Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Слава нам, смерть врагам

- российская художественно-патриотическая военная фильма огненного 1914 г.

Как только в 1914 г. возобновилась (наконец-то!) великая борьба славянства с германизмом, этим игом, веками душившим все хорошее, разумное, доброе, то мастера слова, художники, поэты и режиссеры немедленно откликнулись на зов Отечества. Зрителям Российской империи требовались фильмы, художественно отобразившие бы происходящее на фронтах. Надо было спешить, ведь война должна была вскоре закончиться встречей русских и французов на Эльбе.
Первой лентой стал тяжелый, но честный фильм "Зверства немецкого майора Прейскера", однако время шло и зрители хотели еще. Осенью 1914 г. известный продюсер Ханжонков выпускает на экраны ленту "Слава нам, смерть врагам", снятую режиссером Бауэром. И вот все у них так было.

Давайте же пройдем в зал, разбудим тапера и начнем просмотр.


Так как, к сожалению, текст к немой ленте погиб в огне революций и Гражданской войны, нам придется читать по губам. Это главная героиня, дочь генерала, а таперича милосердная сестрица. Она вспоминает как все начиналось.


Вспоминает.


Бал в доме. В центре - маменька главной героини, генеральша.


Все веселятся, ведь лето и 1914 г.


В доме появляется офицер-ухарь. Вот он, с лентой.


Между будущей медсестрой (ее играет артистка Дора Львовна Читорина, и она, да, еврейка) и офицером (его играет популярный исполнитель характерных мужских ролей Мозжухин, российский секс-символ) возникает симпатия.






Все устремляются во двор, смотреть иллюминацию. А наши голубки не спешат, ибо... ну, кто внезапно влюблялся, тот понимает, а сухарям мы ничего объяснять не станем.




- А вы точно офицер?
- О, и еще какой!


В отличие от фильмов 20-х - 30-х, лица в российской ленте 1914 г. отвращения не вызывают.






Влюбленные часов не наблюдают, а следят за иллюминацией со стороны.


- Аха-ха-ха, не догонишь!


- Хи-хи-хи!


Офицер все же догнал и был допущен к ручке, а также получил цветами в лицо.






На следующее утро молодые поехали кататься на лошадях.


Опять поцелуи, веселье, смех.






Вот, сейчас начнется.


Ах!


Как честный человек, наутро офицер пришел свататься.


Все счастливы.




А в это время германский кайзер объявил войну России. Брат главной героини читает газету и понимает - это война. Он едет домой.






Свадьба, понятное дело, откладывается до конца войны. Дочь генерала, помнившая как начиналась русско-японская (мир в Токио), горько зарыдала на словах - после полной победы!


Помогая маменьке собирать вещи папеньки, дочь высказывает желание что-то сделать для Отечества.


Все прощаются.


- На Берлин! На Вену! Живео Сербия!


Героиня провожает родственников и жениха, после чего начинает страдать.


Страдает.


Страдает.


Страдает.


Страдает.


Страдает.


Страдает еще сильнее.


Максимальный уровень страдания.


И - еще сильнее. Это - галлюцинация, вызванная - угадайте, чем? - правильно! страданиями.


Я нужна там, понимает генеральская дочь, на фронте. Немедля еду в гущу битвы.


И еще немного страданий на дорожку.


К этому времени маменька очень удачно сдала, то ли смертельно захворав, то ли вовсе померев.




А вот и полевой лазарет. Старший врач, как две капли воды похожий на советского генерала Владимира из Red Alert 2, поручает нашей медсестре всякие несложные задания, навроде - подайте мне, голубушка, бинтов - но исстрадавшаяся героиня совсем обессилела. Начинаются новые галлюцинации.


Вот она в поле, полном трупов, с раной в груди.


Вот ее отец, генерал, колдует над картой.


А вот его убивает вражеский снаряд.




Вот жених, сверкает сабелькой, а затем падает, сраженный вражеской пулей.


К счастью, это лишь сон. Фух.


А в это время, на фронте.


И действительно, сон в руку - поле трупов, жених ранен.


Его приносят - да-да - в этот же госпиталь.


Он узнает свою невесту.


Страдает.


Страдает.


Страдает.


Умирает.


Рыдает.


Прозревает. Прозревает в том смысле, что ей нужно совершить Подвиг и тем отомстить за смерть жениха.


В штабе. Русский генерал, похожий на русского генерала Ренненкампфа, сидит над картой и думает как победить врага.


- Мне надо к генералу, я хочу совершить Подвиг!
- Не могу, сударыня, генерал занят тем же.


Но находчивая медсестра остается и поджидает когда генерал выходит из палатки.


- Вы - девица?


- Я желаю отмстить (именно так я это вижу, без второго "о" - отмстить! или можно еще так - совершить святую месть!) за гибель... неважно, просто хочу отмстить и все. Чувствую в себе силы для подвига, велите подать аэроплан.


- Аэроплан?!


Смеются.


- Милая барышня! Зачем вам аэроплан? Наши чудо-богатыри взяли Львов, скоро мы выйдет на венгерские равнины, все будет хорошо.


- Ах! Ах! Ну отчего я девица!


Тот же день, день. Воспользовавшись продолжающейся фазой маневренной войны на Восточном фронте, медсестра крадучись проходит через русские посты и ...


... оказывается в австрийском госпитале! Фильм же немой и догадаться о том, что она не знает по-австро-венгерски никто не смог.


В госпитале предпреимчивая девушка быстро находит язык со щеголеватым офицером, выздоравливающим после ранения в кость, простите, в кисть.


Поит его.


И кормит супами.


Вражеский офицер испытывает к ней чувства, но не такие как российский, а низменные, грязные.


В австрийском штабе строятся коварные планы как победить русских, ведь они непобедимы, а до слов т. Сталина русских били все оставалось еще два десятка лет.

- Давайте разбомбим их нашим цеппелином, предлагает кто-то
- Отличная идея, но кто повезет приказ?


- Вот этот храбрец!


- Доставьте пакет в цеппелинную и приказ о вашем повышении не заставит себя долго ждать.


А пока - медаль!


Хорошенько спрятав наисекретнейший документ, гордый офицер срывает с себя медаль (на деле мы понимаем, что все сцены в госпитале снимались в одно время, поэтому фактически медали еще не было) и начинает приставать к нашей героине.




- Кстати, я везу секретный пакет... приходите утром в лес, а?


- Хммм...


- Ну что же (это она думает).


- Что же... (все еще думает). А и приду!


Австриец целует руку, медсестра страдает.


- Так я буду ждать!


Ждет.

- Изнасилую (это он так думает, потому что злодей), а потом брошу.


- Дора (я не знаю какое имя она себе выдумала, пусть будет родное)! Дора, не будьте же дурой! Будьте моей!


Лапает.


Ай, подлец.


- Получи, подлый негодяй, враг Отечества, Государя и свободы! Ударяет ножом в сердце.


Душит.


Душит с оглядкой.


Достает пакет, радуется своему первому трупу.


Думает. Медсестра раздевает врага и надевает его форму.


Скачет.


Тут же выясняется, что австриец только притворялся заколотым и задушенным, а на самом деле выжил. Венец наверное, они живучие как кошки.




- Догоните, у нее планы нашего штаба!






- Смотри, баба-австрияк! Верно говорили, что не только детей малых, но и баб рекрутят.


- Зиг хайль! Тьфу, не то!


- ... и тут я его ножем в сердце -ррраз!


Случайно проходивший мимо генерал гладит дважды героиню по голове.


- Так-так...


- Срочно ко мне лучшего летуна!


- Ваше высокопревосходительство!
- Приказываю совершить Подвиг!
- Слушаюсь!


- Все, милая, все закончилось.


Летун садится в аэроплан.


Взлетает и летит.


Видит вражеский цеппелин.


Что-то горит.


Давид и Голиаф сближаются.


Сближаются!


СБЛИЖАЮТСЯ! ВЗРЫВ!

Кадра выкладывать не буду, дабы не травмировать самых маленьких патриотов России.


- За мужество и героизм перед, так сказать, лицом врага...


... наградить медсестру Ч.


Конец.



з.ы. я, как и всегда, изучил дальнейшие пути людей, участвовавших в создании этой ленты.

Ханжонков, лишенным ленинскими декретами всего неправедно нажитого кинематографического капитала, снимал что-то в тылу у Деникина и Врангеля, а потом уехал в Европу, где попытался возродить русский кинематограф в эмиграции. Неудачно.
Вернулся по приглашению красных обратно (еще при Ленине), что-то консультируя для советского киноэкрана. Был обвинен в растрате, политической незрелости, посажен и выброшен вон из профессии. Голодал, в 1934 г. вымолил себе персональную пенсию и умер почти сразу после ВМВ.

Судьба Доры Львовны в тумане, но известно что в 1920 г. она была совдеповской актрисой. Ее партнер по этому фильму (Мозжухин) чуть было не погиб в годы Гражданской, эмигрировал, много снимался и умер в 1939 г. в Париже. Почти все его родственники, оставшиеся в СССР, были репрессированы (ну, т.е. посажены в лагеря, расстерляны и т.д. - все то, что толстые блогиры в рунете называют происками кровавой гебни и миллиардом расстрелянных лично Сталиным, ахахаха).

Режиссер Бауэр умер по болезни, весной 1917 г, успев порадоваться России освобожденной и не дожить полугода до великого октября. И вообще, все умерли.
Tags: 20 век, Кинопанорама, Пропаганда, Россия и ее история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments