Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Россия больше не великая держава

- так многие считали в 20-е годы 20-го века. В самом деле - элита нации, ее мозги и душа (интеллигенция и поэты - говно, по Ленину), все это покинуло страну, оставив во власти парней в кожанках и буденновках огромное разоренное пространство. Казалось, что все, почти все, что завоевано и достигнуто с 1701 г. - потеряно. Тем не менее, как показала практика, формула пространство, население и ресурсы позволяет в итоге добиваться многого. Вопрос лишь в цене. Но...

Так, товарищи! кровопийца и эксплуататор, типичный представитель паразитической социальной прослойки капиталистического бахчевого общества и упаднической тыквенной культуры, белоблогир Арбуз покинул нас. К сожалению, лишь на время. Карательные органы ЖЖ почему-то пока не занялись им. Он и дальше продолжит гадить в наш советский огород, но я уверен, что мы с вами, товарищи, будем как и впредь отвечать ему тем же, т.е. культурно и решительно.
А пока его нет, я коротенько обскажу как все было в этих самых двадцатых годах. Это, братцы, было суовое, простите, суровое и трудное время. Еще не отгремели последние залпы развязанной прислужниками Антанты Гражданской войны. Еще свирепствовали на западных рубежах нашей страны белопольские банды; еще хозяйничали на Дальнем Востоке атаманы и японские милитаристы! Вредил английский басмач, грозила нам штыком залитая кровью трудящихся Финляндия. Но миллионная Красная Армия поставила на ихих надеждах крест, товарищи! Конница товарища Буденного заставила кичливых панов поумерить свой пыл! славные красные кавалеристы товарища Котовского дали решительный отпор поползновениям румынских бояр! наш советский часовой - Рабоче-крестьянская Красная Армия, под уверенным руководством товарища Ворошилова - неустанно, так сказать, бдил, охраняя мирный сон советских тружеников.

Но, капиталисты всего мира не спали. Они думали - как вернуть потерянные богатства эксплуатируемой царской России? как им вернуть свои вклады и займы, выданные правительству кровавого Николашки? И вот, что они удумали! Агенты битых белогвардейских генералов устроили Кронштадтский мятеж; английская разведка спровоцировала голод в ряде губерний, а американцы, под видом "помощи", снабжали банды помещиков и кулаков оружием. Все это, товарищи, есть установленный и доказанный факт! Но, советская власть - это вам не истеричный режим "душки Керенского"! Советская власть, власть трудящихся, раздавит любые поползновения разбитых эксплуататорских классов! И ставка капиталистов была бита.
Товарищ Ленин объявил о начале Новой экономической политики, которую мы, старые пропеченные-просмоленные бойцы, члены (партии) с аднатыщадевятсотпервого года видали в гробу и белых тапках поддержали всеми нашими железными сердцами. Тогда же партия большевиков избавилась от фракционщины и прочих "оппозиций", сделавшись по настоящему, по ленински монолитным авангардом мирового движения пролетариата.

Покуда у них там, на Западе, на костях индусского и африканского крестьянства строили свое мещанское "благополучие", праздную радость мелких дельцов, у нас, в СССР, начинались первые стройки всемирной коммуны. Помните об этом, когда начнете рассматривать фотографии Москвы 20-х гг. Это еще не совсем наша красная Москва, это, покамест,ь Москва мелких улочек, церквей, да извозчиков.
Наша Москва будет в следующем посте, так сказать, посту - если, конечно, внутренний эмигрант и приспособленец Арбуз (между прочим, с двумя высшими образованиями и в очках) даст слово представителю пролетарской диктатуры.

з.ы. будет з.з.ы.




з.з.ы. В свое время я прочитал глубоко тронувшие меня дневниковые записи одного москвича. Февральская революция 1917 г. застала Никиту Окунева в зрелом 50-летнем возрасте. Крестьянский сын, выбившийся трудом отца (и собственным) в купеческие приказчики (сейчас это бы назвали менеджером среднего звена), Окунев является культурным и даже светским человеком. Он и театрал, и либерал, и даже искренний толстовец. Любитель книг и здравого смысла оставил нам написанные нехитрым, простым (без претензий) языком дневники умного человека, на прижизненную публикацию которых он не рассчитывал, надеясь, что их прочтут потомки.
Но главное не совсем не в этом. Вы знаете, даже через столетия чувствуется душевное тепло этого давно умершего человека. Такое бывает не так часто. Мне бы хотелось, во-первых, порекомендовать их вам (Дневник москвича, Никита Окунев), а во-вторых, привести некоторые выдержки из его записок 1921 г., ознаменовавший поворот от военного коммунизма к НЭПу.
Но, сперва пусть автор немного расскажет о своем труде - в последней записи за 1924 г. Как жалко, что нет возможности поговорить с ним в живую. И какая это удача - сохранение подобного рода документов эпохи.
Кроме того, приятно осознавать, что читая это мы делаем труд Никиты Потаповича не напрасным.


К концу года я совсем было забросил свои «мемуары». Для чего, думаю, портить бумагу и терять время. Прославить себя этим писанием мне «не дано». Нет таланта и умения. Комплект газет за эти годы куда интереснее моих кустарных записок. Сотни, а может и тысячи людей теперь только тем и занимаются, что заносят в свои дневники творящуюся метаморфозу нашей жизни. Пишут изгнанники, пишут «белогвардейцы», пишут и озлобленные, пишут и осчастливленные новой жизнью. Мое же потомство в «юбилейные» годы будет читать все, что я записал тут, — в действительно талантливом и ловком изложении. А может, и того читать не будет, потому что оно уже взрослое и само уже участвует в этом злосчастном десятилетии. Наконец, у меня нет еще своих внуков, которые могли бы лет через 50 позабавиться, почитать, что там полуграмотно нацарапал их дедушка про «великое» время. Есть у меня внучата двоюродные и троюродные, да для них я не родной близкий человек, а «дальний родственник». Однако решил дотянуть еще до 19-го июля 1924 года (если сам «дотяну» до этого дня в добром здоровьи). Тогда как раз исполняется десятилетие агонии старой (великой) России, или десятилетие трудных, бесконечных родов новой (загадочной) России.
Последние годы я, живя в самой Москве, как видите, безвыездно, — все-таки плохой наблюдатель новой жизни. Она, как почитаешь и послушаешь, уже достаточно отражена в литературе, на сцене, в живописи и скульптуре (и даже в музыке); но я нигде не бываю: на уличных торжествах — по несочувствию, в театре — по недостатку средств (случается — сходишь в электрический, и когда там требуют за самое дешевое место 2–3 млрд., знаешь, что в «настоящий» театр надо нести 10, а то и больше миллиардов. Впрочем, это только 50 к., или 2–3 р., так как золотой рубль по вчерашней котировке стоит 4.600.000.000 р., или 4.600 р. ден. знаками 1923 г.).
Все стонут, жалуются, а живут. И правда, должно быть, как кто-то сказал, что надо всем жить, чтобы несчастному примириться, а счастливому поучиться. Дай Бог и нам прожить хотя бы только для «примирения»!



Что сказать о жизни русского человека, такого же рядового, как я? Как он жил, в общем, в 1920 году? Конечно, скверно, но как будто лучше, чем в прошлом. Что же случилось? Ведь был неурожай, было страшное мелководье, были опустошительные пожары, война с поляками, война междуусобная, свирепствовали заразные болезни, царил разврат, грабеж, — одним словом, подобие «египетских казней», но мы почему-то все говорим, что мы живем теперь легче прежнего. Это, должно быть, нам кажется только, потому что наши невзгоды, наши лишения стали нам в привычку, а «привычка свыше нам дана, замена счастию она». Поверим поэту и на том порешим, что мы настолько обтерлись, что нас теперь не сломишь житейской нуждой.
Поверим и некоему Игорю Ивневу, читающему лекцию на тему «Петр Первый и Ленин. Историческая параллель.» Поверим ему, что Петр был только «Первым», а великим-то у нас — Ленин.
Поверим и тому чистопольскому татарину, который допрашивался местной чрезвычайкой по части спекуляции. Его спросили, как он смотрит на результаты советской власти? — «Очень хорош. Народ тимна была, типерь свитла стала.» Следующий вопрос был о том, как его самого коснулось «просветление», и он ответил: «Прежде штаны носил, зад темноте бывал, типерь штаны нет, заплаты нет, вся зад видна. Свитла стала!»
И у меня недалеко до просветления. С 1-го января н./ст. 1921 г. я внезапно оказался совсем без жалованья. С 16-го дек. до 1-го янв. предложили получить уже не персональное жалование (18.000 р.), а «тарифное», т. е. 7.300 р. в месяц. В довершение всего, главводских и продовольственных карточек не выдали, с 1-го января и совсем уволили меня из Главвода. Остаюсь, пока что, только прикомандированным к Полевому штабу. По закону, «воровством или спекуляцией заниматься нельзя», но по совести, право бы, не грех!
Пострадал не за преступления по службе, а за неумение ладить с комиссаром!







4/17 января 1921 г.. Погода неустойчивая: то мороз 18°, то 5°, а выглянет солнце, так и тепла разведет градуса на 3.
Газеты неинтересны, да что-то их не каждый день и видишь. Или их не хватает для расклейки по стенам, или развилось такое сильное срывание их со стен, что надо дежурить расклейщика, чтобы не опоздать прочитать. Вот сегодня прошел все центральные улицы и нигде не видел вчерашних номеров (а сегодня, по случаю понедельника, они совсем не выходят). Довольствовался «устными» газетами; но все, что ни слышал, все старо, нетрепетательно. Передаются из уст в уста остроты популярных клоунов Бима и Бома, которые то портрет Троцкого «повесят», то изображение Ленина «поставят к стенке», то, будто бы, — один в белом, а другой в красном балахонах, заводят борьбу перед троном, на котором лежат атрибуты царской власти, и в разгаре борьбы не увидят, как некто «в пейсах» воссядет уже на этот трон, а когда им резонер, артист того же цирка, скажет, указывая на занятый трон: «Что вы деретесь попусту, — разве не видите?», — они отвечают: «Мы-то видим, а вот эти дураки чего смотрят?», — и при этом показывают пальцем на гогочущую публику цирка. И много такого рассказывают про Бима и Бома, но я не верю, что они могут безнаказанно так острить. Вероятно, это выдумки тех таинственных остряков, которые сочиняют анекдоты. В этом же роде меня просветили на днях, что новые головные военные уборы, имеющие наверху оконечник, вроде клистирной трубки, называются «иерихонками», и при том уверяют, что еврейские воины имели такие каски, когда осаждали Иерихон.
Или вот такая штука, спросят: «А что изображено на гербе Советской республики?», — и без запинки ответишь: «Молот и серп». Дальше предложат: «Напиши-ка эти слова подряд», — и пишешь «молотсерп», а потом спросят: «А чем это кончится?». Конечно, ломаешь голову и ничего верного не ответишь, вот тогда и надоумят, значительно произнеся: «престолом!», — и покажут, что это слово получается при прочтении «молотсерп» с правой стороны.
Вот до чего измельчали обывательские пророки! После потрясающих слухов о задачах Колчака, Деникина, Врангеля, поляков — стали потрясать наши животишки смешными придумками. И много их за последнее время, но загромождать ими «историю», конечно, не стоит.







7/20 января. В «Известиях» сам Н. Семашко (комиссар народного здравия) пишет, что частная медицинская практика в полной мере может быть отождествлена с продовольственной Сухаревкой, но говорит, что еще не пришло время выпуску декрета о запрещении частной практики; сначала надо обеспечить правильную медицинскую помощь, т. е. гарантировать каждому гражданину советской республики, что он в любой момент несчастья может найти немедленную и квалифицированную медицинскую помощь. Однако Семашко находит, что и сейчас пора национализировать все частные лечебницы (квалифицированные, т. е. хирургические, глазные и т. д.), и насчет запрещения частной практики он говорит в конце донцов, что за окончанием войны, когда освобождается много медицинского имущества, находящегося в военно-санитарном ведомстве, и значительная часть медицинского персонала, служившего войне, — «мы имеем реальную возможность так построить нашу медицинскую организацию, чтобы исчезла, как тьма от света, медицинская Сухаревка, и мы скоро покончим с позорным (и для дающего, и для берущего) пережитком капиталистического строя — частной практикой»… Все это сбудется, конечно. И декрет выйдет, и вывески будем читать, что «мастера на чай не берут», то бишь «доктора гонорара не получают», но долго еще будет существовать подпольное лечение со всякой мздой. Так было, и так будет!






3/16 февраля. Распредкомпродпуть! Не пугайтесь: это не «матерное» сквернословие, а «упрощенное» название распределительной комиссии при продовольственном органе НКПС. (Мне выдали оттуда продовольственную книжку на троих едоков. Посмотрим, что-то будут давать, вопреки декрету о прекращении выдачи особых пайков. Это я «стяжал» по своей новой должности в Цектране.) «Распредкомпродпуть!» — это тебе не сатинские словечки. Горький до такого слова при всей своей изобретательности еще не додумался.
Картошка дошла до 25.000 р. за меру; соль до 2.500 р. за ф.; кусок мыла Бодло, стоивший четвертак, покупают по 9.000 р. Молоко все еще 1.500 р. за кр., но хлеб в последние дни идет в гору страшно быстро — за 2.000 р. ф. считают дешевой покупкой. Масло 14.500 р. Селедка 3.000 р. шт.; чай, будто бы настоящий, 60.000 р. ф.; яйца 6–7 тысяч р. десяток (не золотые, «брильянтами украшенные», а простые, куриные!). Яблоки еще и сейчас находят покупателей по 3.000 р. за штучку.








15/28 мая. В «Правде» сегодня напечатаны письмо Ю. Ларина и последняя речь Ленина (на всероссийской конференции РКП). Оба во всю мочь стараются оправдать свою, собственно, измену коммунистической программе, которую пришлось сделать, а иначе дело швах! Положение советского правительства, как у того купца, который накануне «несостоятельности» мечется, бедный, и туда и сюда: торговлю и расширит, и сократит, и займет, и приказчиков сменит, и обвешает, и побожится зря, и сделку сделает с кем-нибудь на ушко, и похвалится, и пожалуется, и кредиторов позовет, и с адвокатами пошепчется, и к Троице съездит, и запьет, и жену побьет, и остепенится, и дочь насильно выдаст за какого-нибудь богатого урода, а дело нейдет: покупатели разбегаются, приказчики воруют, долги растут, ростовщики звереют, и наш Пуд Пудович «скрывается» или садится к Иверской «в долговую», а в его лавочке уже сидит новый хозяин, который похитрее, посчастливее, да и побогаче. Ларин старается уверить своих товарищей «слева», что новый экономический курс не «отступление», а «выпрямление». Декреты о продналоге и товарообмене, а также о допущении товарной промышленности и кооперации, по словам Ларина, «возвратят к той программе, которая у нас господствовала в период октябрьской революции и почти весь первый год большевицкой власти», и только, дескать, «под влиянием различных причин были сделаны затем отступления, наполнившие собой 1919 и 1920 гг.» (Ведь как врет, каналья! Смотри, что он же писал в те годы.) «Полной, — говорит, — национализации всякого промышленного производства мы не провозглашали» (?!). Из страдательного произведения этого экономиста выясняется, что будто бы он «предписывал открыть лавки, которые самочинно были захвачены местными властями», а затем: «Просто отказалась торговать, отказалась продолжать вести свои мелкопромышленные предприятия сама городская буржуазия. Законы остались, а лавки и мастерские пустели; владельцы не желали больше рисковать при большевиках своими средствами.» (Да они и впредь не будут «рисковать», дондеже министрами будут не «товарищи», а «граждане».) Дальше Ларин смело утверждает, что «в 1921 году, когда мещанство уверовало в прочность и крепость советской власти, теперь будут сколько угодно торговать и заводить мастерские — только разреши». (Черта с два! Будут торговать только на Сухаревке да на квартирах, без всякого, конечно, разрешения, получение которого накладывает на частную коммерцию лишь контроль да произвол Госвласти.) И вот еще что пишет Ларин: «По иронии судьбы, национализация всех предприятий более чем с пятью и десятью рабочими — предпринята была президиумом ВСНХ скорее всего по инерции, чем продуманно… Наше дело — национализировать лишь фабрики, заводы, горные промыслы, жел. дор., судоходство, — а не хватать монопольно каждую кустарную деревянную ложку, каждую лодку на реке, всякие цветочные магазины, лавки модных шляпок.» И вот «усвоив себе это, партия решительно вернулась (?!) к той программе, которая выставлена была октябрьской революцией и от которой произошло временное отступление, возникшее под влиянием войны и разорения, и затянувшееся под влиянием недостаточной зрелости в широких кругах понимания той мысли, которую т. Ленин выражает словами: «Правильной политикой пролетариата, осуществляющего свою диктатуру в мелкокрестьянской стране, является обмен хлеба на продукты промышленности, необходимые крестьянину.»

Ну да ладно: «выпрямляйтесь», а мы не отступим!

В речи Ленина есть такое откровение: «без капиталистической крупной фабрики, без высоко поставленной крупной промышленности не может быть речи о социализме вообще, и тем менее может быть речь о нем по отношению к стране крестьянской». Или это недоступно моему пониманию, или это же самое, только малограмотно и неглубокомысленно, развивал и я когда-то, удивляясь, зачем Маркс заварил эту кашу, когда она безболезненно готовилась уже Эдисоном и коммерсантами английской складки. Конечно, дальше идет речь об электрификации. И вот, хватаясь за нее, Ленин и оправдывает перед своими товарищами слева восстановление мелкой промышленности.

А насчет взимания налога Ленин признает уже, что он «добровольно не пройдет, без принуждения мы не обойдемся, взимание налога составит ряд стеснений для крестьянского хозяйства». И надо, значит, налог собрать побыстрее, чтобы «взыскатель налога недолго стоял над крестьянином…» Это — одна задача, а другая задача состоит в том, чтобы «в максимальных пределах свободу оборота для крестьянина осуществить, и поднятие мелкой промышленности тоже осуществить, и тому капитализму, который растет на почве мелкой собственности и мелкой торговли, некоторую свободу дать, и не бояться его, ибо он нам совершенно не страшен», И т. д., и т. д., а когда речь была кончена, хроникер отмечает коротко: «Аплодисменты». Почему же не «бурные», не «гром» их, и почему не было ни «восторженных оваций», ни «мощного пения интернационала»? Должно быть, не для одного Наполеона «меркнет» солнце.







28 июня/12 июля. Шел сегодня по Мясницкой и слышу: «Извозчик, на Саратовский вокзал!» — «Давай сороковку!» (т. е. 40.000) — «Пятиалтынный!» (т. е. 15.000) — «Пройдись пешочком!»
А хочется заглянуть и мне в «старые страницы», чтобы хоть сосчитать, сколько лет я не ездил на извозчиках.
Молоко стали продавать по 2.000 р. за кр. Фунтик ладана стоит теперь 100.000 р. «А какой это ладан — росный что ли?» — спрашивает покупатель. «А черт его знает, какой он!» — отвечает продавец. А еще говорят, что черт ладана боится; видимо, и он в ладу с ним, когда и на таком божественном товаре люди наживаются.
В силу новой экономической политики, каждый день печатаются разные декреты, открывающие частным предпринимателям пути к старым наживам: предлагают в аренду фабрики, заводы, разрешают кустарные производства и всякие небольшие хозяйства, но не слышно что-то, чтобы кто-нибудь охотился взять в руки свое бывшее предприятие. И только маленькие лавочки растут по Москве как грибы, в особенности по гастрономической и по зеленной части. Пройдешь по улице и невольно остановишься: видишь «давно забытые мечты и прелесть прежних далей», балык, семгу, икру, ветчину, лимоны, ягоды, орехи, сласти, но наряду с этими прелестями вывесочки «новых дней», гласящие, что балык стоит 35.000 р. ф., малина 3.500 р. ф., орехи 10.000 р. ф., молодой картофель 1.600 р., рис 10.000 р. ф и т. д. Ну и плюнешь на эту прелесть, поспешишь домой, где тебя ждет старая картошка да каравай черного хлеба.

На бульварах тоже разные буржуазные удовольствия заводятся. Кофейни и разные молочные пооткрывались. Говорят, что сдают их в аренду по миллионным ценам и предпринимателей сколько угодно. На Тверском бульваре, говорят, кофейня торгует в день на десятки миллионов. Одним словом, идет во всем вакханалия. Великое, смешное ужасное не в одном шаге друг от друга, а «всмятке» между собой. И мы живем изнемогая и не хотя даже жить так дальше! Но желая только пожить из одного любопытства: когда это все кончится и как?







18/31 августа. ВЧК все еще «бдит». Сегодня напечатано сообщение о раскрытом в Петрограде заговоре против советской власти. Много было таких заговоров, да толку мало. Во главе этого заговора называют профессора В. Н. Таганцева, подполковника В. Г. Шведова и офицера Ю. П. Германа. В конце сообщения изображено: «Все активные участники заговора понесли заслуженное наказание», а в общем никого это не утешает и не удивляет, т. е. ни заговор, ни старания ВЧК, ни «заслуженное наказание». Все это было, и все это еще будет. Надоело!






1/14 сентября. Английское правительство не разрешило въезд в Англию Шаляпину. Луначарский, посылая его туда, ожидал, вероятно, что он напоет там в пользу голодающих горы золота, а Федор Иванович ехал туда может быть, ростбифа покушать да виски потянуть. Посиди-ка, несравненный, в Москве и поддержи коммерцию своих новоявленных Елисеевых!

Глядя на эти объядения, я почувствовал себя тоже голодающим и вследствие этого взял аванс под содержание 200.000 р. да получил за два вояжа от Красных ворот до Петровских линий (в ВЦСПС) 60.000 р. и… арбуза да семги отведать не подумал, а столковался с нашим милым Егором дворником, чтобы тот в компании с соседним дворником распилил и наколол 2,5-саженный запас дров. И за 95.000 р. они это сделали, причем и мы с Лелей помогали им, а то пришлось бы заплатить и все полтораста.

Вот, кому не грех почревоугодничать: футуристу Маяковскому. Он чего-то там помазал, плакаты, что ли, или какие-то декорации, и закатил счет на 32.000.000 р. Теперь требует их с Наркомпроса судом, добровольно все-таки и ему не платят. Как-никак, а для его мазни гонорар невероятный!








28 сент./11 октября. Холодно! Холодно с 1 октября. В этот день (н. ст.) впервые шел снег. И вот до сегодняшнего дня погода не улучшается. Не было в этом году золотой осени. Вообще погода не веселая.

Америка собрала в пользу наших голодающих 1 млн. долларов, Италия 30.000 зол. руб., Чехословакия 460.000 р., Германия 226.000 р., Франция 60.000 зол. р. — всего за границей собрано около 3.129.320 зол. рублей. Папа Римский пожертвовал 1 млн. лир.

От заграницы, считают, нужно бы получить 50 млн. п. хлеба. Если его покупать на наши советские рубли, то их понадобилось бы (по моему подсчету) около 7.000.000.000.000 р. Не знаю даже, как и называется такая сумма прописью!

На заседании Лиги Наций 30 сент. Нансен обратился с призывом об оказании помощи русским голодающим. Он подчеркнул в своем слове, что если не помочь советскому правительству, то значит погубить 20 миллионов людей. По его исчислению, требуется на помощь только 100 млн. швейцарских франков, т. е. половина стоимости одного дредноута. А сербский делегат в Лиге Спалайкович заявил, что он предпочел бы быть свидетелем гибели всего русского народа, чем рисковать поддержкой советского правительства. Лига предоставила Нансену проводить его план помощи, но заявила, что она при этом не выйдет из роли простой советчицы. Рассказывая об этом, наши газеты делают вывод, что дело оказания помощи голодающим Лигой Наций потерпело полную неудачу.

Калинин в пленуме Совдепа объявил, что голодает 15 губерний с населением в 30 млн. И что вывезено в Баку, Батум, Сибирь и Туркестан 500 тысяч голодающих, и столько же эвакуировалось в разные места самочинно.








15/28 октября. Со вчерашнего утра совсем зимой запахло: мороз в течение дня крепчал и достиг к вечеру 4–5°. Накануне была страшная грязь, а теперь стало сухо (можно ходить без калош, которых, кстати сказать, не было и для грязи).

Проверил себя, свое влечение в ту или, иную сторону, и нашел, что теперь для меня самое противное и трудное дело писать вот эти записки. Столько времени ничего отрадного не приходится занести в них, а скверного, неприятного и тяжелого столько, что всего и не перепишешь, и всему таковому, что называется, «конца-краю не видно».

Вчера бегал по аптекам, искал по рецептам доктора лекарство для жены, и везде отказ: «нет таких». — «Что же мне делать?» — спрашиваю. — «Поищите на рынках, в магазинах», — отвечают. — «Но тогда переведите эти рецепты на понятный язык, чтобы я знал, чего именно искать мне на вольном рынке», — говорю я. — «Ничего не выйдет. Вам не дадут лекарства в прописанной комбинации.» И так далее. Одним словом, отрезали путь от свободной закупки медикаментов на рынке, но по аптекарским рожам видно стало, что за денежки-то и у них все найдется, чего бы потребовалось для «нашей милости», и дело кончилось тем, что сегодня я пошел на квартиру аптекаря и, вручив ему по 15 тыс. за каждый рецепт, получил требуемое лекарство в прописанных дозах. Вот как у нас в Совдепии осуществляется бесплатное лечение!

Когда искал аптеки, шел обычно на сильный блеск огня, по своей отсталости думая, что это сияние указует хранилище целебных товаров, но оказалось, что это обилие света украшает гастрономические и кондитерские магазины. Невольно стал засматриваться на окна и вовнутрь магазинов и сделал открытие: за короткое время расцвет свободной частной торговли идет необыкновенно быстро и выглядывает уже довольно пышно. Есть магазины, набитые разными вкусными или красивыми товарами буквально битком, как будто с 17-го года их и не трогали. А на Тверской, говорят, на каждом шагу кафе — с музыкой, учтивой прислугой и со всякой буржуазной прелестью и приманкой.

Все-таки «новая экономическая политика» дает возможность проводить дни не без удовольствий, но только таким товарищам или гражданам, которые имеют в кошельке на карманные расходы не 50-100 р., как прежде, а один или два миллиончика. Да, да, — именно миллиончика!

За эти дни хлеб дошел до цены 3.600 р. ф., молоко 4.500 р. кр., масло сливочное до 36.000 р. ф. и т. д.







26 окт./10 ноября. В газетах, языком протоколистов придворной жизни, описан прием Чичериным, в годовщину октябрьской революции, «дипломатического корпуса», т. е. послов разных советских республик и агентов стран, вступивших с Россией в торговые отношения. «Старейшина» этих дипломатов, персидский посол, сказал приветственную речь, на которую отвечал Чичерин. Дальше, вероятно, состоялся обед или ужин с изрядной выпивкой, но об этом правители голодающих конфузливо умолчали. Вот если б у нас была свобода печати, какие бы фельетоны прочитали мы на эту тему, а «Сатириконы» и «Бичи» мобилизовали бы всех своих карикатуристов для увековечения этой «исторической» картины. Впрочем, все это зафиксируют в зарубежной печати, и если не мы, то дети наши посмеются еще над этим событием, осиявшим скучную мглу нынешнего революционного праздника.




Tags: 20 век, Книги, СССР, Фото
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 61 comments