Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Германия и Россия

- накануне 20 века (1890-е). Германия у нас представлена Баварией, а Россия ее самым европейским городом - Санкт-пока еще-Петербургом. Фотографии очень красивые и интересные.
Ну, а мы немного (очень кратко) порассуждаем о русско-германских отношениях в контексте неизбежной Третьей Первой мировой войны.

Австро-германский блок, которым нас так часто пугали нас со страниц учебников и научных трудов, на деле не являлся чем-то новым в мировой политике. Вообще-то, немцы и немцы и так были союзниками - императоров, при Священной Римской, а также в постнаполеоновском Германском союзе. Поэтому, когда после побед 1864-71 гг. Берлин и Вена оформляли новое соотношение сил в Центральной Европе, это было лишь оформлением старого, не более того. Сердечность этого союза была не большей чем в славные дни короля Фридриха-Вильгельма I и императора Карла VI.
Следует учитывать тот факт, что германская политика настойчиво зазывала в новый союз Черных орлов Санкт-Петербург, но русские упорно не желали дружить с Веной, предпочитая особые отношения с Берлином. Покуда Бисмарку не нужно было выбирать между двумя императорскими дворами, он умело поддерживал дружбу и с русскими, и с австрийцами.
Наконец, дипломатия Александра II поставила вопрос ребром - если дойдет до войны с Веной, какой будет позиция Германии? Немецкий канцлер дипломатично ответил, что сделает все ради примирения держав, но не сможет допустить уничтожения Австрии. Выбор - навязанный русскими - был озвучен.
Между тем, русско-германские отношения тоже переживали не лучшее время. Пиррова победа в войне с Османской империей 1877-78 гг. всколыхнула панславистские чувства в России. Панславизм давал простые решения на извечные русские проблемы - надо всего лишь объединиться, от Чехии до Якутии и новая нация-исполин определит будущее 20 века.
Дипломатическое поражение (в большей степени надуманное, чем реальное) на Берлинском конгрессе, вызванное австро-английской группировкой, привело к вспышке ненависти к Бисмарку, ошельмованному в качестве предателя. Это было удобно, с пропагандистской точки зрения. И крайне глупо - ведь дружественная Германия страховала Россию от опасностей на западных границах, не говоря уже о теснейших экономических, культурных и т.д. связях.

Покуда Александр II был жив, это охлаждение носило ограниченный характер, но его сын пошел намного дальше.
Если уничтожить Османскую империю без сокрушения Австрии невозможно - пусть будет так. Если за Вену вступается Берлин - что же, заключим союз с Парижем. Быть может Александр III и рассматривал этот новый блок как большой угрожающий маневр, но французский напор быстро снес все ограничения. Если австро-германские союзники попросту ограничивались общими рассуждениями о дружбе, то русско-французское сердечное согласие быстро обзавелось конкретными военными планами - будущий поход армий Самсонова и Реннекампфа в Восточную Пруссию намечался уже тогда.
Любопытны - и в чем-то умилительны - попытки двух императоров (Вильгельма и Николая) разорвать эти узы в дальнейшем. Но время было упущено (кем? когда?) - по сути, в России у немцев не осталось союзников в обществе, кроме императорского двора. Панслависты были против германских государств по умолчанию, либералы видели в союзе с Францией (и Англией) благотворное сближение с демократиями Запада, дальнейшее было делом техники: инерция военного планирования, притяжение больших масс.
Вообще, динамика русско-германских отношений накануне ПМВ буквально дышит обреченностью - война была крайне невыгодна и даже попросту бессмысленна для обеих стран, но они шли к ней, шаг за шагом, шаг за шагом. Робкие попытки остановиться - например, после русско-японской войны - тут же подавлялись общественностью. Николай, заключивший было с немцами что-то вроде союза, скрывал это от своих приближенных как позорную бумажку - и тут же отыграл назад, после того как информация стала расходиться.
Очевидно, монархи переоценили степень своего влияния на ситуацию, самоуспокаивающе надеясь, что до крайностей не дойдет: результатом стал бунт генералов в России и австрийская сверхинициативность (вызванная, отчасти, действиями русской разведки, создавшей - из лучших, разумеется, побуждений - полубандитское сербское государство, со вполне понятными задачами) на Балканах, подставившая Берлин.

Итогом стало идиотское русско-германское побоище, закончившееся унизительными переговорами в Брест-Литовске, где бывшую Российскую империю представляла прекрасная смесь из крайних социалистов, убийц и осколков прежнего режима. Но, и немцам не удалось взять Париж еще раз, а сербское государство значительно расширилось, сразу сделав Балканы стабильным регионом Европы (разве нет?)
Если это было целью царского правительства, то оно своего добилось.

[Spoiler (click to open)]В течении сорока с лишним лет французские правительства вынашивали лишь одну цель - напасть на Германию в момент наиболее удобный для этого. Это намерение, бывшее секретом Полишинеля, нервировало всех германских канцлеров, начиная с Бисмарка. Нет, еще раз повоевать с Францией один на один, немцы были готовы всегда, но теперь французы были аккуратнее и предпочитали разделить холодное блюдо мести в хорошей кампании. И тут, очень кстати, пришлась Россия, обиженная к тому времени на себя и весь мир.
О внутренних ее делах, с террористами-убивцами, мы сейчас умолчим, а о внешних скажем так: Россия сердилась на Англию и Германию, лишивших ее законной добычи в последней русско-турецкой войне 77-78 гг. Было это, разумеется, полной чушью, но национальная, а точнее общественно-славянофильская обида очень хорошо подружилась с французской, пойдя с ней рука об руку. Париж и Петербург с ходу заключили союз, заранее наметив военно-политические планы по разделу Центральной Европы. Франция отдавала России Австрию, а Россия добывала французам Германию. Военные планы, обсужденные тогда же, легли в основу последующих действий в начале ПМВ. Париж жертвовал Австрией, Петербург старым проверенным союзом с "черными орлами", ради химерического союза славян под водительством Романовых. Напомним, что происходило это на фоне непрекращающихся польских смут и более чем десятилетнего расплевывания с Болгарией. Немцы, бывшие тогда для России всем, т.е. буквально всем - от царей, генералов, промышленных изделий до кукол и механических забав (самостоятельно русская промышленность того времени сумела освоить лишь деревянную игрушку "мужик и медведь", приводимую в действие мужиком или медведем, опционально), а также идеологий и прочих наук, были в шоке от такой черной неблагодарности. В прямом смысле: обида была почти что эмоциональной, как в ссоре между некогда близкими людьми. Начались войны печати, таможенных тарифов. Мстительные германцы повысили цены на русское зерно (хлеб был слишком технологически сложным для царизма, она кормила всю Европу зерном), а те в ответ ударили по ввозимым механизмам. Все еще воспринимали это как нечто временное. Австрия - да, враг со времен Крымской кампании, а Германия, что ж - монархистам она друг, а социалистам второе Отечество. Даже славянофилы, кутаясь в необъятные бородищи, говорили о слиянии славянских рек в единое море по германскому образцу. Антагонизма еще не было. А деньги - уже были. Французские банки тихой сапой проникли в империю, мягко направляя ее в нужную сторону. Одну железную дорогу к германским границам, для удобства при развертывании. И еще. И тут. И заказать французское оружие.

































































Tags: 19 век, Германская империя, Непростая история, Российская империя, Фото
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 55 comments