Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Слава нам, смерть врагам

- российская художественно-патриотическая военная фильма огненного 1914 г.

Как только в 1914 г. возобновилась (наконец-то!) великая борьба славянства с германизмом, этим игом, веками душившим все хорошее, разумное, доброе, то мастера слова, художники, поэты и режиссеры немедленно откликнулись на зов Отечества. Зрителям Российской империи требовались фильмы, художественно отобразившие бы происходящее на фронтах. Надо было спешить, ведь война должна была вскоре закончиться встречей русских и французов на Эльбе.
Первой лентой стал тяжелый, но честный фильм "Зверства немецкого майора Прейскера", однако время шло и зрители хотели еще. Осенью 1914 г. известный продюсер Ханжонков выпускает на экраны ленту "Слава нам, смерть врагам", снятую режиссером Бауэром. И вот все у них так было.

Давайте же пройдем в зал, разбудим тапера и начнем просмотр.


Так как, к сожалению, текст к немой ленте погиб в огне революций и Гражданской войны, нам придется читать по губам. Это главная героиня, дочь генерала, а таперича милосердная сестрица. Она вспоминает как все начиналось.


Вспоминает.


Бал в доме. В центре - маменька главной героини, генеральша.


Все веселятся, ведь лето и 1914 г.


В доме появляется офицер-ухарь. Вот он, с лентой.


Между будущей медсестрой (ее играет артистка Дора Львовна Читорина, и она, да, еврейка) и офицером (его играет популярный исполнитель характерных мужских ролей Мозжухин, российский секс-символ) возникает симпатия.






Все устремляются во двор, смотреть иллюминацию. А наши голубки не спешат, ибо... ну, кто внезапно влюблялся, тот понимает, а сухарям мы ничего объяснять не станем.




- А вы точно офицер?
- О, и еще какой!


В отличие от фильмов 20-х - 30-х, лица в российской ленте 1914 г. отвращения не вызывают.






Влюбленные часов не наблюдают, а следят за иллюминацией со стороны.


- Аха-ха-ха, не догонишь!


- Хи-хи-хи!


Офицер все же догнал и был допущен к ручке, а также получил цветами в лицо.






На следующее утро молодые поехали кататься на лошадях.


Опять поцелуи, веселье, смех.






Вот, сейчас начнется.


Ах!


Как честный человек, наутро офицер пришел свататься.


Все счастливы.




А в это время германский кайзер объявил войну России. Брат главной героини читает газету и понимает - это война. Он едет домой.






Свадьба, понятное дело, откладывается до конца войны. Дочь генерала, помнившая как начиналась русско-японская (мир в Токио), горько зарыдала на словах - после полной победы!


Помогая маменьке собирать вещи папеньки, дочь высказывает желание что-то сделать для Отечества.


Все прощаются.


- На Берлин! На Вену! Живео Сербия!


Героиня провожает родственников и жениха, после чего начинает страдать.


Страдает.


Страдает.


Страдает.


Страдает.


Страдает.


Страдает еще сильнее.


Максимальный уровень страдания.


И - еще сильнее. Это - галлюцинация, вызванная - угадайте, чем? - правильно! страданиями.


Я нужна там, понимает генеральская дочь, на фронте. Немедля еду в гущу битвы.


И еще немного страданий на дорожку.


К этому времени маменька очень удачно сдала, то ли смертельно захворав, то ли вовсе померев.




А вот и полевой лазарет. Старший врач, как две капли воды похожий на советского генерала Владимира из Red Alert 2, поручает нашей медсестре всякие несложные задания, навроде - подайте мне, голубушка, бинтов - но исстрадавшаяся героиня совсем обессилела. Начинаются новые галлюцинации.


Вот она в поле, полном трупов, с раной в груди.


Вот ее отец, генерал, колдует над картой.


А вот его убивает вражеский снаряд.




Вот жених, сверкает сабелькой, а затем падает, сраженный вражеской пулей.


К счастью, это лишь сон. Фух.


А в это время, на фронте.


И действительно, сон в руку - поле трупов, жених ранен.


Его приносят - да-да - в этот же госпиталь.


Он узнает свою невесту.


Страдает.


Страдает.


Страдает.


Умирает.


Рыдает.


Прозревает. Прозревает в том смысле, что ей нужно совершить Подвиг и тем отомстить за смерть жениха.


В штабе. Русский генерал, похожий на русского генерала Ренненкампфа, сидит над картой и думает как победить врага.


- Мне надо к генералу, я хочу совершить Подвиг!
- Не могу, сударыня, генерал занят тем же.


Но находчивая медсестра остается и поджидает когда генерал выходит из палатки.


- Вы - девица?


- Я желаю отмстить (именно так я это вижу, без второго "о" - отмстить! или можно еще так - совершить святую месть!) за гибель... неважно, просто хочу отмстить и все. Чувствую в себе силы для подвига, велите подать аэроплан.


- Аэроплан?!


Смеются.


- Милая барышня! Зачем вам аэроплан? Наши чудо-богатыри взяли Львов, скоро мы выйдет на венгерские равнины, все будет хорошо.


- Ах! Ах! Ну отчего я девица!


Тот же день, день. Воспользовавшись продолжающейся фазой маневренной войны на Восточном фронте, медсестра крадучись проходит через русские посты и ...


... оказывается в австрийском госпитале! Фильм же немой и догадаться о том, что она не знает по-австро-венгерски никто не смог.


В госпитале предпреимчивая девушка быстро находит язык со щеголеватым офицером, выздоравливающим после ранения в кость, простите, в кисть.


Поит его.


И кормит супами.


Вражеский офицер испытывает к ней чувства, но не такие как российский, а низменные, грязные.


В австрийском штабе строятся коварные планы как победить русских, ведь они непобедимы, а до слов т. Сталина русских били все оставалось еще два десятка лет.

- Давайте разбомбим их нашим цеппелином, предлагает кто-то
- Отличная идея, но кто повезет приказ?


- Вот этот храбрец!


- Доставьте пакет в цеппелинную и приказ о вашем повышении не заставит себя долго ждать.


А пока - медаль!


Хорошенько спрятав наисекретнейший документ, гордый офицер срывает с себя медаль (на деле мы понимаем, что все сцены в госпитале снимались в одно время, поэтому фактически медали еще не было) и начинает приставать к нашей героине.




- Кстати, я везу секретный пакет... приходите утром в лес, а?


- Хммм...


- Ну что же (это она думает).


- Что же... (все еще думает). А и приду!


Австриец целует руку, медсестра страдает.


- Так я буду ждать!


Ждет.

- Изнасилую (это он так думает, потому что злодей), а потом брошу.


- Дора (я не знаю какое имя она себе выдумала, пусть будет родное)! Дора, не будьте же дурой! Будьте моей!


Лапает.


Ай, подлец.


- Получи, подлый негодяй, враг Отечества, Государя и свободы! Ударяет ножом в сердце.


Душит.


Душит с оглядкой.


Достает пакет, радуется своему первому трупу.


Думает. Медсестра раздевает врага и надевает его форму.


Скачет.


Тут же выясняется, что австриец только притворялся заколотым и задушенным, а на самом деле выжил. Венец наверное, они живучие как кошки.




- Догоните, у нее планы нашего штаба!






- Смотри, баба-австрияк! Верно говорили, что не только детей малых, но и баб рекрутят.


- Зиг хайль! Тьфу, не то!


- ... и тут я его ножем в сердце -ррраз!


Случайно проходивший мимо генерал гладит дважды героиню по голове.


- Так-так...


- Срочно ко мне лучшего летуна!


- Ваше высокопревосходительство!
- Приказываю совершить Подвиг!
- Слушаюсь!


- Все, милая, все закончилось.


Летун садится в аэроплан.


Взлетает и летит.


Видит вражеский цеппелин.


Что-то горит.


Давид и Голиаф сближаются.


Сближаются!


СБЛИЖАЮТСЯ! ВЗРЫВ!

Кадра выкладывать не буду, дабы не травмировать самых маленьких патриотов России.


- За мужество и героизм перед, так сказать, лицом врага...


... наградить медсестру Ч.


Конец.



з.ы. я, как и всегда, изучил дальнейшие пути людей, участвовавших в создании этой ленты.

Ханжонков, лишенным ленинскими декретами всего неправедно нажитого кинематографического капитала, снимал что-то в тылу у Деникина и Врангеля, а потом уехал в Европу, где попытался возродить русский кинематограф в эмиграции. Неудачно.
Вернулся по приглашению красных обратно (еще при Ленине), что-то консультируя для советского киноэкрана. Был обвинен в растрате, политической незрелости, посажен и выброшен вон из профессии. Голодал, в 1934 г. вымолил себе персональную пенсию и умер почти сразу после ВМВ.

Судьба Доры Львовны в тумане, но известно что в 1920 г. она была совдеповской актрисой. Ее партнер по этому фильму (Мозжухин) чуть было не погиб в годы Гражданской, эмигрировал, много снимался и умер в 1939 г. в Париже. Почти все его родственники, оставшиеся в СССР, были репрессированы (ну, т.е. посажены в лагеря, расстерляны и т.д. - все то, что толстые блогиры в рунете называют происками кровавой гебни и миллиардом расстрелянных лично Сталиным, ахахаха).

Режиссер Бауэр умер по болезни, весной 1917 г, успев порадоваться России освобожденной и не дожить полугода до великого октября. И вообще, все умерли.
Tags: 20 век, Кино или кака, Пропаганда, Российская империя
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments