Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Богемцы, чехи и чаши

- гуситские войны (1419-1436 гг.). Предыдущая часть, вместе с австрийцами, лежит тут. Финаль.

Защитим территориальную целостность рейха! Карта старая, но это неважно - это все тот же первый рейх


На этот раз христианское воинство возглавил курфюрст Бранденбурга Фридрих I, некоторым образом заменивший другого Фридриха, тоже первого и тоже курфюрста, но саксонского. Тот, когда-то грозный победитель гуситов, не выдержал новостей с Южного фронта и умер, как говорят, от огорчения! Беднягу можно понять, и только высоким чувством имперского патриотизма можно объяснить принятые на себя бранденбургским курфюрстом тяжелые обязательства. Первый северный Гогенцоллерн не вполне разделял упрямство императора в отношении богемцев, очевидно предлагая в качестве решения старую-добрую методу: дайте им время и пусть они перебьют себя сами. Для Сигизмунда, которому огромных трудов стоило хотя бы локализовать очаг ереси в одном королевстве, этот либерализм был совершенно непонятен, благо и термина-то такого еще не существовало. Термина не было, а табориты были, и с этим нужно было что-то делать. Сам император был занят королевскими делами в Венгрии: еретики еретиками, а османскую угрозу никто не отменял.
И все-таки, быть может если укрепить военное руководство с политической духовной стороны, то дело пойдет лучше? речь же идет о Крестовых походах. Из далекой Англии выписали кардинала Бофорта, бывшего там канцлером, а ныне, в качестве папского легата в рейхе, совозглавившего армию. А ведь простая историческая аналогия, напомнившая бы Папе и императору о крестовом походе французских рыцарей в Египет и тамошних дипломатических инициативах такого же папского легата, могла бы о многом предупредить и подсказать. Ну вот, хотя бы: легат в походе - к несчастью, голоду и поражению.
Увы, в сложившейся обстановке всем было не до истории, а табориты и вовсе ее отвергали, создавая свою. И войско Четвертого богемского крестового похода зашагало по дорогам и гатям, за любимым легатом. Как говорится, принимай нас Влатва-красавица!

Новые сражения
Началу операции предшествовала хорошая новость - большое войско гуситов (около полутора десятка тысяч), выступившее в Австрию, был основательно побито тамошними риттерами и бюргерами во главе с эрцгерцогом. Крестовое воинство приободрилось, на молоденького кардинала (он был им всего год) посматривали с приятностью, ветераны Куттенберга и Праги утирали слезы - отмщение близко! Деятельный Фридрих хотя и вел войско нехотя, но подготовился как мог крепко: было много осадных машин и кое-что еще, в запасе. Это, однако, не помешало крестоносцам двигаться несколько налегке: зачем нам лишние обозы, решил бранденбургский курфюрст, все равно удирать эти подонки чешские крестьяне сплошь табориты, они заплатят за все. И крестьяне платили, платили натурой, а куда денешься если ты занимаешься сельским хозяйством в Богемском королевстве первой половины 15 века? а вокруг то натуристы-свингеры, то табориты, то имперские рати!
К сожалению, были у этой фридриховской стратегии и определенные минусы: во-первых, Богемия разорилась окончательно, т.е. совсем, так что прокормить многочисленные гуситские фракции уже не могла (что и сказалось в дальнейшем), а во-вторых, в этот раз армия крестоносцев состояла преимущественно из имперской калечи: всех тех, кто рискнул целостностью своего черепа ради спасения души и, возможно, посвящения в рыцари. Вдоволь награбившись, они возвращались домой, искренне считая свою задачу выполненной. Таким образом, по мере продвижения по непокорному королевству, войско курфюрста и кардинала таяло, а силы Голого и Малого Прокопов (вожаков-мерзавцев таборитов) наоборот, возрастали.
Атмосферу крестово-имперского братства по оружию отравляли споры о том какой по счету это поход: одни утверждали, что третий, ибо экспедиция австрийцев к Ауссигу за таковой считаться не может - другие, снисходительно улыбаясь, объясняли, что несомненно четвертый, так как битва при Ауссиге одна из самых упорных в этой войне, а бегство от таборитов при Куттенберге или Дойчеброде вообще за сражения считать нельзя. Случались и драки, но сердца, как правило, смягчались при виде замыкавшего походную колонну вагенбурга - один его вид успокаивал, измученное всей этой затянувшейся историей с чашами и жарой лета 1427 г., крестоносное воинство. Это и был запас курфюрста Фридирах, захватившего создавшего свой вагенбург в соответствии с принципом клин клином вышибают.
Соединившись со своими, все еще многочисленными, чешскими сторонниками, войска курфюрста и легата принялись занимать отдельные города и вообще делать все что обычно делали крестоносцы в Богемии. Было их до двух десятков тысяч, а скорей всего около пятнадцати, включая небольшой контингент английских лучников из охраны Бофорта. Впрочем, если верить чехам, то в походе участвовали все английские армии Столетней войны, начиная с Креси и заканчивая Азенкуром. Император Сигизмунд был иного мнения о численности и силе собственной рати, а потому жестоко попрекал Фридриха нераспорядительностью и вялостью: я-де вам целого легата из Рима выписал, а вы войско приличное собрать не сумели! Малочисленность и слабость личного состава подтверждается малыми замыслами крестоносцев: они более стремились обогатиться, нежели прославить себя в боях с еретиками. Никто не ставил себе задачей сокрушить, совершенно уничтожить врага, как это бывало прежде. Теперь намного приятнее было занять тот или иной городок. Так курфюрст и легат оказались под Таховым, население которого (о, конечно) поддержало своих католических сородичей.
Приятный процесс уничтожения изолированных отрядов гуситов прервался самым неприятным образом - появлением на горизонте соединенных сил мятежников под водительством Прокопа Голого (тьфу). Их было примерно столько же или даже чуть больше чем крестоносцев, но перспектива сразиться с ужасным табором еретиков резко охладила рыцарские амбиции большинства участников похода. Покуда их руководители высылали навстречу подходящим врагам отряд конницы, стараясь выиграть время для развертывания главных сил, в лагере началась паника. Говорят, что причиной стал пожар, или даже несколько - такое бывает, когда войско нестройное и вынуждено быстро сворачивать свои палатки. Но постыдная правда заключается в том, что крестоносцы попросту отчаянно трусили: большая их часть разбежалась еще при приближении гуситов, сделав ноги в сторону Баварии. Местные, лояльные чехи, видя такую постановку дела в освободительной армии, тоже предпочли разбежаться. Некуда было деваться только воинам курфюрста, лучникам кардинала и жителям Тахова - последние уже хорошо знали о том, что ждет их город после победы таборитов. Кардинал-легат никак не мог решиться, что же ему делать: оставаться на месте или отступать? завязалась какая-то потасовка и главное знамя упало на землю. Ну, все, проиграли поход - решили оставшиеся крестоносцы, начав расходиться. Тут, по легенде, Бофорт попытался объяснить им, что окончательное решение еще не принято и бой вполне может состояться, но его уже не слушали. Подошедшим к месту предполагаемого сражения гуситам оставалось лишь прикончить нескольких бедолаг, по тем или иным причинам остававшимся еще на поле несостоявшейся битвы.
После этого они обратились против Тахова, который в течении недели защищался его жителями с крайней упорностью, несмотря на сокрушительный огонь многочисленной таборитской артиллерии. Наконец, крестьяне ворвались в город, но остатки защитников засели в замке и продолжали отчаянно отбиваться. Но и они, в числе нескольких сотен, были вынуждены сдаться через несколько дней. Этим смельчакам повезло: торжествующие адепты милосердного учения Гуса как раз перебили значительную часть мужского населения Тахова, на время насытив свою жажду мести, а потому пощадили их. Прокопу достались многочисленные трофеи - те самые пушки, осадные машины и бесславно брошенный вагенбург курфюрста Фридриха. Четвертый (или третий?) крестовый поход против гуситов провалился, закончившись позорным бегством без боя. В далекой Венгрии радовался Сигизмунд: видите, дело не только во мне, злорадно думал он.
Тем временем - т.е. уже в следующем году - гуситы предприняли ряд рейдов по Священной Римской и Венгрии, мстя за разрушенную Богемию. Не считая отдельных стычек, боев и осад не было. Бюргеры предпочитали откупаться, а фюрсты сидели в замках, встревоженно ожидая реакции императора: воевать где-то в Богемии - это еще полбеды, но теперь табориты нарушили негласное правило и заявились сюда, к ним, что дальше?..
В эти дни (читай - года) окончательно впал в ничтожество уже известный нам литовский Сигизмунд: его переписка с императором была обнаружена, а сам он арестован и, впоследствии, изгнан. Князь еще пытался играть какую-то роль и долгое время с небольшим отрядом подвизался на подмостках богемской сцены, но все же был вынужден окончательно покинуть гостеприимное королевство и удалиться в свою Литву, чтобы помереть там от междоусобицы.
Следующие несколько лет гуситы провели в приятных походах на имперские земли. Огромные (общей массой до 50 т. человек) колонны двигались по зажиточным германским землям, оставляя после себя выжженные полосы: доставалось деревням, города гуситы, как правило, не трогали - те откупались или же были хорошо укреплены. Второе, впрочем, никак не мешало первому. Имперские князья, между тем, вырабатывали хитроумные планы битв, но гуситы налетали как саранча, а когда у фюрстов и курфюрстов было все уже решительно готов - войско, пушки, план -,то скрип колес таборитов уже раздавался в совершенно другом месте. И так несколько раз - отдельные удачные стычки ничего не решали и не меняли.
Взвыв, сословия рейха обратились к императору Сигизмунду: наведи, собака, наконец-то феодальный порядок в своем богемском королевстве. И Сигизмунд опять было решился ехать. Ехать в Богемию, вместе с Пятым крестовым походом! Или четвертым. Правда, сначала он, наученный горьким опытом, попытался все же договориться с мятежниками, апеллируя к здравому смыслу, но задававшие среди гуситов тон крайние провалили все дело. Что же, пришлось опять воевать.

Император Сигизмунд выстоял в жесточайшей борьбе с демонами варпа османами и хаоситами еретиками, а чего добился ты?


И еще раз
Папа Мартин помер, разбитый параличом. Кардинал Бофорт сжигал в этом время Орлеанскую деву. А новый Папа отправил в качестве легата одного не в меру деятельного кардинала по имени Джулиано Чезарини - подальше от себя, поближе к цепам и бомбардам. Итальянец должен был закончить начатое англичанином. Ну или закончиться сам. Наслышанный о боевых качествах врага, он прибыл в императорский лагерь с крупным эскортом из итальянских солдат.
На этот раз войско было несколько крупнее чем в прошлый поход, но все равно потенциально уступало в численности врагу: в самом деле, табориты легко находили новых бойцов в разоренной ими же стране - куда было податься простому крестьянину с семьей? только в лагерь, к таким же. А вот Сигизмунду в этом смысле пришлось значительно тяжелее: князья предпочитали теперь держать свои войска при себе, для защиты собственных земель, императорская казна за годы войны богаче не стала, а находить новых желающих съездить повоевать Прагу, после провала предыдущих попыток, стало весьма трудно. Поэтому имперско-крестоносное воинство и в этот раз представляло собой весьма хрупкий механизм, бывший намного слабее нежели аналогичные армии начала 20-х гг. Император это осознавал, а потому к анонсированному им же походу присоединятся не спешил, прислав на воеводство нелюбимого бранденбурского курфюрста. Гогенцоллерн уже слышал о набеге врага на соседнюю Саксонию и предпочитал не ждать покуда им вздумается дойти до его маркрафства. Конечно, курфюрст Фридрих был прав и для всех стало бы намного лучше, коль таборитскую гадину задушили бы в пеленках, но... В общем, крестоносцы неспешно собирались, благословляемые новым легатом. К лету выяснилось, что Сигизмунд опять решился, но теперь уже не ехать: опытный император сердцем почуял беду и предпочел, чтобы его имя не связывалось с подвигами пятого нашествия. Он пожелал своим войскам хорошего настроения, призвал держаться и обещал, что на врага со всех сторон навалятся австрийцы и венгерцы, он-то им уж отписал, указав детальный план кампании. Горько вздохнув, армию повел Фридрих.
Его командиры долго обсуждали с чего начать проигранную кампанию, в итоге сойдясь под стенами многострадального Тахова. Там между немцами вспыхнул принципиальный спор: одни требовали решительного штурма, с пушечной пальбой и натиском, другие предлагали неспешно осадить город, положившись на лояльное население и голод. В итоге вышло что-то вроде компромисса: защищаемый гуситским гарнизоном Тахов обстреляли, но атаки не удались и войско устремилось дальше. Крестоносцы осадили город Таус (Домажлице на шешском), дело шло к развязке... а, к слову, где же табориты? Да вот же, маршируют с песней о божьих воинах, тащат свои возы. К городу стянулась вся таборитская рать, все 50 т. повозчиков, все гуситские отряды, от чашников до сироток: Сигизмунд объединяет! Имперский лагерь немедленно стал похож на разворошенный муравейник (не торт).
Фридрих принялся руководить и скомандовал: назад! имея ввиду, разумеется, не всем, а своей части войска. Но, заметив как отходят бранденбуржцы, заволновались саксонцы другого Фридриха, тоже курфюрста, но не того Фридриха, который умер от огорчения, а его сына, Второго. Вот. Они заволновались - это, что же, простите, бегство до боя? не дадим опередить себя! И дали деру. Таким образом, к моменту начала гуситской атаки на передовые позиции имперцев, в бою с той стороны участвовали одни баварцы и немножечко венгров с итальянцами. Разумеется, они тоже стали отступать, ибо несколько десятков тысяч обозленных таборитов - это очень страшно, особенно после первого, второго, третьего и четвертого походов в Богемию. Началось бегство, итальянцев Чезарини табориты быстро прикончили и принялись за немцев, пытавшихся уйти вслед за бежавшей армией со своими обозами. Существует и более романтическая версия, в которой табориты преследовали пушкарей, но это явная чушь: кто бы стал рисковать жизнью, вытаскивая бомбарды? нет, речь положительно должна идти о возах со всякими приятностями. Кардинал и курфюрсты бежали, вместе со всем войском, но обоз и осадной парк достались победителям. Таким образом, правителю Бранденбурга блестяще удалось повторить собственный триумф 1427 г. и проиграть сражение безо всякого боя. Говорят, что Чезарини бежал переодевшись в женское платье простого солдата, но насчет этого есть большие сомнения: во-первых, какой в этом прок, когда табориты убивали всех без разбора, а, во-вторых, где взять на это время? Так или иначе, все это неважно - поход провалился, опять и снова.
Поражение привело к новому раунду переговоров, теперь уже на Базельском соборе. Высокие договаривающиеся стороны пришли было к компромиссу, но потом все-таки расстались без договоренностей: новый Папа посчитал, что собор хочет сместить его и распустил, а табориты, как всегда, были против договоренностей с императором. В это время они провели свою интервенцию, вмешавшись в войну двух братьев - польского короля и его младшего брата, нового князя Литвы. На стороне последнего выступал Сигизмунд и тевтонцы, а раз так, то вперед, на орден! Половину 1433 г. колонна таборитов разоряла орденские земли и тевтонцы, несмотря на все предыдущие победы над поляками, вынуждены были замириться, в силу тяжести войны с таким неприятелем. Польский король поспешил выдворить своих благодетелей обратно, опасаясь роста их влияния и порицания со стороны католического мира. Любопытно, что наши герои ничтоже сумняшеся помогли католическому королю устоять в борьбе с православным воинством Литвы.

Прокопы смотрят на свой народ: тот готовится их убить


Последние залпы
Но, в эти годы гуситской экспансии начались и тяжелые поражения. В битве у австрийского города с прекрасным названием Вайдхофен-ан-дер-Тайя войска эрцгерцога внезапной атакой наголову разгромили 6 т. гуситское скопище, возвращающееся из похода, убив или пленив почти половину мятежников. В Баварии пфальцские рыцари ворвались, после внезапной атаки арбалетчиков, в таборитский вагенбург и уничтожили его целиком, разом лишив мятежников 2 т. бойцов (при собственных потерях в десяток убитых и сотню раненых). Ужас от этой победы в лагере врага превысил все материальные последствия - табор уже не чит неодолим? Чашники злорадно кричали: доигрались, сукины дети, ужо кавалерия вам покажет, покажет!
Тот факт, что их войска стали терпеть неудачи (и какие) в боях с внешним врагом, не добавил Прокопам дипломатичности к врагам внутренним, т.е. всем тем, кто хотел закончить наконец-то войну и начать оправляться от ее последствий. Для таборитов, живших мечом цепом, такого рода мир не сулил ничего хорошего - чем, собственно, они должны будут заниматься? колесить по стране в виде цирка, обрабатывая землю там и сям? Чашникам хорошо - они вернутся в свои поместья и города, а сироткам, что же, обратно, с цепом да к земле? Ну уж нет, ну уж нет! И междоусобица поднялась с новой силой - теперь, лишившись иллюзий о собственной непобедимости на поле боя, табориты бились с особенным отчаянием, отчаянием загнанных зверей. Вернувшийся в это время из Италии Сигизмунд (там он короновался, почти как встарь) - хохотал.
Пилзен (Пльзень, на шешском) - чудом (мужеством и умом жителей) уцелевший католический форпост в Богемии. Именно туда ударили табориты, осадив его 15 т. армией с осени 1433 г. Не меньше 40 пушек бомбардировало город, но защитники делали смелые вылазки и стены устояли. Среди таборитов начался голод - Чехия, как мы помним, была уже достаточно разорена. Крупный табор был выслан на фуражировку в Баварию, где и погиб. Среди осаждавших начались поиски виновных, склоки, даже бунты. Моральных дух упал и, несмотря на то, что осада велась вплоть до середины 1434 г., кампания была проиграна: неспособность таборитов захватить город была продемонстрирована слишком очевидно. Осада, после баварского погрома и нарастания напряжения в Праге, велась из рук вон плохо - враги преспокойно заводили в город целые продовольственные колонны, пользуясь бездеятельностью осаждавших. Между тем, против радикалов уже сложилась коалиция чашников, католиков и немцев (Богемская лига), наступало время решительной борьбы.
Вернувшиеся из тевтонского похода ветераны-сиротки выправили баланс, но аккурат в это время была окончательно потеряна Прага. Сторонники таборитов, та самая толпа недоумков, что устроила когда-то дефенестрации, была безжалостно вырезана, вместе с таборитскими бойцами. Прокоп Голый отступил из города, вызвав к себе на подмогу Прокопа Малого - весной 1434 г. войско чехов соединилось, изготовившись встречать богемцев. У еретических чехов было около 11-12 т. человек, у их католических противников - примерно 13 т. Опытные Прокопы поступили так же как и всегда - построили вагенбург на высоком холме, собираясь играть от обороны. Безупречная в прошлом тактика, почему бы ей не сработать и в этот раз? Кавалерия была выведена из табора, как в славные времена битвы при Ауссиге. А вот и богемцы, сражение началось!
Началось, но очень вяло. Войска лиги долго обстреливали лагерь таборитов из пушек, отчего последние даже возроптали. Но вот богемцы не спеша выстроились в атакующие колонны, прикрылись боевыми возами и пошли в бой. Командиры лиги даже спешились, чтобы доказать свою решимость остаться на поле боя со своими бойцами, в том или ином виде. Атака началась, но как-то неуверенно - под выстрелами таборитских пушек богемские солдаты сначала видимо оробели, а потом и вовсе начали отходить. Наш шанс, решили Прокопы - а может быть и не Прокопы, ибо войско таборитов было настроено истерически и крайне болезненно пережило обстрел из пушек - контратака началась! Из табора хлынула толпа, побежавшая на врага. Но паника оказалось обманом или, скорей всего, была остановлена вождями богемцев, специально пославшими отдельный отряд в бой, чтобы выманить врага. Тот факт, что табориты купились на эту, примитивнейшую в сущности, уловку, говорит об определенном надломе во всем их движении. Выбежавшие оказались перед лицом боевых возов врага и масс его пехоты, палящей по ним в упор. В этот момент с фланга ударила конница и все было кончено: лучшие силы погибли в этой атаке. Преследователи ворвались в лагерь буквально на спинах бегущих, оба Прокопа погибли на стенах этих передвижных крепостей, их всадники, счастливо избежавшие рубки, бежали как только исход боя определился. Семьсот сдавшихся были загнаны в сараи и сожжены (да-да), еще 2-3 т. погибло на поле боя. Политически радикалы были уничтожены, с военной точки зрения они держались еще полтора десятка лет, давая знать о себе мелким нападениями или вялотекущими осадами. Но к большой европейской истории это уже не имело никакого отношения.
Разгром таборитов открыл дорогу политическому урегулированию. Война между мятежным королевством и империей фактически преркатилась в 1434 г. После сражения при Липанах (а именно так называлась деревушка близ которой богемцы одолели чехов) случилась только одна битва: чешские немцы разбили остатки таборитов у одноименной горы, уничтожив отряд в тысячу врагов.
Начался торг. Прежние запросы гуситов, даже умеренного их крыла, были безнадежно отброшены - их положение не позволяло упираться слишком сильно. В любой момент Сигизмунд мог собрать шестой или, черт побери, седьмой поход - и покончить с ними окончательно. Поэтому подписанные в 1436 г. Пражские компактаты были довольно тяжелы - в обмен на политическую и экономическую амнистию чашникам (и положительного разрешения обрядового чашного вопроса), последние признали власть Сигизмунда и империи. Впрочем, бои еще вспыхивали: саксонский курфюрст в 1438 г. перебил или пленил 4 т. таборитов, положив конец их путешествиям - отныне только старый Табор удерживался ими в Богемии, он выстоит еще четырнадцать лет неспешной блокады.

Послесловие
Что же все-таки произошло в Богемии, с чем мы там столкнулись?
Религиозный пыл прикрывал национальные (да, именно так) интересы чехов, совершенно стушевавшихся на фоне германского засилья. Раскол богемской элиты на чешскую и богемско-католическую высвободил тектонические силы таборитов-крестьян. Мелкий дворянин Жижка дал им достойного вождя. Поддержка национально ориентированных горожан - на первых порах - возможности противостоять имперской военной машине. Каких-нибудь сто лет назад из подавили бы не моргнув и глазом, как давили всегда и везде, но теперь фанатичная религия объединила массы, новые технологии дали им оружие, а численность сделала опаснейшим противником. Табориты смогли подняться за счет борьбы имперских властей с умеренными гуситами-чашниками, фактически же, хотя об этом и не говорилось прямо, цели радикалов были далеки от национальных и даже экономических. Возможно, что Жижка и вынашивал что-то более основательное, но у его наследников и подавляющего большинства войска была самая простая, желудочная программа: продолжение паразитического образа жизни за счет ресурсов Богемского королевства. Прекращение войны, на любых условиях, делало их существование бессмысленным, выводя таборитов за рамки существующей социальной лестницы - крестьянским массам, ощутившим невиданных дух всевластия, предлагалось вернуться к земле. Никогда! и табориты сражались истово, упорно. Но, как только их организация потерпела поражение - тысячи идейных бойцов преспокойно стали наемниками, это более соответствовало их действительному настрою чем лозунги о вере. От наемников профессиональных они отличались лишь тем, что, пожалуй, больше любили сам процесс, а не оплату: привольную жизнь воина, казавшуюся им раем. Да и кто бы отказался идти от одной легкой победы к другой, грабить и сжигать ненавистные города? Для остальных это было невыносимо (поэтому имперское воинство неизменно находило себе многочисленных сторонников в каждом походе), но таборитам такая жизнь нравилась.
Покуда речь шла об обороне стратегической и тактической - они были почти неуязвимы. Но попытка поиграть на многих досках сразу привела к прискорбному распылению сил и конечному разгрому. Хотя, конечно, он был неизбежен в любом случае.
Намного понятнее и проще (а потому жизненнее) была программа чашников, попросту устроивших насильственный передел собственности за счет католиков. В этом смысле умеренные гуситы победили, пусть и ценой разорения собственного королевства: амнистия сделала их приобретения окончательными. Случившаяся столетием позже в северной части империи секуляризация во многом основывалась на этом успехе чашников. Им удалось, пусть и не без больших затруднений, выполнить свою программу-минимум. Что же до собственного короля и прочих внешнеполитических игр... скажем так, не вышли весом. Даже в том виде, в каком существовала империя в первой половине 15 века, не могло быть и речи о выходе из под ее влияния. Впрочем, такого рода задачу умеренные гуситы никогда серьезно и не ставили - да, пожалуй, и не могли.
Императора Сигизмунда можно похвалить за примерную устойчивость, позволившую ему пережить ужас долгое время удачного и процветающего еретического очага в сердце собственных владений. Настойчивость, с которой он отвергал условия таборитов и посредничество иных сил, принесла ему свои плоды: Сигизмунд пережил всех и все-таки стал богемским королем. В остальном, разумеется, это была крайне расточительная трата сил, приложение которым можно было бы найти в иных местах: защищая Балканы или сокрушив поляков, поддержав в нужный момент Тевтонский орден. Увы (или к счастью?), эти возможности были упущены.
Состоявшаяся в рамках возрождения пехоты и высвобождения острого народного (национального) чувства война носила крайне болезненный для всех характер. Небольшой народ, почти лишенный собственных элит, показал себя сильным и умелым противником, способным долго и успешно сопротивляться профессиональным воинам Священной Римской империи.
Но, пожалуй, этой войны лучше было бы избежать. Многих войн лучше было бы избежать, но этой - особенно.
Tags: 15 век, Гуситские войны, Простая история, Священная Римская Империя
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments