Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

"Дневник доктора Харта"

- военно-патриотически-драматический фильм 1916, а может 1917 - а может и 1918 г. Непонятно, потому что в разных источниках указываются разные даты. Но это и не важно, важно то, что мы можем сравнить недавно отсмотренную нами российскую ленту с этой германской картиной.

Вообще, сегодня у меня должны были давать советский партизанско-партийный боевик "Секретарь райкома" 1942 г., но так как я болею, орошая все в радиусе трех метров зелено-желтой слизью, то решил погодить, пощадить себя и поставить, что-то более спокойное и менее воспламеняющее.

Да и потом, очень познавательно посмотреть на то как тевтонские мастера культуры откликнулись на художественные вызовы мировой войны. Я еще вернусь к этой теме в финале, а пока прошу всех в зал, начинаем.

Это заместо трейлера и вообще предмет моей гордости, о чем ниже



Доктор Харт (он именно доктор, т.е. врач), приезжает к своей знакомой, Урсуле фон Гогенау, то ли домой, то ли в содержащейся ею приют, то ли во все сразу. В общем, там много детей, нянечки и бесплатные завтраки, обеды и ужины.
Конечно, Роберт Харт приехал не только из-за этого, а потому что питает к Урсуле нежные чувства.



Нам показывают довоенную идиллию. Дети лопают, а Роберт и Урсула улыбаются им и друг дружке.




Все-таки мы дома у... кто она, к слову? баронесса? графиня? герцогиня? Неизвестно, аристократка в общем, но не как у Зощенко, а германская. Вряд ли фон Гогенау стала бы перевозить прадедовские латы в гипотетический приют, даже и из сильных фамильных чувств.


Мы понимаем - это любовь. В отличие от фильмов, наполненных ... соцреализмом, в этом кино герои не вращают глазами и выглядят вполне естественно. Несмотря на немоту и 1916, а может быть и 1917-1918 гг.
Нас подводят к осознанию этого факта чувств деликатно - взглядом, улыбкой, движением и т.п.


Харт два раза целует ручку и отбывает. Возможно графиня провожает его задумчивым взглядом.




Дети машут руками из концентрационного лагеря приюта. Из дома Урсулы. Который и приют. Дом-приют, приютный дом, короче говоря - не важно.


В кадре появляется старик почтальон.


В этом время молодая Урсула учит служанку и вообще, руководит процессом как прилежная хозяйка.


- Говорите громче, меня контузило в 1864 под Дюппелем! Я вам заметку принес, почитайте. Грохнули, значит, не нашего эрцгерцога! А австрийцы ультиматум предъявили. Война будет, больше я вам ничего не скажу!


Служанка ошеломлена.




Накрылись курорты Франции, понимает разбирающаяся в политике Урсула.


А в это время (на самом деле чуть позже) французский консул Латур (он в монокле) и польский граф Бронислав гуляют в саду и читают газеты. Они дипломаты, в смысле профессии (мой фирменный лоу-левел юмор).


Граф листает кадетскую "Речь", чем позиционирует себя человеком передовых, но умеренных взглядов.




Галл предпочитает "Ле Матин", но непонятно какую - французскую или швейцарскую франкоязычную. Впрочем, до сего дня дожило только второе издание.


Мимо совершенно случайно проходит доктор Харт. Он здоровается с французом и поляком, но те холодны и явно не желают общаться.


Харт недоуменно хмыкает и продолжает идти на работу. Дипломаты зловеще глядят ему в спину.


А это графиня Ядвига Брански (и тут мы точно уверены, потому что в фильме прямо так и написано - г р а ф и н я; отец ее граф, и она, значит, тоже). Ядвига привезла своего хрыча-дедушку на лечение... зал подхватывает - к доктору Харту! Да, так оно и есть, ребята.


Ультиматум! Это пришли наши знакомцы-дипломаты.


Между графом Брониславом и графиней Ядвигой чувства. Но ничего такого, покаместь. Просто польская горячность выдает их сильнее чем нордических Роберта и Урсулу. К тому же, в отличие от последних, оба поляки графского достоинства, а это, согласитесь, сближает.


Папу катят на Берлин на прием, ибо война может начаться со дня на день.


Доктор Харт приходит на работу и начинает ее же.


К нему входят сменивший костюм старый граф. С ним Ядвига и Бронислав.


- Неправда ли - я похож на Клемансо?


В это время граф Бронислав стоит и ревнует.


Уже выходя из приемного кабинета, Урсула приглашает доктора на вечеринку, которая состоится 1 августа 1914 г.


Граф Бронислав все еще ревнует.


Начинается игра взглядами. Кстати, фроляйн, играющая Ядвигу, весьма симпатична. И хорошо играет. Это венская театральная актриса Дани Сервас. Ее партнер - Эрнст Гофман, немецкий актер, к этому времени отвоевавший два года на фронтах Мировой войны. Он погибнет в последние дни войны следующей, успев попробовать себя как драматург, писатель и колумнист. А вот Дани благополучно переживет оба мировых конфликта и мирно умрет в Вене, в 1961 г. Ну-с, продолжим.


Взгляды.


Ох, я даже сделал гифку, так хороша эта сцена. Жаль - выложить не сумел.




А вот и нет - сумел. Навалился, значит, с присущей мне настойчивостью и одолел за час то, на что у современных детей уходит пара кликов. Это, к слову, открывает для нашего с вами кинотеатра массу новых возможностей. Так что прошу любить и жаловать - моя первая гифка. Да! Отправлю-ка я ее в начало поста, ради такого дела.

Милота, одним словом. Вот чувствуется, что люди не играют это время, а живут в нем. Вообще, разница в актерском уровне чудовищная. Заявленная выше - для сравнения - российская лента выглядит как постановка передвижной труппы актеров-любителей. Как это совместить со славой русского театра? Видимо, звезды российской сцены не сразу оценили перспективы кинематографа.


В общем, милые бранятся, тешатся и уходят.


1 августа 1914 г. Все веселятся, пьют игристое шампанское, а фитиль уже горит.


Приходят франко-польско-русские дипломаты.


Опять ревность - графиня зовет доктора посмотреть фейерверк вместе с ними.


Собственно, он сам. Метафора понятна, но ведь во время войны! Хотя, конечно, это напрашивалось, вот и в "Слава нам, смерть врагам" мир заканчивается такой же сценой.


Фланирующие дипломаты.


Каждому приходит по телеграмме.


Все понятно, возвращайтесь немедленно.


Граф понимает.


Латур получает такую же телеграмму.




Но он не печалится, а как бы гадок.


- Война?
- Война!


- Что?!


- Война!


- Война, война, война!


Столпотворение, в зал вносят приказ о мобилизации.












Уже уходящий Бронислав замечает доктора, но решает его проигнорировать. Доктор видит это и грустно смотрит ему вслед. Эх, молодость-молодость, как бы говорит его лицо.


В свою очередь, мимо проходит семейство Брански.


Старый граф тепло прощается с доктором, а молодая графиня дарит ему цветок и допускает к ручке.




Внезапный порыв.






Наш герой получает назначение и едет домой, попрощаться со студенческими друзьями. Харта играет Хайнрих (мне так больше нравится, Генрих как-то по французски) Шрот, еще один театральный актер. Здесь ему 45-48 лет, собственно на них он и играет. Хороший актер, погибший в последние недели Второй мировой. Его часто критиковали за тесное сотрудничество с наци и роли в таких противоречивых фильмах как "Еврей Зюсс" или "Раса крабонедочеловеков из открытого космоса: план блицкрига номер 9". Ну, кто старое помянет...


Харт любуется Отечеством, но не долго.


В следующей сцене он с друзьями-буршами, уже в форме.




- Вперед, к победе!


А на этом скрине он похож на молодого Бориса, понимаешь, Николаевича.


- На Париж!


- На Белград!

Это я от себя придумал, а что он на самом деле говорил - не сказали. Ну, за кайзера и отечество!


Потом все попели, попили и поели - как положено. Потому как на войну и голодным?


Год спустя. И вот мы в Польше!


В отличие от, армейские сценки в фильме можно легко спутать с кинохроникой. Сделано все очень добротно, хотя я все равно заметил, что вокруг наблюдательного пункта ездят трое кавалеристов, по очереди передающих донесения. И тем не менее, снимали с размахом, не жалея массовки.

Последняя фраза задумывалась как горько-ироническая.


Доктор Харт ездит вдоль марширующих колонн и высматривает слабых солдат, ведь он санитар леса армейский доктор.


Тут как раз одному солдатику становится плохо и его выносят из рядов.




Казаки! Они портят колодец в польской деревне и вообще... но тут появляются...


... да! они!


И враг бежит, ведь среди казаков не оказалось ни одного Козьмы Крючкова, что ты будешь делать! Их гонят, но наружно никого не убивают, ибо фильм про любовь, а не про это вот.




Обратите внимание на мельницу. В ней сидит шпион. Нет-нет, не спешите хвалить мою прозорливость, я не сразу догадался, а только когда его поймали. Но вам скажу сейчас. Там сидит шпион и корректирует огонь вражеской артиллерии. Крутится мельница - значит рядом германцы, значит трубка 15, прицел 120 - бац-бац и мимо.


А немцы хотят испить водички. К счастью, доктор тут как тут и предотвращает отравление. Колодец заколачивают, а Харта тащит к себе в дом простая польская бабушка.


Дом простой польской бабушки. Старика ее перехватили пикой по хребту казаки, захворал он. Помогите, добрый доктор Харт!


- Откуда эта фотография у вас?

И правда, откуда? Кто не понял тот поймет - это же Ядвига.


Начинает говорить дед. Ему очень повезло, что это не советский фильм про ВМВ, а то бы его обязательно повесили после плевка в рожу фашистскому офицеру. А так, чин по чину, на вы - Европа!
Так вот, рассказывает дедушка, это портрет молодой госпожи, дочки нашего хозяина. Они очень добрые и помогают нам в трудные дни. Вот и намедни я...


... пришел в господский дом, за зерном. Мы видим русских солдат и... графа Бронислава, их командира. Он таперича не дипломат, а офицер. Потому как 1915 г., дипломаты уже не нужны, все давно вступили в войну, и даже Италия.


В общем, одарили крестьянина, а на обратном пути его встретили казаки и хорошенько приложили...


... у колодца.


- Лекарств нет, но вы выздоравливайте, хорошего настроения и здоровья.


Немцы в деревне есть.


Доктор кормит детей кашей из полевой кухни.




Между тем, что Бог послал сегодня немецкому воинству?


Харт показывает товарищам мастерское обращение со сковородкой: подбрасывает омлет и ловит его. Или яишницу.


- А хотите еще один фокус, господа?


Ррраз!


Что такое?


- Ням-ням.


Но офицеры все равно не унывали.


Харту приходит письмо... от Урсулы, да-да. Но прочитать его он не успевает, потому что случается ТРЕВОГА! Так ее в фильме и показали - буквы буквально наползали на нас, как гусеницы аглицкого танка.


А это русские солдатики, раскинулись лагерем вокруг поместья Брански.


К наблюдающему за наступающей немецкой пехотой доктору подъезжает офицер и просит сориентировать его по карте.


Карта.


Тут начинают стрелять русские пушки. А говорили про снарядный голод!


Это мельница! - кто заметил я и не заметил (продолжаю искрометно шутить).


Шпион вышел вон.


Его хватают и сдают подоспевшим (подскакавшим) уланам.


А мельницу уничтожают, дабы не мешать операциям Гинденбурга. По стратегическим соображениям, стало быть.




Харт возвращается к работе.


К нему тащат раненых, своих и чужих.


Графиня Вишня Ядвига наблюдает за обстрелом своего фамильного дома.


Русские отчаяно обороняются и палят сверхдымным порохом.


Но тевтон ударяет в штыки.


- Враг близко, я не смогу удержать замок... нам надо уходить!
- Я дождусь немцев.

Граф обижается на графа и уходит. Графиня изменившимся лицом бежит за ним. Точнее, сначала она заламывает руки, но потом все же выбирает любимого.






Начинается драма. Ядвиге и хочется (не расставаться) и колется (убьют же жениха). И старика отца не оставишь - конфискуют дом для какого-нибудь фон дер Шмутцига и ищи потом свищи, после войны.






Страстная сцена прощания.


И страдания. Несмотря на некоторую аффектацию, сыграно действительно неплохо. Да ладно, хорошо сыграно,чего уж там.








А Харт все шпарит уколы, во славу кайзера. Унесите этого симулянта, говорит он.


Это что-то взрывается. Война у нас тут, напоминает нам режиссер. Кто он, к слову? Пауль Лени, это его дебют. Он человек будущего, человек искусства. В прошлом - художник-оформитель, а в будущем успешный голливудский режиссер фильмов ужасов. Он и умер во время съемок "Дракулы", в спокойном 1929 г.


Немцы идут, говорит слуга. Графья в ожидании. Тут Ядвига особенно хороша, так что я не скупился на кадры. А что, очень даже законно! Это цитата из "Билл - Герой Галактики", но не суть.








Тевтоны оказываются вполне себе корректными и вежливыми. Мы, говорит офицер, очень уважаем всю эту аристократию и особенно графов.


Вот вам моя рука, молодой человек!


Вместе - к новой Польше!


Отступающий Бронислав, вместе с экскортом казаков, попадается немецким драгунам. Начинается погоня.


Между тем, доктор все работает. Натурально, колет уколы, перевязывает - все это показывается с немецкой методичностью и обстоятельностью. Не хочу тыкать в кого-то пальцем, но в прошлой ленте медработники только вздыхали и пыряли ножами австрийских офицеров, абсолютно не обращая внимания на серую скотинку. А вот из этого фильма мы узнаем много интересных подробностей постановки санитарного дела в германской армии.


Но вот, все раненые отправлены в тыл, можно и письмецо от Урсулы прочесть.


Конечно же, это ему не удается. На первых же строчках - добрый день, веселая минутка - влюбленного доктора обрывает улан с приказом. Русские-де очистили поле боя, идите собирать раненых героев.


Граф Бронислав не ранен, он болен. Судя по симптомам - малярией. Его знобит и т.п. В груди горит огонь, но не патриотизма, а температуры. Главное, еще час назад был здоров, а теперь совсем сдал, очень хрупкий организм.


Он падает с лошади, теряет сознание и, собственно, лошадь.




Работа по излечению солдатиков затянулась до утра.




Тогда же Бронислава находит Тролль. Но не просто, а санитарный пес немецкой армии.


Ja!


Ну, теперь-то я точно прочитаю письмо, думает Харт.


К письму Урсула фон Гогенау прикладывает подписи детишек. И вообще, ваша Урсула, мол, прошу любить и т.д.


Что такое? русская фуражка? веди меня, Тролль!




- Бронислав?!

Он так и сказал, написали в кино.




А казаки не дремлют. Т.е., как? обычно-то они спят - пушкой не разбудишь, но вот в этот конкретный момент войны - нет, не дремлют.




В груди огонь!






- Пидорасы! Это не наши!

Как следствие, доктор Харт получает прикладом по руке и остается в живых только из-за заступничества графа Бронислава. Последнего казаки увозят на манер мешка картошки.


Почитал письмецо... Боже, покарай Англию!


Доктора и его сломанную руку отправляют в полевой лазарет, занявший церковь.


Тут мы видим много интересных подробностей, не имеющих прямого отношения к сюжету фильма. Пока доктор мужественно ходит с перевязанной рукой, мы можем рассмотреть санитарную машину и католический храм. А может и православный, кстати. Больше на него похож, хотя это и Польша. Впрочем, в русской Польше царское правительство в свое время наломало немало дров, так что церковь действительно может быть православной. Ладно, оставим конфессиональные споры.








И полевую аптеку. Увидеть можем.










Харт пишет ответное письмо левой рукой. Ею же он ведет дневник, из которого мы узнаем что на дворе 14 августа 1915 г.




Это он вспоминает.




Вот и сама Урсула. Она, вместе со своим госпиталем, отправляется на фронт, на санитарном поезде.


Письмо от доктора.


Каляка-маляка, потому что... да-да, рука.


Приезжает какой-то важный санитарный чин.






Проводы.






Поезд изнутри.




Урсула вновь перечитывает письмо. А потому что любит, черствые вы люди! Кстати, я ничего не сказал о том кто ее играет. Это молодая немецкая актриса Кете Хаак, ей тут 19 или 21, в зависимости от. Я думаю вам будет интересно знать, что с 1916 г. она жена Хайнриха Шрота. Их дети тоже станут известными актерами, а сама фрау Хаак счастливо умрет в родном Берлине аж в 1986 г. Вот так.




В этом время Харт и польская графиня сходятся на почве совместной работы. В том смысле, что Ядвига устроилась медсестрой в немецкий кранкенхаус и вместо того, чтобы поджечь его или хотя бы отравить раненых, испытывает моральные страдания. Но не из-за любви к Нашему Государю, а потому что жених пропал и писем не пишет.


- К нам едет ревизорро, драйте сортиры новый госпиталь.


Поезд все мчится. Супы разливаются.


А слезы проливаются. Что у вас на сердце, спрашивает доктор, нет ли глистов или, к примеру, лишая?


- Ах, вот она причина моих бед! - распахивает Ядвига медальон.


- Этого пидора в Химках видал Встречал я вашего жениха, хочет было сказать Харт, но останавливается.






Его выручает медсестричка, принесшая очередной приказ: пора делать прививки от холеры.




Вот и гости.


- Скажите, а доктор Харт у вас работает? Он мне нужен для... так он у вас или нет?


- Харт?


О чем они говорят нам не говорят (да! да!), но в общем и так понятно. Alles, как говорится, klar.






Говорят, хороший доктор должен сперва заполнить свое кладбище... у армейских офицеров с этим проблем нет.


- К нам едет новый госпиталь? Это доктор увидал санитарные машины, посмотрим на них и мы.








- Да, кстати, мы тут привезли много русских раненых, с ними офицер. Желаете посмотреть? Прикажете подрезать ему сухожилия или сразу на мыло?


Харт одновременно удивлен и растерян. И рука еще ноет.


- Бронислав!
- Ядвига!

На самом деле он ничего не сказал, потому что тяжело ранен.




Эх, везет же людям, нашли друг дружку через линию фронта! Харт выходит, не зная что счастье уже рядом, что счастье неизбежно как победа германского оружия.




- Урсула, вы моя, фон Гогенау!
- Роберт, просто Харт!


И вновь поляки портят немцам всю историю. Очень вздорный народ, не даром их веками лупят.

- Бронислав помирает, спасите его!


- Эта война лишит меня всех надежд на семейное счастье, ворчит доктор, но идет оперировать графа.


Ядвига вздыхает возле дверей, напоминая о себе.


Жить будет!




- Ну-с, молодой человек, как себя чувствуете?

Бронислав рассказывает о том как его ранили (ничего интересного, просто взрыв).




Зато у любви больше нет преград на пути. Рифма.


И не только у польско-польской любви, но и у германо-немецкой. Урсула ушла в лес и перечитывает заветное письмо. Доктор находит ее и внезапно - хвать рукой!


- Что это вы читаете? А?
- Не покажу! *отчаяно кокетничает*




Ах!


Гуляют.


Год спустя. Вся компания сидит у камина, а доктор Харт читает им свой дневник: вот мы до войны, вот мы прошлым летом (и да, я знаю что вы сделали), а вот сейчас, в ноябре 1916 г.




- Теперь, когда Польша вновь появилась на карте (аккурат в ноябре, к коему событию и приурочен фильм), мы сможем вместе, тремя орлами, полететь навстречу будущему.

А Бронислав и рад, сменил русский мундир на польскую форму.


- Вашу руку, Роберт!
- Вашу руку, Бронислав. Кстати, а как ваша фамилия? Я - Харт, Урсула - фон Гогенау, Ядвига - Брынски, а вы весь фильм ходите просто как граф Бронислав, как это?


Но тут лента кончается.


Что я имею сказать? Пожалуй, одна из немногих фильм нашего кинозала, просмотр которой не вызвал у меня поноса, одышки, почечной колики и учащенного сердцебиения. Актеры играют хорошо, даже с поправкой на 1916-18 г.г Переигрывает только массовка, в некоторых сценах, но это не очень и заметно. Не могу сказать, что у фильма очень уж сильный сюжет, но дак и кино ведь военного времени. А вот тут, учитывая это, можно выделить несколько моментов.
Понятно, что обхаживалась тема союзной Польши и т.п., но даже и так, кино не выглядит как дурно состряпанная агитка. Враг показан вполне достойно, да и нельзя сказать, чтобы вся лента представляла собой исключительно пропаганду. Фильм вполне укладывается в стиль немецкой агитации ПМВ - сентиментальной и оборонительной.
А некоторое заламывание рук мы спишем на женский и польский темпераменты. В общем, кино можно (и даже нужно) смотреть и сегодня.



Tags: 20 век, Германская империя, Кино или кака, ПМВ, Пропаганда
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 27 comments