Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

"Александр Пархоменко"

- донбасстерн, появившийся на советских экранах в славном 1942 г. Да, мы вновь в кинозале Тыквы-Горбушкина. Не включайте свет.

1918 год. В вагон похожего на Людендорфа немца входят трое: бывший полковник российского генштаба Быков, его жена-анархистка Вера Николаевна и машинист-вредитель. Псевдо-Людендорф очень любезен - я, говорит, наводил о вас справки, беспокоился. Мы тут, продолжает он, наведем орднунг. Я имею приказ! мы установим на Украине (так и сказал, подлец, на) порядки африканских колоний. Ну, это и верно - в 1918 году у Германии их уже не было, а порядок все еще оставался.
В общем, никакого народа, только пространства и бороздящие их железные капуты.
Одно только мешает - вы, Быков, читаете советские газеты? Посмотрите что пишет этот большой большевик Сталин: каждый шаг нам дается с боем. Поэтому я вас и пригласил.



Карту читать умеете? Вот ту Краснов, а тут Махно. Махно вам мешает, спрашивает Быков. Что вы! он нам помогает. Но он же воюет против вас. Это оптический обман, пусть так и дальше думает! Вы вообще разбираетесь в анархизмусе? Я нет, а вот Вера Николаевна... Отлично! смотрите - Сталин едет в Царицын, а где Сталин там победа, так что доехать он не должен. Вы понимаете?  К нему навстречу движутся партизаны во главе с Ворошиловым, это такой непобедимый луганский слесарь. Его тоже надо остановить.


Вокзал, ворошиловский боец с удивительно жлобским лицом орет, что немцы палят и всем пизда. Отставить панику, говорит Ворошилов и входит в кадр. Это не немцы, а свои - нацисты серфингисты матросы-анархисты на бронепоезде. С такими завсегда порешать можно. Эй, Саша, Яковлевич, ты тут? Езжай к ним и снеси их, только полотно не повреди, а то я тебя знаю!


Матросы-анархисты на бронепоезде играют яблочко, танцуют и вообще выглядят хорошо.


А вот и легендарный большевик Пархоменко, видный советский дипломат. Вы, сразу переходит он к делу, все тут редкие пидорасы и рвань. Кокаинисты, блядь. Мы на фронте проливаем кровь чтобы побороть буржуазию, а вы по нам из пушек. Не совестно вам?
Ты нас на крик не бери, говорит главный матрос Василий Гайворон, мы уже пятый бронепоезд меняем, вольную жизнь ведем. Вяжи его ребята!


В поезде матросы решают - кончить комиссара или потребовать выкуп мануфактурой? Тот легко берет их на слабо и ему развязывают руки.


Он продолжает свой спич: онанисты, блядь!
Да кто ты такой, что хочешь всю анархию сконфузить?
Коммунист Пархоменко! Так и сказал, как в анекдоте.


Гайворон не поверил. Ты, говорит, Пархоменко? Ой, врешь. Да ты знаешь, что Пархоменко такую силу в кулаке имеет, что никто не устоит, даже и я.
И, естественно, сразу получает в рыло, после чего признает и пархоменкость коммуниста, и советскую власть.




А Пархоменко вырывает у другого матросика гранату и под страхом смерти начинает мобилизацию в Красную армию.




Все записываются, кроме фельдшера, который поповский сын и контра. Он не записывается, а наоборот, выписывает Гайворону пулю в спину. Его, по меткому выражению Пархменко, убирают. Интересно, куда? Наверное в плен взяли.




На вокзале Гайворон присматривает себе бабешку из санчасти отряда Пархоменко. Ну, это скука смертная, все уже понятно. Справа от бабы - ейный отец, казак Терентий, редкая гнида. Дочку ласково зовет учительшей, а будущего зятя - елементом.


Гайворон рассказывает, что Сталин в Царицыне или около него, я не запомнил. Но тот боец-жлоб слышит это и начинает радоваться, изъясняясь на каком-то чудовищном советском новоязе. Примерно так: т. Сталин в Царицыне? этот широкорадостный факт, который я несомненно приветствую, и другие бойцы тоже, мы просим вас решительно подтвердить! Ворошилов, вышедший к моменту съемок фильма в тираж, придурковато улыбаясь начинает держать речь: Сталин в Царицыне - это победа! Сталин в Царицыне, и мы горды сражаться под руководством великого командира социалистических битв товарища Сталина!


А в самом будущем-бывшем Сталинграде (кстати, кто был там, говорят, что удивительно мерзкий город, подтвердите), в каком-то кабачке сидит наша контра, и строит, как говорили в старину, ковы против советской власти.
Таперша в исполнении Раневской - классический кадр, входящий в любую передачу об актрисе. Вообще, с актерским составом фильму очень повезло, все играют замечательно, кроме Сталина и учительши.




Я, говорит машинист-убийца, человек разбирающийся и несомненно пущу паровоз товарища Сталина под откос, хоть он и есть вождь мирового пролетариата. Да, тянет Быков, Сталин в Царицыне это поб... тьфу ты черт, это проблемы. Уже арестовано много наших соратников-военспецов. Очень бдительный насчет внутреннего врага, этот нарком...


Входит Вера Николаевна и Тухачевский. Шутка, но похож. Она упрекает товарищей, простите, господ контрреволюционеров в том, что они слабо действуют. Вы наносите жалкие трусливые удары! а я хочу вредить, вредить как можно сильнее! о, как я мечтаю отравить детскую столовую! насыпать толченого стекла в пролетарские завтраки, песка в буксы или, на худой конец, подбросить болт в станок!
Погоди, говорит Быков, скоро увидишь - меня в Москву переводят, там уж развернусь.




Тут в погребок входят хари в кожанках и начинает шмон. На скрине типичный рабочий, усы колхозные, 80 копеек.


А товарищ Пархоменко переоделся в казака и пробирается в Царицын. Ему попадается красновский обоз. Дайте, закурить, станичники, просит большевик.  Куды снаряды везете? Да вот, там рабочие-луганцы награбили добра и тикают в Россию (как свежо это звучит!)!
Нужно больно им твое добро! Атаман твой продался кайзеру, а они тебя защищают, дурья башка! Но-но! ты мне агитацию брось!


И Пархоменко бросил, запросто атаковав обоз. Там, если верить фильму, было 70 казаков охраны, а будущий легендарный комдив был с 5 сопровождающими, но нет таких охуительных историй, которых бы не сочинили большевики.


Смотрите, вот какой гад, чего плетет (это Тухачевский, из царицынского паба, помните?). Он зачем-то рассказывает про машиниста-вредителя (т.е. как, зачем? Гайворон так и сказал - мол чем свою жизнь выкупить хочет, послушайте).
Врешь гад, кричит Пархоменко - он не верит, что классовые враги могут покуситься на такое. Клянусь честью, лепечет Тухачевский.
По кооооням!




Ах ты ж белая контра! Кто приказал?! Кто приказал, того уж в городе нет! Ух, я тебя!.. Но тут приходит Сталин, излучающий доброту и свет.


Вы - кто?
Я - Пархоменко, уполномоченный, вот письмо от Клима!


Чуть позже. Посмотрите на карту, товарищ Пархоменко. Что ми видим на этой карти? На этой карти ми видим как вокруг Царицына сплитается смиртельная питля. Паизжайти в Маскву и привизити нам снарядов, а то расстрэляю к чертовой матэри! Шучу, канэшно, в барже утоплю, как афицэров. Заодно навестите вашу жену, она там, я узнавал.


В Москве Пархоменко впервые встречается с Быковым. Дайте нашему фронту снарядов! Не дам.
Дайте!
Не дам.
ДАЙТЕ СНАРЯДОВ!
Хорошо, забирайте. Пархоменко достает пистоль и стреляет в Быкова. К счастью, это лишь демонстрация - пули испорчены вредителями (Быковыми).


Красивая Окуневская, которая действительно из бывших дворян, смотрит на Гайворона как на говно. Любопытно, что у нее расстреляют отца - и сама она сядет в 1948 г., но доживет до начала 21 века, а вот замечательный артист Алейников, играющий порученца Васю, умрет от алкоголизма, в первой год брежневской эпохи. Судьбы, мда.


Какой-то хуй, похожий на Кирова, рассылает ленинские приказы по Республике: всех... истреблять... расстреливать... не дрогнувшей рукой и т.д. А, Александр Яковлевич, как же, ждем-ждем! Владимир Ильич сейчас занят, а вы пока посидите в приемной, с белыми ходоками.


Откуда, отец?
С Украины я... Немцы детей покалечили, жену убили, хату сожгли, а ты морда круглая по Москве катаешься.


Какая ваша жена из себя?
Высокая, в платье, в красный горох.
Так похоронили ее вчера, с утра еще.


Уходим, дети.


А кто это?
Да вот, солдатик революции к жене приехал, а она померла от тифа.
Саша! Я живая!


Аааааааааах!


Быков и Махно. Мы делаем на вас большие ставки, говорит Быков, мы снабжаем вас снарядами, скоро вы будете в Украине свои деньги печатать. Да, я хочу построить первое государство анархистов. А что это за хер в шляпе, кадром ниже?


Это известный журналист, писатель, блогир и анархист. Хочет написать о вас книгу.


Тут приходит Вера Николаевна. Тебя, Быков, сняли с работы, что мы будем кушать теперь?
Чепуха, кто мог меня снять? Я назначен главным предателем Троцким.
Ленин. Тебя, Быков, снял Ленин.
Это Пархоменко постарался... Наверное.


Махно смотрит на красноармейцев, марширующий под "Варшавянку". На Украину идут, на немца... ничего, скоро и обо мне услышат (делает страшное лицо).


Позиции советской пехоты. Немцы стреляют из агромадных пушек, взрывают какие-то телеги и мельницу.


Командиры зорко смотрят в бинокли. Чья-то конница, в тылу. Это Груши или Блюхер? Что? Неважно, я пошутил. Коня мне!


Уже знакомая нам медсестричка пытается остановить командира, ведь бойцы тут, куда же он? Вместо того, чтобы зарубить ее именной шашкой, командир трусливо ретируется.


Комдив убивает труса и паникера, передав командование Васе. А сам, с красной конницей, решает ударить немцев в тыл, захватить артиллерию и окружить.


А вот и немцы. Ух, силища - психическая атака, при поддержке тяжелой артиллерии. Это, говорит какой-то боец, называется "Гинденбургский марш".




И действительно - марш. Даже и с флейтистами.






Не отступим, говорит медсестра, земля наша, на поругание псам-рыцарям, т.е. немцам, не отдадим. Русские мы или не русские, орет солдатик, рассказавший о марше. Все встают идти в шытки и начинают петь "Интернационал". Видимо, все-таки русские.


А Пархоменко уже берет батарею. Немцы окружены и разбиты, кто-то успевает крикнуть "проклятые русские", а кто-то целится в нашу унылую учительшу, но его убивает Гайворон и начинается любовь, потому что откуда тогда браться новым пролетариям?






Махно считает добычи: портсигаров золотых шесть, американские монеты...
То доллары, батьку!
Ты меня не учи, я тебя сам учить буду! Зови атамана Григорьева на наш бандитский совет!


Между тем, иудушка Троцкий назначает Быкова начштабом у Пархоменко. Тот не доверяет военспецу и грозится аппелировать к партии. Быков с достоинством выдерживает истерику комдива.
Вот, кстати, любопытная деталь: почему во всех советских фильмах советские герои всегда выглядели как говно, а их противники - наоборот? Что тут, что в каком-нибудь Бумбараше, прости Господи. Есть в этом какое-то Вредительство, с большой буквы.






Встреча Григорьева (в прошлом легендарного советского командира и красного Наполеона) с Махно. Батька тролит атамана, провоцируя его напасть на советскую власть. Вообще, если наложить соответствующий задник и переозвучить, то выйдет что-то вроде "Гиви и Моторола обсуждают взятие Киева".






Григорьев выступил!
У него тридцать тысяч войска, много пулеметов и пушек.
Ворошилов со старательностью идиота начинает записывать это в блокнот: т р и д ц а т ь  т ы с я ч...
Входит Пархоменко. Саша, Григорьев захватил Днепр, тьфу, Днепропетровск, прости, Екатеринослав. Я пойду! Да погоди, у него много пулеметов и пушек, тридцать тысяч войска! Я пойду!


Захватив внезапным налетом штаб григорьевских войск, Пархоменко заставляет женщину-секретаря с характерной прической, напечатать приказ о сдаче в плен всех вражеских войск. Mission completed, save game.
А, нет, едет босс - батька Максюта.



Максюта завсегда с двумя пулеметам ездит, поди возьми. А ты в тюрьме сидел, спрашивает Пархоменко? Нееет, вот жизни не знаешь. Я его остановлю, а вы мочите контру.


Максюта, он же батька.




Я командующий войсками анархии, а ты что сумашедший, на нас бросаться?


Я тоже командующий, да только советскими! А ну ррруки!


Григорьев скорбит, Махно его утешает. Дай, говорит, Григорьев, мне 10 тысяч войска и я тебе всю советскую власть порушу в три дня! Обожди, обожди - сперва помянем Максюту.


Он выходит и начинает цинично лапать Веру Николаевну. Та оказывается идейной. Езжай тогда к мужу, уберите Пархоменко, мешать начал.


Махно возвращается и убивает Григорьева, ибо нехуй. Два атамана-злодея на одну ленту - многовато будет.


А наш герой в это время громит Деникина. Ну, как громит?.. получает пиздюлей, ибо - окружен, побит, часть войск взбунтовалась, а враг буквально засыпает позиции советских бойцов снарядами. Я, говорит Быков, такого еще не видел, надо что-то решать, я за сдачу. Видать на Деникина вся Антанта работает, обеспечили по самое не могу. Это я так думаю, в кино 1942 г. про Антанту почему-то ни слова.
Зовите парламентеров-контриков, говорит Пархоменко (Быкову), а Васе - скачи к бойцам, перебрось из за час из пункта А. в пункт Б. - и победа наша!


Входят парламентеры, Терентий достает припрятанное сало.


И начинает мерзко прихлебывая пить чай.


Сдавайтесь, вы окружены. Окружены, но не подавлены. Мы совершим маневр и победим. Вы упустили этот момент. А вот Наполеон, при Аустерлице...
Далее между классовыми врагами начинается невидимая пикировка.


Беляк! В Париже будешь таксистом, одумайся!
Красная морда, в тридцатых подпишешь как работал на нас и на Пилсудского, жену и детей твоих расстреляют. Сдавайся!


Но тут влетает Гайворон и происходит каминг аут.


Прекративший маскироваться краском диктует ответ Деникину (в стиле ответа Чемберлену) и выпроживает его афицеров.


Наебали русню!


Быков срывает злобу на Колоколове - тот, оказывается, тоже дворянин, только наш, советский. Я, говорит, честью обязался защищать Россию, о как.


А Вера Николаевна разлагает советский полк. Убьешь Пархоменко - будешь командиром. Не, командиром я быть не могу - горлом слаб, мне бы казначеем. Договоримся!


Входит Пархоменко, он держит саблю и речь. Вы что же, говорит он, хотите отдать нашу Украину врагу? Чтобы украинцы умирали от голода?! Так и сказал! Вот, вот - смотрите (указывает на кандидата в казначеи), вот она рука классвого врага! Руку тут же забивают прикладами.




Полевой штаб контрреволюции. Кстати, интересно - а на кого они все, в сущности, работают? Немцы ушли, на Махно что ли? Неважно, враги и есть враги. Надо, говорит Вера Николаевна, арестовать и расстрелять Пархоменко. Но что же я могу сделать, спрашивает глава ревтрибунала (тот самый анархист и блогир), какая за ним подсудность?
Это я вам устрою, обещает Быков. Зубов, где вы? зайдите. Входит Зубов, он тоже дворянин. Хотя вы, Зубов, и убили нашего царя Павла...  я никого не убивал, хватит этих шуточек! Ладно, вы идите и заберите машину у комдива, а когда он начнет рубать вас шашкой - мы его арестуем и расстреляем.


Но Пархоменко в этот день оказался без шашки или умнее. Он не стал никого убивать, а прямо пошел в ревтрибунал.


За ним прибежал Зубов, инсценировавший собственное ранение.


Терентий хотел было шлепнуть контрика, но Пархоменко подчинился власти трибунала.


Жид-политрук-блогир-анархист. Да-да, еще один псевдо, на этот раз - Троцкий.


Комдив сидит, но кто приведет в исполнение приговор? У бойцов не поднимется. Я, говорит Зубов, дворянин Зубов, а не царе... тьфу, а не комдивоубийца. Сами убивайте. Но Вера Николаевна все-таки убеждает дворянина убить Пархоменко, когда он будет спать. Убить спящего? это другое дело, говорит Зубов и уходит по своим дворянским делам.


Терентий навещает любимого комдива. Целуются.


Гайворон приводит свой полк к стенам тюрьмы, но высунувшийся из окна Пархоменко кричит о том, что ему не нужна абы какая свобода, а только заверенная Революцией, так что идите нахуй, на фронт.


Тут мы узнаем, что убоявшиеся разоблачения враги сбежали, а партия разобралась и выпустила оклеветанного. Ворошилов журит (!) Пархоменко за потерю бдительности (!!) и то, что он позволил арестовать себя врагам (!!!). Поют.
Потом комдива отправляют против махновцев.


Где-то в Украине. Медсестра и матрас матрос, свадьба. Незрелый еще Терентий приводит священника, но уже зрелый Гайворон отказывается употреблять опиум и уходит пить водку. Терентий с горя напивается с батюшкой, а потом выгоняет из избы деревенских детей (именно так), на улицу, на мороз. Редкая все-таки гнида.






В это время в ставке Махно. Его казначей обсуждает тяжелую оперативную обстановку с каким-то хмырем, ранее замеченным в составе бронепоезда матросов-анархистов.


Махно приказывает реквизировать у крестьян коней и тем окончательно дискредитирует себя в народе. Наши вредители при нем.


Махно показывает Вере Николаевне визитку какого-то французского полковника. Надежный человек, спрашивает он - большой человек, жарко говорит жена Быкова. Нестор, надо в Париж, там любовь! Но нужны деньги, твои деньги.
Нет у меня денег!
Есть!
Нету!
Есть, в лесу зарыты!
Кто сказал?!


Казначей сказал, устало говорит журналист-анархист. Сказал - и сбежал к красным. Махно начинает скакать по комнате - догнать, найти!


И ты скачи, Быков! Скачи к Пархоменко, скажи я сдаться хочу, пусть приходит в деревню. А я пока золото заберу. Быков грустно смотрит на Махно и жену.


Его убивают в пути сбежавшие махновцы и притаскивают в штаб к красным.




Махно никак не решается войти в лес, забрать награбленное. А потом, внезапно, решается.


Но не заходит, ибо чует засаду.


А в лесу и правда - красные. Ждут махновцев.
Я не буду ждать, решает Пархоменко, я поеду из леса. Махно увидит, что я уехал - и войдет в лес. Тут ему и конец. Оставив Гайворона со всем войском в засаде, он действительно уезжает.


Сперва гибнет Колоколов, решивший проверить - свои или нет?


Пархоменко метко отстреливается, успев услать с каким-то счастливым бойцом молодую жену Гайворона.


Но вот, Терентий мертв, патронов нет. Сдавайтесь, гады!


Пархоменко? Начдив Пархоменко? Руби его!


Начинается рубка - комдив крутится юлой и не подпускает к себе банду Махно.


А помощь уже близка!


Батьку ранят в области паха, его банда разбита, Вера Николаевна куда-то подевалась, а сам он плачет: поперек горла встал луганский ястреб... В титрах нам говорят, что Пархоменко героически погиб в этом бою. Конец.
Что я имею сказать? Фильм - хорош, но напоминает говно фильм  "Адмиралъ". Сцены очень условно связаны между собой, из-за чего на определенном этапе складывается впечатление будто мы смотрим какую-то нарезку. Тем не менее, смотреть можно и нужно, если на пустой желудок.

Tags: 20 век, Кинопанорама, Пропаганда, СССР
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 31 comments