Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Цари - Императоры - Вожди

- ЖЗЛ российской истории. Очень простая история. Т.е. совсем простейшая. Этот текст у меня лежит с октября прошлого года, никак не доходили руки начать и кончить, простите-извините. Начнем, помолясь, с царей. Не относитесь к этому сурьезно, но помните: сказка — ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок!



Русский царь всегда был бородат, для недругов зверолик, а для своих - благообразен. Увы, последних у русских царей не водилось по определению, так что благообразность надолго ушла из русской истории, скрывшись куда-то в совсем уже былинные времена царя Гороха. Кроме того, вскоре выяснилось, что недруги, представленные далекими немцами-варяго-основателями, татарами-бывшими-поработителями и поляками-тоже-собирателями-земель-русских, все-таки представляют меньшую опасность по сравнению со своими: от бояр до холопов. Поэтому цари делали все наоборот: с иностранцами соблюдали политес - лечись у них и учились, иногда позволяя себе немного опоганиться западной культурой в виде пьес или музыки, а в своих метали ножи и вилки, отворяли кровь, ущучивали, сжигали, поливали шутки ради кипятком и вообще веселились от души. Иной царь настолько увлекался, совмещая приятное с полезным, что людишков после него оставалось еще меньше чем было до. От этого всего в государстве наступала разруха и следующий царь рождался немного блаженным - он только терпеливо улыбался, глядя на то как плодится его стадо и тучнеют скоты. Таких правителей народ обычно любил, но не замечал и быстро забывал. Слава тебе, слава, о народ русский! терпелив ты и незлопамятен аки младенец или умственно отсталый мужчина сорока семи лет на иждивении.


Первым настоящим царем на Руси был Иван Васильевич Грозный (1530). Вся его сознательная жизнь делилась на три неравномерных этапа, в каждом из которых Иван Васильевич демонстрировал недюжинные таланты.
Сначала он не мешал. Не мешал собравшимся вокруг молодого правителя лучшим людям сделать себя царем, завоевать Казань и - страшно вымолвить - создавать, прости Господи, систему представительства на Руси. Кроткий царь, юность которого прошла в убийствах кошек и людей, ласково смотрел на свое окружение и занимался вопросами семьи, повелев свезти ему на выбор лучших девок. В те годы он был так добр и либерален, что допустил на Русь книгопечатание, поприсутствовал на запуске первой в его царстве типографии. Следующий акт подобного свободолюбия будет совершен уже в 21 веке, когда президент Медведев сделает первое селфи айфоном. Слова-то бесовские, тьфу!
Второй этап начался когда Иван Васильевич окончательно вник в дела государственные и понял, что ничего сложного там нет, особенно когда ты единственный настоящий человек над пылью земной. Он огляделся вокруг и понял, что долгое время позволял водить себя за нос, а делать все нужно было ровно наоборот! Вместо татар стали воевать ливонцев, книгопечатание порушили, а выучившиеся отечественные гутенберги сбежали от греха подальше во Львов, где и выпустили первую русскую "Азбуку", что некоторым образом веселит. Разошедшейся Иван Васильевич вспомнил свое удальство в юные годы, когда он на выбор мог метнуть с терема кошку или задрать собаками боярина, и принялся за своих любимцев. Тех на ком лежали многочисленные провины он казнил лютою казнию, а тех на ком вины вообще не было - ею же, но уже ради спасения их душ. Царь, как и миллион бактерий, ошибаться не мог по определению, так что каждый подвешенный на дыбу должен был утешаться на том свете своей невиновностью.
Грозный - ставший из-за некоторых событий для западного обывателя Ужасным - перебил законодателей и упразднил законодательство. Зачем, в самом деле, ласково спрашивал он у своих оппонентов, зачем эти препоны между государем и народом, им спасаемым. Кроме того, задумчиво добавлял Иван Васильевич, подбросив дровишек в огонь, все равно после моей смерти потоп конец света, незачем и суетиться. Конечно, возразить на это было нечего, особенно после процедуры урезания языка. Тем не менее, чуткий до общественного мнения царь, все-таки ощущал какое-то внутренне сопротивление среди излюбленного им народа. Они, подлецы, благодарили за все, как тот ходок, которому он, Иван, отрезал шутки ради ухо, но все-таки не понимали, не чувствовали до конца всей его правоты. От этого царь впадал в меланхолию, из которой его не могли вызволить многочисленные свадьбы, устраиваемые им после смерти первой супруги и последующих за ней жен. Наконец, Иван Васильевич вышел из себя, поддался гневу и, будучи в состоянии близком к гениальности, сформулировал главное правило русской жизни: плохие бояре мешают замечательному царю обустроить жизнь довольно паршивому, но все же святому народу. Это было так здорово, просто и вдохновенно, что все пали на колени и безропотно приняли создание внутренних войск, т.е. опричнину.
Надо заметить, что на этом этапе царь делал все наперекор не только во внутренних, но и во внешних делах. Если прежде брали чужие города и отстраивали новые, то Иван Васильевич принялся вражеские города сдавать, а свои разрушать. С одной стороны, все это было, конечно, много проще, но с другой - гораздо разорительнее. Поведенная на новый лад война в Ливонии приближалась к бесславному завершению, а тут еще и татары успели сжечь Москву, как будто ничего и не знали о стоянии на Угре и завершении поганого ига. От этих дел Иван Васильевич совсем загрустил и одиноко (потому что он умертвил к тому времени всех родственников и стал сиротинушкой) перешел на третий этап.
К его началу от прежних любимцев царя остался лишь один, благоразумно попросивший у поляков политического убежища. Этот подлец донимал Ивана Васильевича обидными колкостями и прочим заморским боксом по переписке, а бедный царь не мог его даже забанить удавить! Он, правда, удавлил самое первое письмо, вместе с доставившим его, но в остальном сделать с распоясавшимся холопом было ничего нельзя. Самым же гадким в этом всем было то, что сбежавший вовремя негодяй писал чистую правду, периодически присылая царю заграничные пасквили о нем же, на рецензию.
Вообще, у царя эпистолярный жанр как-то сразу не заладился, не пошел. Даже с погаными немцами-европейцами нормального диалога - ну вот как со своими - не получалось, не выходило. В сердцах Иван Васильевич отписывал каждому по делам его, хуля своих оппонентов за худородность, лютеранскую или латинскую ереси, а иногда и просто - по матерному. Был еще хороший друг, почти задушевный - понимал с полуслова! вот это король так король! - шведский Эрик, но его тамошние, собственные холопья, посмели свергнуть, облыжно назвав сумасшедшим. Ха! в этом их западное скудоумие и проявилось - да любой дурак на Руси знает, что юродивый ближе к Богу! Только с аглицкой - стыдно сказать! - бабой-королевой Лизкой сохранялось какое-то подобие приличных отношений (на случай если придется, прихватив драгоценные каменья и текущую жену, бежать за тридевять земель), но и ту иной раз, в сердцах, доводилось называть блядиной конской и всяко-разно. Сердце - не камень, а царское тем более. Только кесарю-императору в Вене Иван Васильевич никогда не грубил, не обзывал и всегда был ласков - очень их сближала нелюбовь к полякам.
На завершающем этапе плодотворной деятельности грозного царя случилось еще несколько важных событий. Упразднили опричнину (вместе с опричниками), проиграли Ливонскую войну (вместе с ливонцами), завоевали Сибирь (без сибиряков). С опричниной все было очень просто. Осмотрев глазом опытного хозяйственника горизонт, Иван Васильевич убедился, что с вольнодумством и прочими ненужными свободами на Руси покончено надолго и, решив, что имевшихся псьеглавцев кормить на постоянной основе слишком разорительно, умертвил опричников, попрекая их разного рода жестокостями. Еще проще было с Ливонской войной - ее проиграли. Пришедшие на Русь враги-европейцы ужаснулись увиденному и поспешили заключить поганый мир - так Иван Васильевич на практике подтвердил широко разошедшееся впоследствии выражение бей своих, чтоб чужие боялись. А вот с Сибирью все обстояло несколько сложнее. Поначалу, когда битый жизнью царь действовал по лекалам молодости и не вмешивался в почин своих купчин, нанятые толстосумами казаки-конкистадоры завоевали было сибирское ханство, благо тамошние народы разбегались от пищалей как от царя люди. Все шло неплохо, покуда Иван Васильевич не явил свою царскую милость главному казаку-завоевателю, подарив ему ставший ненужным после завершения Ливонской войны доспех. Русский Кортес после этого немедленно проиграл сибирским ацтекам сражение и камнем пошел на дно реки, утянутый туда подарком удачливого Иван Васильевича. Так что Сибирь покорили уже после смерти нашего героя, а колонизировали и того позже.
В свои последние годы царь баловался шахматами и веселыми шутками над аглицким послом: то расскажет ему как собственными чреслами сделал из тысячи мальчиков тысячу мужчин, то еще раз предложит жениться на евойной королеве-перестарке. Ох и шутник был этот царь, ох и затейник! а как над православными хана поганого править поставил, ну умора! Но не забывал Иван Васильевич и о народе. Незадолго до смерти он сделал холопам поистине царский подарок, собственноручно убив своего страшного старшего сына и наследника: второго Ивана подряд Русь бы не выдержала, кончилась. Обеспечив державе кроткого преемника, Иван Грозный начал гнить заживо, отчего и умер. Больше всего его смерти радовались астрологи, предсказавшие ее день: в случае их ошибки благодарный Иван Васильевич обещался покончить с астрологией как со лженаукой, со всеми вытекающими последствиями для звездочетов. Но, как известно, звезды не врут и весь многонациональный русско-татарский народ осиротел в тот же день (1584).
Иван Грозный принял страну с сохой, а оставил с бахчой. Казанских татар покорили, от крымских отбились, хотя дань платить все равно пришлось. Мудрые европейские инициативы царя привели к созданию Речи Посполитой, ставшей в ближайшие годы надежным партнером Москвы и окном в Европу. По стране будто Мамай прошел, государство обезлюдело и обеднело, но зато и пикнуть никто не смел, ибо всех смелых давно уже повывели, а умные затаились или эмигрировали. В общем, Иван, вроде бы сын Василия, напоминал человека в наследство которому достался просторный дом: наш герой сперва увлеченно принялся достраивать и перестраивать его, а потом, внезапно передумав, перебил строителей, домочадцев и некоторых гостей. В итоге, скелеты в шкафах и стенах обнаруживаются по сей день.
Есть, впрочем, и альтернативная точка зрения, более благоприятная для нашего героя. Авторов, тем не менее, заживо бы сожгли, дерзнув они высказать ее. Дело в том, что Иван Васильевич, несмотря на всю свою могутность, уникальность и самодержность, был не вполне полновластен в богоспасаемой державе. Удельные княжества и прочая боярщина ограничивали его власть весьма недвусмысленно: царь мог обливаться кипятком, рвать ноздри, и вообще, но не мог изменить этого вполне. Отсюда опричина и прочие нервы - чувствительную душу Ивана Васильевича обуревали демоны, паразитировавшие на несовпадении декларируемого с реальным. Так или иначе, но методика решения, избранная им, была, пожалуй, похуже самой проблемы.
Астрологи же считают, что все т.н. загадки ебанутости правления Ивана Грозного объясняются очень просто, при помощи самой точной в мире науки: все дело в том, что царь был по гороскопу Дева, т.е. бездушным маньяком со дня рождения, абсолютно лишенным доброты, эмпатии, самоиронии и иных качеств, желательных у неограниченного правителя в ограниченной державе.


Вторым русским царем стал Федор I (1557). Так вторые стали первыми и последними ибо на этом блаженном царе закончилась династия Рюриковичей. Многие, впрочем, считали и считают, что династия закончилась еще раньше, на Иване Грозном, матерью которого была литвинка, а отцом один болярин, но никак не великий князь, как-то говорилось официально. Не будем сейчас ворошить грязное белье и вспоминать о старых князьях и молодых фаворитах, а просто отметим это как данность: в обильно прореженном Иваном Васильевиче списке Рюриковичей почти не осталось имен.
Итак, новый царь был прост, набожен, добёр, а потому получил прозвище durak. И в самом деле: возился с колоколами, слушал сказки и жену. Говоря проще - царь Федор был блаженным и с этим прозвищем вошел в историю. Это с одной стороны... А с другой - при этом незлобивом царе, могущем безропотно просидеть нечаянно запертым поленом в нужнике целый день, на Руси опять народился народишко, умножились богатства и закончились войны со шведами и крымскими татарами, последний раз увидевшими Белокаменную в свои бинокли. Тихий царь завел на Руси патриаршество и даже отлил в граните, но не слова, а Царь-пушку. Впрочем, сей русский дробовик никогда не стрелял, потому что не мог. Ну прямо как наш герой!
Царь Федор, как мы уже сказали, слушался во всем свою жену, а она, в свою очередь, была покорна брату, который - фух - и управлял державой. Но Федор Иванович не обижался и не завидовал, а кротко улыбнулся и отдал Богу душу (1598). Только один раз в жизни он вышел из себя, один единственный раз - когда бояре-враги Годуновых попытались развести его с не принесшей мужского потомства женой. За все, что он делал - а особенно за все то, чего он не делал - народ его сначала очень полюбил, а потом благополучно забыл. И поделом - не царю, конечно, а народу.

Tags: 16 век, 17 век, ЖЗЛ, Московское царство, Простая история, Юмор
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 33 comments