Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Величайшая геомонархическая катастрофа

- прошлого века. Полсотни прекрасных фотографий великих дней Февраля, заботливо подписанных для нас современниками. Но сперва наберитесь мужества, сейчас вылетит цитата, -

Запланированный дворцовый переворот (вероятно, с одобрения самой вдовствующей императрицы), который должен был убрать чрезмерно ретивого Николая, но сохранить династии всю добытую им славу (момент переворота, накануне победы, был в этом смысле оптимален), отчего-то пошёл не по плану. И генералы, бывшие лишь исполнителями, отчего-то возомнили, что не грех и вовсе перехватить бразды управления. Бразды им оказались не по силам, масонские связи с западом оказались ими переоценены, а вероятно это масонство генералов и керенских и вовсе было подставным, "для аборигенов", на которое они с восторгом купились в запале интриг. Те, кто процесс запустили, мурзилок не моргнув глазом кинули, потому что мурзилки никто и звать их никак, а значит их более чем можно. (До такой степени МОЖНО, что февралистам даже правительства в изгнании не дали создать - то есть определили в совсем низшую касту, ниже просто некуда.) Предатели в результате обгадились по полной, а власть ушла и вовсе в неожиданные руки (впрочем, неожиданность, учитывая фигуру Ленина и его настоящие, без дураков, выходы на европейское масонство, возможно тоже не слишком-то и неожиданна, то тут и вовсе мрак неизвестности). Признавать это было никак (и династии тоже), а поэтому далее последовали и ещё большие предательства, с заметанием следов и уничтожением улик, вплоть до убийства царя с семьёй и сдачей всего с потрохами краснопузым.
...
Нет, конечно. Поклонская это не только лучшее, что случилось с русскими за все прошедшие 100 лет (тут я скорее всего невольно процитировал Богемика). Но и по сути единственное сегодняшнее оправдание коллективному предательству 100-летней давности. Может это и не последний шанс откреститься наконец от иуд, но другого, дело в том что, может и не представиться.


По ссылке - обсуждение, почти три сотни каментов представителей монархического крыла интеллектуального российского превосходства в ЖЖ. Мало? Еще полтораста о том же, теми же.
Поражаюсь я этим людям. Собралось под сотню мужиков и зачем? поговорить не о чем? а бабы на что? И полезнее, и в теме всяко лучше разбираются. Хотя, конечно, их можно понять - Поклонская, в общем-то, иных чувств - кроме самодержавных - давно не вызывает. Ладно, ЗОГ с ними, хотя со стороны это мрачное волхвование немного пугает.

Однако, дозвольте мне воспользоваться правом спойлера (что это?) и немного ширее, так сказать ширше, осветить прожектором пытливого ума как саму конспирологию, так и ее влияние на неокрепшие головы петербургской интеллигенции. Я думаю, что мой бывший земляк Лобов отнесется к этому со всегдашней терпимостью, так отличающей его от новоприобретенных коллег. Именно поэтому, к слову, я на него и ссылаюсь.

Что такое конспирология? Конспирология это рацио со знаком минус. Конспиролог искренне полагает, что его картина мира основывается на тщательно изученных фактах, тогда как дело всегда обстоит с произвольно вырванными из контекста зернышками правды, с параноидальной старательностью обернутыми в вату домысливания. Разница между отдельными представителями этого направления состоит в том, что одни составляют свою систему опираясь на незнание фактического материала, а другие - в силу психологических особенностей.

Лобов, к примеру, относится к первому типу конспирологов - большинство его постов строятся по одинаковому принципу. Берется некий факт (например, новостное событие) и тяжеловесным молотом аргументации забивается в стену крипто-колониальной концепции. Допустим: "Американцы подарили афганским детям партию пончиков".

Вы понимаете? ЛЮДИ играют - этот посыл свидетельствует о том, что северо-американская секция бла бла бла заявляет о своем намерении потеснить лондонскую ложу в ее старой зоне влияния. И т.д. и т.п. Полная ерунда, но любители конспирологии и не любят очевидных вещей, для этого они сами слишком сложны.
Тут, конечно, для полного анализа надо читать все это тщательнее, а не ежемесячными набегами как я, но уж как есть.

Богемик напишет не так. Он выдернет интервью какого-нибудь чешского потомка пятого помощника Меттерниха, будет долго и нудно анализировать его, приписывая несчастному мысли которых тот не произносил и даже не думал. Но итог будет тот же, что и у Лобова - большие выводы из ничего.
Удивительна простота, даже скудость, арсенала конспиролога. Например, среди рассматриваемой нами группы бытует расхожее выражение о том, что все монархии-де успешны, а потому... позвольте, что? Классический пример выдранного из исторического контекста и раскрашенного под свои нужды тезиса.

Какие монархии? Англия или Япония? А почему не династия Кимов? Или иначе - республиканский Рим и монархический мир вокруг него. Тот самый, мир, который римляне скушали. Или, опять-таки, уже монархический Рим и германские племена, с их "варварским республиканством". Поражение Вара и неудача карательной операции Тиберия - это победа демократии над автократией, так что ли? Можно и эдак - монархическая Африка и пораженная либерализмом Европа накануне колониального раздела 1880-х гг. Кто там кого нарезал?
Короче говоря, налицо обычное волхвование, в самом примитивном виде.

А еще, вы обратили внимание? все конспирологические группки построены по типу религиозных сект, с гуру во главе. Мне, к слову, больше, в данном контексте нравится определение шаман. Шаман устраивает для своей паствы целое представление: бьет в барабан, воет, прыгает через костер, а главное - делает их сопричастными к Большой Тайне, известной только поевшим грибов Познавшим Истину. Например, звезды - это кони Небесного Охотника, а дождь - слезы его Небесной Жены. Не суть.
В свою очередь, паства наделяет шамана особыми способностями - только он может читать по звездам и трактовать увиденное (в этом вся конспирология и состоит, в практическом смысле).
Правда, в глубине души, все они считают себя не хуже него, а потому у не очень сильного или опытного шамана в пастве всегда разброд и шатания, с частыми расколами. Галковский, говорят, даже сам создал себе сатану-отступника из учеников, верно посчитав, что писать еще и за него будет надежнее всего.

Наконец, завершая краткий экскурс в мир Таинственного и Непонятного, добавим еще одну деталь в портрет конспиролога. Фатализм, причем фатализм бездействия. Вы заметили как изменились посты у нашего петербургского друга? Нет, я не о самодержавии, я об апатичности. Зачем что-то делать? ЛЮДИ уже все решили, как они скажут - так и будет. От меня и вас ничего не зависит, разве что если мы не будем мешаться у руководства под ногами, то те могут как-то выкрутиться в лучший вариант.
Это понятно, ведь конспирология вещь религиозная, а где уж людям (не тем, а которые без капслука) противиться воле богов? максимум что возможно - это прочесть их волю по звездам, узнать о гневе по грому и молниям.

Что же до событий по сабжу, то я, как всегда, обращаюсь к маститому историку Кюрбису-Крусте, -

"Император Николай II не был ни лидером, способным повести людей для собой, ни символом, способным сплотить людей вокруг себя. Коронованные лица могут быть вполне успешными в любой из двух ипостасей, но горе тем кто зависнет между ними.
Император не мог управлять, но и не позволял делать это другим, наивно пытаясь совместить принцип самодержавия с чисто представительской моральной позицией по отношению к обществу. В итоге, это выливалось в отстраненность от подчиненных, которые не доверяли своему царю, и растущую ненависть со стороны интеллигенции, дворянства и среднего класса, что в совокупности и составляло тогдашнюю российскую общественность: всех кто мог писать, читать и особенно судить (обо всем и смело).

Для подавляющего числа жителей империи царь был далеким и могущественным символом, но для всех остальных - всех кто был вокруг трона, для горожан - он был неудачливым правителем, стоящим между страной и прогрессом по англо-французскому образцу. Думская оппозиция, которую возглавили т.н. кадеты (конституционные демократы), готовила смену власти прямо в ходе войны, заговоры плелись и среди офицеров, вплоть до великих князей. Отсутствие власти, вакуум воли и безусловные недостатки бюрократии служили питательной средой для всякого рода недовольства: от забастовок и обструкции до планов ареста царя на какой-нибудь железнодорожной станции и принуждения его к отречению. Недовольство было везде и всюду, оно пропитывало и отравляло атмосферу. Даже нечувствительный к такого рода вещам император был извещен о нем, но традиционно воздерживался от каких-либо действий. В пропагандистском смысле, императорская власть безнадежно проиграла еще до своего падения, она была символом всего дурного и воспринималась обществом как затянувший свой уход еврейский козел отпущения. Царский поезд продолжал вяло тащиться в бездну: задолго до падения короны большинство грамотных подданных перестали считать императорскую власть в полном смысле легитимной.

В феврале-марте 1917 г. совпали два процесса, неизбежно вытекающих из паралича власти: разлад на железных дорогах привел к перебоям поставок муки в столицу, а совершенно разложившиеся тыловые армейские части запасных войск стали питательной средой для мятежа. Все началось с простых забастовок: петроградским женщинам из черни и так было непривычно стоять в долгих очередях-хвостах, а тут еще начались перебои с дешевым черным хлебом (белого было в достатке, но поди его купи, цены кусались). Вообще, продовольственное дело в империи начало разлаживаться с начала войны: промышленность была занята армейскими заказами, а экспорт из Германии и Австрии по понятным причинам прекратился. В результате деревня перестала получать адекватное замещение своему хлебу - кроме денег, которые стремительно обесценивались.

Более того, Дума и ее прогрессивная общественность Прогрессивного блока буквально ослепла на один глаз, нещадно громя черносотенных помещиков, вздувающих цены на хлеб и абсолютно не обращая внимание на ничем не ограниченные доходы промышленников (которые были для думцев своими людьми и вообще наполняли партийные кассы). Требование твердых цен на зерно, в условиях инфляции и мягких цен на промышленные изделия, привело к тому, что в России начались перебои в снабжении городов и даже армии. За первые месяцы 1917 г. план по доставке муки для столицы выполнялся лишь на четверть. В принципе, имевшихся в городе запасов еще хватало, но временные перебои послужили аналогом той самой грошовой свечи от которой когда-то сгорел Лондон. На улицу вышли не голодные, а лишь уставшие: шествия начинались как народные гуляния. Изредка громили лавки, забирая весь хлеб, портили трамваи и вообще бродили, по-русски, без особой мысли и цели. Анархия витала в воздухе и реальный повод не требовался.

На это власти ответили полицейско-казачьими отрядами, предпочитая все же не доводить дело до стрельбы. Считалось, что как только продовольственный вопрос разрешится, то и движение уляжется. Малочисленная полиции (всего несколько тысяч) чисто физически не могла воспрепятствовать броуновскому движению толп, а казаки, не чувствовавшие твердой руки, да и бывшие такими же запасными-второсортными как и солдаты гарнизона, предпочитали срывать овации толп и не вмешивались, фактически саботируя приказы начальства. Более того, зачастую они поддерживали демонстрирующих, нападая на городовых. Почуяв слабость, на окраинах города начали громить и жечь полицейские участки, держащиеся лишь на страхе формы и неизбежности наказания. Николай в Ставке получал традиционно обтекаемые доклады, но все же сумел отдать последний в своей жизни четкий приказ, повелев прекратить смуту решительными мерами. Это означало армию и стрельбу.

К сожалению, армии-то в Петрограде и не оказалось. Свезенные со всех концов бескрайней империи призывники не знали своих офицеров и будущих полков, запасным материалом для которых и служили их безумно раздутые роты в несколько тысяч человек. Весь 160 т. гарнизон столицы был не более чем толпой неграмотных, не имевших ничего общего с военной службой. Ими управляло несколько тысяч офицеров, оставленных в тылу по непригодности или восстанавливающихся после ранений на фронте. Их командира можно было (сильно польстив) охарактеризовать не более чем как посредственность. Вместо того, чтобы разместить солдат в полевых лагерях за городом, их скучивали в тесных казармах посреди рабочих кварталов столицы, позволяя агитаторам беспрепятственно работать в войсках. При этом царская госбезопасность, т.н. охранка, была такой возможности официально лишена и питалась информацией о настроениях в войсках лишь из косвенных источников.

И все же солдаты открыли огонь, появились десятки убитых. Отдельные части стрелять не желали, случились первые убийства собственных офицеров. Первые попытки мятежа были подавлены, но делалось это все крайне вяло, с явственным стремлением уладить постольку-поскольку. Некоторое время после стрельбы казалось, что дело окончено - напуганные выстрелами толпы разбежались и победа вроде бы осталась за правительством. Это была лишь видимость: бунт в одном из полков привел к эффекту домино. Солдаты, убившие своего офицера, не заперлись в ожидании карательных мер, а принялись поднимать соседние части, точно так же как рабочие-забастовщики поднимали другие заводы.

Покуда медлительная и тупоумная военная власть столицы лишь фиксировала события, к мятежу присоединилась значительная часть гарнизона. Теперь, разумеется, вновь поднялась и чернь. И - власти не стало. Правительство разбежалось, уйдя в постыдную отставку, полиция тоже исчезла с улиц, остатки верных частей бестолково маршировали из одного убежища в другое, а город охватила анархия. В этом безвластии образовалось два центра бессилия: Дума, депутаты которой стремились соблюсти приличия и обстроить переворот как бы не причисляясь к нему, и новосозданный по образцу революции 1905 г. Совет собачьих и рачьих рабочих и солдатских депутатов, плод социалистов и левых, стремящихся запоздало оседлать массы. Первые стремились ввести движение в берега, а вторые вовсе устранить монархию, но и все вместе они контролировали ситуацию в городе не более чем рыбаки шторм. Море псевдосолдат и горожан бурлило, не слушая ничьих приказов, по улицам носились грузовики и случайные пули, поубивавшие большинство будущих жертв революции.

В это время Николай и его генералы столкнулись с дилеммой, вставшей впоследствии перед военными Третьего рейха: неспособностью использовать имевшихся солдат для переворота или, в данном случае, его подавления. Формально у царя на руках все еще был многомиллионный фронт, огромная страна и мантия законного правителя, но при ближайшем рассмотрении все это оказывалось такой же видимостью как и спокойствие столицы накануне революционного оползня. Дурно снабжаемая армия, с отвратительной системой ротации войск (в отличие от своих противников и союзников, русские солдаты гнили на передовой до определенного истощения части, и только после этого отводились в тыл на отдых и переформирование) и расстроенными железными дорогами была крайне слабым инструментом для гражданской войны. К тому же о событиях в столице вскоре стало известно по всей империи, в основном благодаря нескольким расторопным думским революционерам-путейцам, разославшим по железнодорожной линии известие о перевороте.

Но главная проблема лежали не в технической, не в материальной сфере - для подавляющего большинства грамотных подданных императора (т.е. и офицерства) Дума и общественное мнение стояли неизмеримо выше нежели священная власть хозяина Земли Русской, унаследованная им от предков. Проще говоря, армия могла подавить бунт в столице, но не собиралась воевать с Думой, возглавившей общественный протест. А именно таким образом ситуация представлялась из Ставки. Так что когда царь, повелев послать на Петроград войска, бросил последний из имевшихся у него рычагов влияния и покатил на поезде к семье в Царское Село - он потерял свое государство. Медлительный рутинер Алексеев и бесталанный хвастливый старик Иванов, непосредственно возглавивший усмирение, действовали с крайней оглядкой, постоянно ожидая стоп-приказа.

Фактически они саботировали дух приказов императора, выполняя лишь букву, причем крайне неоднозначно. Чувствуя себя в западне, останавливаемый на уже контролируемой Петроградом железной дороге, Николай заметался и вскоре затих, как обычно предпочтя бездеятельность жертвы. За это время между Ставкой и Думой был перекинут мостик, генералов постепенно убедили в том, отречение царя единственно возможный вариант и армейская верхушка фактически присоединилась к мятежу. Все это, а также искреннее стремление императора не навредить своей стране, привели к его отречению за себя и наследника в пользу брата, который тоже отказался от короны спустя некоторое время. Монархия растворилась в воздухе словно ее никогда и не было - это говорит о том, что произошедшее, несмотря на хаотичность, не было случайным событием".

От себя же позвольте добавить несколько тезисов. Очевидно, что российская монархия не выдержала испытание - даже не войной, а просто ходом событий.
На самом деле, смешно говорить о тяготах военного времени для правительства Николая II - на фоне испытаний выпавших на долю Центральных держав или таких союзников России как Сербия или Бельгия. Война, конечно, обострила проблемы, но с эдаким подходом-объяснением совершенно непонятно почему тогда - по Лобову - "сталинский режим рябого убийцы" устоял там где пала светлая монархия?

Свергли монархию не Парвус с Лениным, да на германские деньги, а именно, что патриотически и передово настроенная общественность, парализовавшая власть в критический момент. Собственно говоря, ничего нового в этом не было, просто воевать с немцами в России было бесконечно рискованнее чем с японцами в Маньчжурии - ставки выше.
Цензовые круги свергли власть, так сказать, бездействием, а социалистические партии взяли/подобрали ее действием - вся власть с февраля по октябрь-ноябрь 1917 г. была именно что у социалистов. Накануне выстрела "Авроры" эсэры были самой популярной партией Российской республики. Таким образом, кадеты и октябристы по праву сражаются с царским правительством за звание самых бездарных людей своего времени - они срубили сук на котором сидели.

В этой связи, любопытен редко освещаемый момент - насколько на решимость их вождей повлиял биологический фактор? Милюков или Гучков - они же чувствовали, что время их - в самом простом, банальном смысле - уходит. Еще год, два, пять и придут более молодые, им-то и достанутся портфели в новом, ответственном перед Думой правительстве России. И они спешили.

з.ы. кроме того, надо добавить, что военная компонента гибели империи больше, нежели это склонны признавать как ее (империи) апологеты, так и противники. Почему-то им поражение представляется обязательно в виде образного преследования бегущего неприятеля и другими картинами полного разгрома.

Между тем, это как раз исключения, а военная история значит другие примеры, более подходящие к этой ситуации. Скажем, Мольвиц, который закончился тем, что потерявшая крепость духа армия убралась с поля боя и кампании, никем не преследуемая. Теми же словами можно описать и ситуацию с российской армией, накануне событий февраля 1917 г. - это была уже надорванная сила, проигравшая битву нервов.




































































































Tags: 20 век, Гражданская война в РИ, Еблогерры, Непростая история, Российская империя, Фото
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 142 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →