Муссолини, но не обычная рвань, а итальянский вариант немецких штосструппен - ардити. В своих рубашках и свитерах черного цвета, они угрожающе размахивали армейскими кинжалами, обещаясь посчитаться с врагами нации.

Любопытно, что примерно таким же - случайным - образом определился в свое время и партийный цвет германских национал-социалистов. Тем удалось почти даром заполучить армейскую форму, предназначенную для солдат кайзера, воевавших в Сирии, Палестине и т.п. местах. Сам фюрер находил коричневый цвет отвратительным, но менять ничего не стал. Да и дуче, при возможности, щеголял не в партийной, а в капральской форме.

Чего же хотели фашисты-основатели весной 1919 г.? С точки зрения истории — это не так уж и важно, но хорошо иллюстрирует динамичную природу фашизма. Итак, соратники Муссолини подписались под требованиями о ... передаче Италии обещанного союзниками (ну, это понятно) ... допуске женщин к выборам и восьмичасовом рабочем дне. Новая конституция, упразднение пережитков феодализма, отмена имущественного ценза для избирателей. Постойте, у нас тут - демократическая партия? Что это - стальные легионы фашизма или либеральная накипь? Лозунги фашизма определяли их противники - надо было выбить стул из-под короля, которого Муссолини откровенно презирал, и левых, с их популярными призывами к социальной справедливости и переделу собственности в деревне.

К тому же, дуче был не так уж прост: объективно, такие меры как отмена избирательного ценза (не говоря уж о праве - пфф - женщин голосовать) и парламентская реформа (с созданием однопалатного законодательного органа), должны были привести к тому, что министерская и правительственная чехарда, и без того свойственные Италии – стали бы хроническим явлением. Иначе говоря, он стремился держать исполнительную власть в слабости, набросив на нее демократическую узду - ровно до тех пор, пока презиравшие чисто парламентские методы фашисты не окажутся достаточно сильными чтобы взять власть в свои руки.
Но все это будет потом, а пока реальными идеологическими опорами молодого движения стало растревоженное патриотическое чувство, да глубокая обида фронтовиков, обескураженных презрительным равнодушием тыла.

Вот в чем первые фашисты были практически единодушны, так это в отрицании королевства. Они не любили короля, презирали савойскую династию и в целом отвергали монархию для Италии. Их идеалом государственного устройства была республика, но к ней режим сумел прийти лишь четверть века спустя. Однако, заявленный при рождении фашизма антагонизм между движением и монархией всегда отравлял отношения дуче и короля. И не случайно - несмотря на последующее примирение, было очевидным что чернорубашечники не остановятся в ограничении прерогатив короля вплоть до полного упразднения монархии. Подобные отношения в нацистской Германии сложились между партией и церковью, уничтожение которой было отложено до победы в мировой войне.

Между тем, итальянские левые шли от успеха к успеху. Чем сильнее падал внешний престиж королевского правительства, чем слабее была лира, чем быстрее нищал итальянский средний класс и росла безработица, тем сильнее становились социалисты. Если фашистов к концу первого года движения было меньше тысячи, то социалисты победно вывешивали свои флаги по всей Северной и Центральной Италии. Даже в Милане, главной цитадели Муссолини, красный флаг развевался на ратуше вплоть до того года, когда чернорубашечники победно войдут в Рим. Социалисты были на волне. Их энтузиазм подогревался видимым бессилием власти, которая даже разучилась палить в толпы, как в старые добрые довоенные времена, а также победным шествием мировой революции. На большей части Российской империи в 1919 г. победили большевики, крайне левые взяли власть в Венгрии и, казалось, грозили опрокинуть германское социал-демократическое правительство. Завтра - Италия?

Так думал, а вернее декларировал, и Муссолини. Рассматривая же красную угрозу Апеннинскому полуострову в ретроспективе, можно прийти к заключению, что опасность была скорее мнимой, нежели подлинной. Итальянские левые могли избить или даже убить офицера, полицейского или чиновника, но создать тоталитарное государство, травить собственных крестьян газами или интеллигенцию голодом, жечь деревни, брать заложников в городах или, попросту говоря, вести беспощадную гражданскую войну - были неспособны. Да и иных предпосылок не наблюдалось. Но это является именно что мудростью задним числом, а тогда - и снаружи, и внутри - казалось, что Италия захлебывается в море социальных и политических проблем. Со временем внешние угрозы ленинизации страны начнут отступать, но внутреннее положение страны оставалось стабильно тяжелым.

Способны ли фашисты остановить сползание страны к анархии? Первая же проба сил на осенних парламентских выборах 1919 г. принесла сторонникам Муссолини жесточайшее разочарование: чернорубашечники потерпели полное поражение, не набрав суммарно и пяти тысяч голосов. В свою очередь, социалисты отпраздновали свой триумф - теперь их фракция стала самой большой в Палате депутатов - тем, что устроили похороны предателю Муссолини, с песнями таская гроб по улицам Милана. Они торжественно сожгли чучело Бенито, а затем пошли к нему домой.
Толпа улюлюкала и требовала отступника к ответу, но никто не вышел - Муссолини в ту ночь благоразумно не ночевал дома, а его жена - если верить еще одному фашистскому мифу - сидела у дверей с ручной гранатой в руках, ожидая худшего. Что бы сделала толпа, созревшая к революции? Сожгла бы дом, вместе с женой врага и его детьми. Но итальянцы были слишком фамильной нацией, чтобы уничтожать врага семьями, родами.
А где же в эту ночь был Муссолини, где были его фашисты, его ардити? Они защищали здание редакции – там тоже была толпа с факелами, она пошумела, но убоявшись кровавого боя штурмовать здание не стала. Это стало небольшим, но важным утешением для потерпевшего поражение вождя. Он все еще держался посреди красного Милана! Но вскоре последовал новый удар.

Дуче подвергся аресту спустя несколько дней после этих драматических событий - и именно из-за гранат. Справедливо не ожидая от грядущих выборов особенных успехов, фашисты накапливали оружие, в том числе и взрывчатое. Социалисты не погнушались просигнализировать об этом органам классового угнетения, то бишь в полицию. Но власти, посчитав, что нечего устраивать из политического трупа жертву на потеху левым, отпустили фашистского лидера без предъявления каких-либо обвинений.
Кому он теперь был опасен? Бомбы праздно лежали в редакции "Народа Италии" и в немногочисленных партийных штаб-квартирах.

Они думают, что моя песенка спета...


Они ошибаются!


Возрождение
Между тем, извлекать пользу из отрицательного результата умели не только левые. Победа на выборах стала для них пирровой: социалистические течения немедленно перегрызлись, отстаивая идеологическую чистоту партийных риз. Коммунисты и социалисты на местных уровнях еще объединялись - особенно для того, чтобы избить или убить того или иного фашиста, но единство левых уже в 1920 г. стало преданием прошлого. А вот фашизм принялся постепенно набирать очки.
Соратник Муссолини, намного более популярный чем сам дуче, поэт и просто герой-патриот д`Аннунцио возглавил отряды, которые захватили спорный - между Италией, которой он был обещан и новой сербской Югославией, которая его получила - город Фиуме. Там, почти на полтора года, установилось нечто фашистско-футуристской республики. И все это без Муссолини, который остался в Милане - руководить, но на деле он попросту терялся на фоне блестящего поэта и его соратников, сделавших первый шаг по собственному почину. Время показало, что Муссолини сделал правильный выбор.

Поэт красовался в захваченном городе - именно оттуда родом хорошо известная нам атрибутика фашизма, включая «римское приветствие» правой рукой или окончательное закрепление за черными рубашками статуса партийной формы. Но ему политика (в смысле крысиной борьбы за пост партийного лидера) была не интересна, он хотел красоваться, увлекать - и только. Д`Аннунцио устраивал в захваченном городе парады бойцов и тем тешил оскорбленное национальное чувство Италии, а Муссолини организовывал партию, назначал руководителей и, отчаянно маневрируя, переводил разномастное сборище фашистских потоков в единую реку. Т.е., занимался реальным делом. Как и Гитлер, который в эти годы не спешил сражаться на новой польско-германской границе или влиться, подобно другим воякам, в балтийские войска генерала фон дер Гольца.
Тот факт, что наиболее романтично настроенные фашисты в это время держали оборону в Фиуме, стал хорошим подспорьем для Муссолини. К тому времени, когда давление союзников заставило итальянцев убраться из захваченного а-ля Гарибольди города, сотни ардити оказались в составе структур уже организованного Муссолини движения. Он еще столкнется - и не раз - с проблемой внутрипартийной оппозиции, но, в целом, никто, вплоть до 1943 г., не попытается всерьез поставить под сомнение его лидерство в партии.

Покуда инфляция съедала последние остатки общественного благоразумия, а престиж стремительно сменявших друг дружку либеральных премьеров опускался до нижайшей отметки, левые перешли в новое наступление. Долго время они пробавлялись лишь тем, что дрались на улицах, но летом 1920 г. социальный конфликт вышел на новый уровень.
По призыву левых профсоюзов забастовки охватили значительную часть Северной и Центральной Италии. К остановившим свою работу сельскохозяйственным рабочим присоединялись новые и новые собраться по классу в крупных городах. Была организованная итальянская красная гвардия, избивающая штрейкбрехеров и убивающая фашистов. Красногвардейцы захватывали фабрики, изгоняя прежнюю администрацию. Такую же политику они проводили и на селе, заставляя крестьян поголовно записываться в социалистические общины. Красные атаковали мэрии и городские собрания, провозглашая создание местных советов.

Приличные горожане и крепко стоящие на ногах земельные собственники взывали к правительству, но оно бездействовало. «Капитанов промышленности» также ждал отказ. Почему? Власти боялись отдать приказ, который - как считалось - может привести к началу гражданской войны, победа в которой вовсе не гарантирована. И армия, и полиция оставались в своих казармах.
Профсоюзы победили, победили левые. Больше месяца они удерживали захваченные заводы, до тех пор, пока представители буржуазии не согласились с подавляющим большинством их требований. Зарплаты была повышены, бюджеты красных районов окончательно ушли в минус, расходуя средства по указаниям невежественных в финансах товарищей. Лира окончательно рухнула вниз, левые уже провозгласили, что рабочий контроль над производством будет следующим их шагом, представители власти и армии опасались лишний раз появиться на улице в форме.

Мало кто смел предположить, что именно в эти недели триумфа итальянских красных были посеяны зерна, взрастившие их гибель.
Tags: 20 век, ЖЗЛ, Италия и ее история, Королевство Италия, Простая история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 59 comments