Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Величайшая геомонархическая катастрофа

- прошлого века. Полсотни прекрасных фотографий великих дней Февраля, заботливо подписанных для нас современниками. Но сперва наберитесь мужества, сейчас вылетит цитата, -

Запланированный дворцовый переворот (вероятно, с одобрения самой вдовствующей императрицы), который должен был убрать чрезмерно ретивого Николая, но сохранить династии всю добытую им славу (момент переворота, накануне победы, был в этом смысле оптимален), отчего-то пошёл не по плану. И генералы, бывшие лишь исполнителями, отчего-то возомнили, что не грех и вовсе перехватить бразды управления. Бразды им оказались не по силам, масонские связи с западом оказались ими переоценены, а вероятно это масонство генералов и керенских и вовсе было подставным, "для аборигенов", на которое они с восторгом купились в запале интриг. Те, кто процесс запустили, мурзилок не моргнув глазом кинули, потому что мурзилки никто и звать их никак, а значит их более чем можно. (До такой степени МОЖНО, что февралистам даже правительства в изгнании не дали создать - то есть определили в совсем низшую касту, ниже просто некуда.) Предатели в результате обгадились по полной, а власть ушла и вовсе в неожиданные руки (впрочем, неожиданность, учитывая фигуру Ленина и его настоящие, без дураков, выходы на европейское масонство, возможно тоже не слишком-то и неожиданна, то тут и вовсе мрак неизвестности). Признавать это было никак (и династии тоже), а поэтому далее последовали и ещё большие предательства, с заметанием следов и уничтожением улик, вплоть до убийства царя с семьёй и сдачей всего с потрохами краснопузым.
...
Нет, конечно. Поклонская это не только лучшее, что случилось с русскими за все прошедшие 100 лет (тут я скорее всего невольно процитировал Богемика). Но и по сути единственное сегодняшнее оправдание коллективному предательству 100-летней давности. Может это и не последний шанс откреститься наконец от иуд, но другого, дело в том что, может и не представиться.


По ссылке - обсуждение, почти три сотни каментов представителей монархического крыла интеллектуального российского превосходства в ЖЖ. Мало? Еще полтораста о том же, теми же.
Поражаюсь я этим людям. Собралось под сотню мужиков и зачем? поговорить не о чем? а бабы на что? И полезнее, и в теме всяко лучше разбираются. Хотя, конечно, их можно понять - Поклонская, в общем-то, иных чувств - кроме самодержавных - давно не вызывает. Ладно, ЗОГ с ними, хотя со стороны это мрачное волхвование немного пугает.

Однако, дозвольте мне воспользоваться правом спойлера (что это?) и немного ширее, так сказать ширше, осветить прожектором пытливого ума как саму конспирологию, так и ее влияние на неокрепшие головы петербургской интеллигенции. Я думаю, что мой бывший земляк Лобов отнесется к этому со всегдашней терпимостью, так отличающей его от новоприобретенных коллег. Именно поэтому, к слову, я на него и ссылаюсь.

Что такое конспирология? Конспирология это рацио со знаком минус. Конспиролог искренне полагает, что его картина мира основывается на тщательно изученных фактах, тогда как дело всегда обстоит с произвольно вырванными из контекста зернышками правды, с параноидальной старательностью обернутыми в вату домысливания. Разница между отдельными представителями этого направления состоит в том, что одни составляют свою систему опираясь на незнание фактического материала, а другие - в силу психологических особенностей.

Лобов, к примеру, относится к первому типу конспирологов - большинство его постов строятся по одинаковому принципу. Берется некий факт (например, новостное событие) и тяжеловесным молотом аргументации забивается в стену крипто-колониальной концепции. Допустим: "Американцы подарили афганским детям партию пончиков".

Вы понимаете? ЛЮДИ играют - этот посыл свидетельствует о том, что северо-американская секция бла бла бла заявляет о своем намерении потеснить лондонскую ложу в ее старой зоне влияния. И т.д. и т.п. Полная ерунда, но любители конспирологии и не любят очевидных вещей, для этого они сами слишком сложны.
Тут, конечно, для полного анализа надо читать все это тщательнее, а не ежемесячными набегами как я, но уж как есть.

Богемик напишет не так. Он выдернет интервью какого-нибудь чешского потомка пятого помощника Меттерниха, будет долго и нудно анализировать его, приписывая несчастному мысли которых тот не произносил и даже не думал. Но итог будет тот же, что и у Лобова - большие выводы из ничего.
Удивительна простота, даже скудость, арсенала конспиролога. Например, среди рассматриваемой нами группы бытует расхожее выражение о том, что все монархии-де успешны, а потому... позвольте, что? Классический пример выдранного из исторического контекста и раскрашенного под свои нужды тезиса.

Какие монархии? Англия или Япония? А почему не династия Кимов? Или иначе - республиканский Рим и монархический мир вокруг него. Тот самый, мир, который римляне скушали. Или, опять-таки, уже монархический Рим и германские племена, с их "варварским республиканством". Поражение Вара и неудача карательной операции Тиберия - это победа демократии над автократией, так что ли? Можно и эдак - монархическая Африка и пораженная либерализмом Европа накануне колониального раздела 1880-х гг. Кто там кого нарезал?
Короче говоря, налицо обычное волхвование, в самом примитивном виде.

А еще, вы обратили внимание? все конспирологические группки построены по типу религиозных сект, с гуру во главе. Мне, к слову, больше, в данном контексте нравится определение шаман. Шаман устраивает для своей паствы целое представление: бьет в барабан, воет, прыгает через костер, а главное - делает их сопричастными к Большой Тайне, известной только поевшим грибов Познавшим Истину. Например, звезды - это кони Небесного Охотника, а дождь - слезы его Небесной Жены. Не суть.
В свою очередь, паства наделяет шамана особыми способностями - только он может читать по звездам и трактовать увиденное (в этом вся конспирология и состоит, в практическом смысле).
Правда, в глубине души, все они считают себя не хуже него, а потому у не очень сильного или опытного шамана в пастве всегда разброд и шатания, с частыми расколами. Галковский, говорят, даже сам создал себе сатану-отступника из учеников, верно посчитав, что писать еще и за него будет надежнее всего.

Наконец, завершая краткий экскурс в мир Таинственного и Непонятного, добавим еще одну деталь в портрет конспиролога. Фатализм, причем фатализм бездействия. Вы заметили как изменились посты у нашего петербургского друга? Нет, я не о самодержавии, я об апатичности. Зачем что-то делать? ЛЮДИ уже все решили, как они скажут - так и будет. От меня и вас ничего не зависит, разве что если мы не будем мешаться у руководства под ногами, то те могут как-то выкрутиться в лучший вариант.
Это понятно, ведь конспирология вещь религиозная, а где уж людям (не тем, а которые без капслука) противиться воле богов? максимум что возможно - это прочесть их волю по звездам, узнать о гневе по грому и молниям.

Что же до событий по сабжу, то я, как всегда, обращаюсь к маститому историку Кюрбису-Крусте, -

"Император Николай II не был ни лидером, способным повести людей для собой, ни символом, способным сплотить людей вокруг себя. Коронованные лица могут быть вполне успешными в любой из двух ипостасей, но горе тем кто зависнет между ними.
Император не мог управлять, но и не позволял делать это другим, наивно пытаясь совместить принцип самодержавия с чисто представительской моральной позицией по отношению к обществу. В итоге, это выливалось в отстраненность от подчиненных, которые не доверяли своему царю, и растущую ненависть со стороны интеллигенции, дворянства и среднего класса, что в совокупности и составляло тогдашнюю российскую общественность: всех кто мог писать, читать и особенно судить (обо всем и смело).

Для подавляющего числа жителей империи царь был далеким и могущественным символом, но для всех остальных - всех кто был вокруг трона, для горожан - он был неудачливым правителем, стоящим между страной и прогрессом по англо-французскому образцу. Думская оппозиция, которую возглавили т.н. кадеты (конституционные демократы), готовила смену власти прямо в ходе войны, заговоры плелись и среди офицеров, вплоть до великих князей. Отсутствие власти, вакуум воли и безусловные недостатки бюрократии служили питательной средой для всякого рода недовольства: от забастовок и обструкции до планов ареста царя на какой-нибудь железнодорожной станции и принуждения его к отречению. Недовольство было везде и всюду, оно пропитывало и отравляло атмосферу. Даже нечувствительный к такого рода вещам император был извещен о нем, но традиционно воздерживался от каких-либо действий. В пропагандистском смысле, императорская власть безнадежно проиграла еще до своего падения, она была символом всего дурного и воспринималась обществом как затянувший свой уход еврейский козел отпущения. Царский поезд продолжал вяло тащиться в бездну: задолго до падения короны большинство грамотных подданных перестали считать императорскую власть в полном смысле легитимной.

В феврале-марте 1917 г. совпали два процесса, неизбежно вытекающих из паралича власти: разлад на железных дорогах привел к перебоям поставок муки в столицу, а совершенно разложившиеся тыловые армейские части запасных войск стали питательной средой для мятежа. Все началось с простых забастовок: петроградским женщинам из черни и так было непривычно стоять в долгих очередях-хвостах, а тут еще начались перебои с дешевым черным хлебом (белого было в достатке, но поди его купи, цены кусались). Вообще, продовольственное дело в империи начало разлаживаться с начала войны: промышленность была занята армейскими заказами, а экспорт из Германии и Австрии по понятным причинам прекратился. В результате деревня перестала получать адекватное замещение своему хлебу - кроме денег, которые стремительно обесценивались.

Более того, Дума и ее прогрессивная общественность Прогрессивного блока буквально ослепла на один глаз, нещадно громя черносотенных помещиков, вздувающих цены на хлеб и абсолютно не обращая внимание на ничем не ограниченные доходы промышленников (которые были для думцев своими людьми и вообще наполняли партийные кассы). Требование твердых цен на зерно, в условиях инфляции и мягких цен на промышленные изделия, привело к тому, что в России начались перебои в снабжении городов и даже армии. За первые месяцы 1917 г. план по доставке муки для столицы выполнялся лишь на четверть. В принципе, имевшихся в городе запасов еще хватало, но временные перебои послужили аналогом той самой грошовой свечи от которой когда-то сгорел Лондон. На улицу вышли не голодные, а лишь уставшие: шествия начинались как народные гуляния. Изредка громили лавки, забирая весь хлеб, портили трамваи и вообще бродили, по-русски, без особой мысли и цели. Анархия витала в воздухе и реальный повод не требовался.

На это власти ответили полицейско-казачьими отрядами, предпочитая все же не доводить дело до стрельбы. Считалось, что как только продовольственный вопрос разрешится, то и движение уляжется. Малочисленная полиции (всего несколько тысяч) чисто физически не могла воспрепятствовать броуновскому движению толп, а казаки, не чувствовавшие твердой руки, да и бывшие такими же запасными-второсортными как и солдаты гарнизона, предпочитали срывать овации толп и не вмешивались, фактически саботируя приказы начальства. Более того, зачастую они поддерживали демонстрирующих, нападая на городовых. Почуяв слабость, на окраинах города начали громить и жечь полицейские участки, держащиеся лишь на страхе формы и неизбежности наказания. Николай в Ставке получал традиционно обтекаемые доклады, но все же сумел отдать последний в своей жизни четкий приказ, повелев прекратить смуту решительными мерами. Это означало армию и стрельбу.

К сожалению, армии-то в Петрограде и не оказалось. Свезенные со всех концов бескрайней империи призывники не знали своих офицеров и будущих полков, запасным материалом для которых и служили их безумно раздутые роты в несколько тысяч человек. Весь 160 т. гарнизон столицы был не более чем толпой неграмотных, не имевших ничего общего с военной службой. Ими управляло несколько тысяч офицеров, оставленных в тылу по непригодности или восстанавливающихся после ранений на фронте. Их командира можно было (сильно польстив) охарактеризовать не более чем как посредственность. Вместо того, чтобы разместить солдат в полевых лагерях за городом, их скучивали в тесных казармах посреди рабочих кварталов столицы, позволяя агитаторам беспрепятственно работать в войсках. При этом царская госбезопасность, т.н. охранка, была такой возможности официально лишена и питалась информацией о настроениях в войсках лишь из косвенных источников.

И все же солдаты открыли огонь, появились десятки убитых. Отдельные части стрелять не желали, случились первые убийства собственных офицеров. Первые попытки мятежа были подавлены, но делалось это все крайне вяло, с явственным стремлением уладить постольку-поскольку. Некоторое время после стрельбы казалось, что дело окончено - напуганные выстрелами толпы разбежались и победа вроде бы осталась за правительством. Это была лишь видимость: бунт в одном из полков привел к эффекту домино. Солдаты, убившие своего офицера, не заперлись в ожидании карательных мер, а принялись поднимать соседние части, точно так же как рабочие-забастовщики поднимали другие заводы.

Покуда медлительная и тупоумная военная власть столицы лишь фиксировала события, к мятежу присоединилась значительная часть гарнизона. Теперь, разумеется, вновь поднялась и чернь. И - власти не стало. Правительство разбежалось, уйдя в постыдную отставку, полиция тоже исчезла с улиц, остатки верных частей бестолково маршировали из одного убежища в другое, а город охватила анархия. В этом безвластии образовалось два центра бессилия: Дума, депутаты которой стремились соблюсти приличия и обстроить переворот как бы не причисляясь к нему, и новосозданный по образцу революции 1905 г. Совет собачьих и рачьих рабочих и солдатских депутатов, плод социалистов и левых, стремящихся запоздало оседлать массы. Первые стремились ввести движение в берега, а вторые вовсе устранить монархию, но и все вместе они контролировали ситуацию в городе не более чем рыбаки шторм. Море псевдосолдат и горожан бурлило, не слушая ничьих приказов, по улицам носились грузовики и случайные пули, поубивавшие большинство будущих жертв революции.

В это время Николай и его генералы столкнулись с дилеммой, вставшей впоследствии перед военными Третьего рейха: неспособностью использовать имевшихся солдат для переворота или, в данном случае, его подавления. Формально у царя на руках все еще был многомиллионный фронт, огромная страна и мантия законного правителя, но при ближайшем рассмотрении все это оказывалось такой же видимостью как и спокойствие столицы накануне революционного оползня. Дурно снабжаемая армия, с отвратительной системой ротации войск (в отличие от своих противников и союзников, русские солдаты гнили на передовой до определенного истощения части, и только после этого отводились в тыл на отдых и переформирование) и расстроенными железными дорогами была крайне слабым инструментом для гражданской войны. К тому же о событиях в столице вскоре стало известно по всей империи, в основном благодаря нескольким расторопным думским революционерам-путейцам, разославшим по железнодорожной линии известие о перевороте.

Но главная проблема лежали не в технической, не в материальной сфере - для подавляющего большинства грамотных подданных императора (т.е. и офицерства) Дума и общественное мнение стояли неизмеримо выше нежели священная власть хозяина Земли Русской, унаследованная им от предков. Проще говоря, армия могла подавить бунт в столице, но не собиралась воевать с Думой, возглавившей общественный протест. А именно таким образом ситуация представлялась из Ставки. Так что когда царь, повелев послать на Петроград войска, бросил последний из имевшихся у него рычагов влияния и покатил на поезде к семье в Царское Село - он потерял свое государство. Медлительный рутинер Алексеев и бесталанный хвастливый старик Иванов, непосредственно возглавивший усмирение, действовали с крайней оглядкой, постоянно ожидая стоп-приказа.

Фактически они саботировали дух приказов императора, выполняя лишь букву, причем крайне неоднозначно. Чувствуя себя в западне, останавливаемый на уже контролируемой Петроградом железной дороге, Николай заметался и вскоре затих, как обычно предпочтя бездеятельность жертвы. За это время между Ставкой и Думой был перекинут мостик, генералов постепенно убедили в том, отречение царя единственно возможный вариант и армейская верхушка фактически присоединилась к мятежу. Все это, а также искреннее стремление императора не навредить своей стране, привели к его отречению за себя и наследника в пользу брата, который тоже отказался от короны спустя некоторое время. Монархия растворилась в воздухе словно ее никогда и не было - это говорит о том, что произошедшее, несмотря на хаотичность, не было случайным событием".

От себя же позвольте добавить несколько тезисов. Очевидно, что российская монархия не выдержала испытание - даже не войной, а просто ходом событий.
На самом деле, смешно говорить о тяготах военного времени для правительства Николая II - на фоне испытаний выпавших на долю Центральных держав или таких союзников России как Сербия или Бельгия. Война, конечно, обострила проблемы, но с эдаким подходом-объяснением совершенно непонятно почему тогда - по Лобову - "сталинский режим рябого убийцы" устоял там где пала светлая монархия?

Свергли монархию не Парвус с Лениным, да на германские деньги, а именно, что патриотически и передово настроенная общественность, парализовавшая власть в критический момент. Собственно говоря, ничего нового в этом не было, просто воевать с немцами в России было бесконечно рискованнее чем с японцами в Маньчжурии - ставки выше.
Цензовые круги свергли власть, так сказать, бездействием, а социалистические партии взяли/подобрали ее действием - вся власть с февраля по октябрь-ноябрь 1917 г. была именно что у социалистов. Накануне выстрела "Авроры" эсэры были самой популярной партией Российской республики. Таким образом, кадеты и октябристы по праву сражаются с царским правительством за звание самых бездарных людей своего времени - они срубили сук на котором сидели.

В этой связи, любопытен редко освещаемый момент - насколько на решимость их вождей повлиял биологический фактор? Милюков или Гучков - они же чувствовали, что время их - в самом простом, банальном смысле - уходит. Еще год, два, пять и придут более молодые, им-то и достанутся портфели в новом, ответственном перед Думой правительстве России. И они спешили.

з.ы. кроме того, надо добавить, что военная компонента гибели империи больше, нежели это склонны признавать как ее (империи) апологеты, так и противники. Почему-то им поражение представляется обязательно в виде образного преследования бегущего неприятеля и другими картинами полного разгрома.

Между тем, это как раз исключения, а военная история значит другие примеры, более подходящие к этой ситуации. Скажем, Мольвиц, который закончился тем, что потерявшая крепость духа армия убралась с поля боя и кампании, никем не преследуемая. Теми же словами можно описать и ситуацию с российской армией, накануне событий февраля 1917 г. - это была уже надорванная сила, проигравшая битву нервов.




































































































Tags: 20 век, Гражданская война в РИ, Еблогерры, Непростая история, Россия и ее история, Фото
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 142 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →