Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Великий цикл о Великой войне

- или летопись о Первой мировой (1914-1919). Предыдущая часть, вместе с духом русской армии, лежит тут.

Пархатый жидо-большевистский казак обижает Святую Русь


Русский Бонапарт, жалкий фигляр Керенский, помесь гоголевских Хлестакова и Манилова, конечно и не думал, что отправка на фронт разложившейся петроградской сволочи, даже наружно не выглядящей по-солдатски, как-то поможет остановить немецкие дивизии. Он собирался поразить левый мятеж точно так же как до этого поразил правый. Алгоритм его действий, собственно говоря, не поменялся: сначала милостиво поощрять, потом спровоцировать и подавить, выступая в позе обманутого в лучших ожиданиях. Подобно тому как Керенский взрастил корниловщину, верховный временный правитель поощрял и ленинщину, позволив недавно разбитым красным вновь вооружаться, на абсолютно легальных условиях. Более того, их даже пытались ввести в Предпарламент, еще одно уродливое детище постфевральской империи - некий эмбрион парламента и будущего всероссийского кабака, Учредительного собрания. Не прошло и нескольких месяцев как большевики вновь достаточно окрепли, чтобы в третий раз за 1917 г. попытаться взять власть вооруженным путем. В этом стремлении их полностью поддерживал глава Временного правительства. Он полагал, что легко разгромит мятеж, после которого фигурок на доске уже попросту не останется. Он ошибался.
Летнее поражение раскололо верхушку большевиков, многие из которых еще не забыли того, что их партия когда-то принадлежала к социал-демократическому движению. Они не желали жертвовать теорией ради чечевицы непосредственной власти, приближаясь в этом к остальным российским движениям. Ленина и Троцкого эти попытки апеллировать к собственной идеологии только раздражали: первый стремился к власти с необыкновенной, поразительной для российской интеллигенции силой, второму же в принципе претила статика, он был готов вступить в сражение только ради самой драки. Им не стоило особых трудов сломить волю остальных вождей и после короткого сентябрьского флирта с властью и другими социалистическими партиями, большевики вернулись к прежнему сектантскому отрицанию всех кроме себя. В этом схоластичном подходе они оказались правы с практической точки зрения: осенью 1917 г. в России им попросту не с кем было договариваться и делить власть. Оставшиеся легальные (в массовом сознании) партии и движения представляли из себя такое жалкое зрелище, что вступать с ними в союз могли лишь подобные им политические импотенты. А Ленин, в этом смысле, был настоящим мужиком - он легко сошелся с романтиками вечной борьбы из левых (т.е. совсем больных на голову) социалистов-революционеров и анархистскими мечтателями (с бомбами и наганами). Это был боевой союз, в котором жалкие недоумки вроде меньшевиков были попросту не нужны.

Переворот
Ильич быстро завоевал Петроградский совет, способный по старой памяти еще вызывать какие-то чувства в массах, напоминая им о героическом Феврале. Поставив своей целью совершить вооруженный переворот - и декларировав ее на своих публичных собраниях, он еще на первых этапах легко переиграл своего соперника-истеричку. Керенский хочет вывести отдельные петроградские полки на фронт? Да это же провокация, товарищи, посмотрите! Выводятся самые сознательные, революционные полки! Для чего? Для того, чтобы германцы перебили их на фронте, покуда в тылу черная сотня, корниловцы, буржуазия и помещики будут устраивать нам правую диктатуру и карачун! Караул, завоевания революции в опасности! И все дружно захлопали: гарнизонные солдаты (потому что не хотели из столицы в окопы) и социалисты (потому что правый переворот, товарищи, неизбежен). В октябре большевики провели через столичный совет собачьих и рачьих депутатов создание военно-революционного комитета, задачей которого было не допустить правого переворота. А фактически занимался он подготовокй левого переворота - и это было архиверно и правильно, ведь что есть лучший способ не допущения переворота правого? правильно - превентивный переворот влево! Так побеждало всесильное учение большевиков, так выигрывались классовые битвы современности.
Решительный шаг был предпринят в тот октябрьско-ноябрьский день, когда вышеуказанный комитет, читай большевики, постановил сменить правительственных комиссаров в армейских частях, с делегированием им права отменять любые контрреволюционные решения военных. Говоря проще, большевики брали петроградский гарнизон в свои руки. Покуда правительство еще переваривало эти известия, большинство его недреманных очей уже было сменено, а Красная гвардия получила оружия прямо из армейских арсеналов. Керенский еще раз попытался сыграть свою излюбленную роль и, выигрывая время, потребовал Петроградский совет дистанцироваться от большевиков. Представитель социалистической интеллигенции будто забыл, что русская демократия не смогла бы даже разрешить вопрос о нужниках, не вступив в многочасовой спор, с цитатами из сокровищниц мировой мысли. Ленин и не подумал отступать.
После этого началась борьба между 2 т. защитников временных и большевиками, пользовавшимися молчаливой поддержкой большинства гарнизона и нейтралитетом столицы. Керенский, как обычно, медлил с нанесением решительного удара, даже в той ситуации: по сути его люди действовали оборонительно. Правительственные войска, состоящие из мальчишек-юнкеров, немногочисленных офицеров, казаков и женского батальона попытались обездвижить Ленина. Они захватили типографию большевиков и попытались развести мосты, сделав сообщение между частями города невозможным. Никто и не пытался ударить по штабу мятежа или прямо по его вождям - в царившем тогда сумбуре это было бы воспринято как деяние безусловно недостойное революционной эпохи. То что жизнь нескольких социалистов стоит жизней сотен (как оказалось впоследствии - миллионов) жизней других жителей страны никого не заботило. Боролись, между собой, ведь тоже социалисты - выходец из социал-демократов Ленин был ничуть не хуже выходца из социал-революционеров Керенского.
Между тем, оставшиеся нейтральными социалисты наконец-то вынесли свое суждение о текущем моменте. Они предпочли... не делать ничего, ограничившись советами о том как улучшить жизнь трудового народа. Для главноуговаривающего это было большим поражением - большевикам ведь специально давали сунуть голову в петлю, чтобы потом повесить их с согласия всей социалистической братии, а теперь такой афронт! Ленин прибыл в Смольный и торжествовал - верные правительству отряды разоружались, все попытки воспрепятствовать перевороту легко парировались, а на помощь восставшим уже шли братишки из Кронштадта.
Уже наутро второго дня борьбы Керенский обнаружил, что бороться ему, в сущности, нечем. Последней каплей стал отказ казаков выступить на спасение гения русской революции. Всё развалилось, буквально как карточный домик. Человек, клявшийся умереть в борьбе за это, трусливо сбежал из столицы, бросив собственное правительство. Для него была по эсэровски экспроприирована американская машина из посольства и символ русской интеллигенции укатил вон. Право слово, достойнее было бы переодеться в женское платье.
Немногим позже красные играючись разогнали тот самый Предпарламент, на котором социалисты ранее отказали в доверии Керенскому, не поддержав его борьбу с Лениным. Дело оставалось за малым - добить ничтожное правительство, укрывшееся в Зимнем дворце. Это не составило особого труда. Под прикрытием фальшивого (холостого) выстрела крейсера "Аврора", ленинцы ворвались в резиденцию временных и покончили со всей комедией. Задолго до штурма министров покинули последние защитники - дети и бабы, виноват, юнкера и доброволицы. Их разоружали, а кое-кого и насиловали, по предпочтениям. Министры отправились в крепость - посадив туда в свое время много своих невиновных предшественников и противников, они по праву заслужили эту жалкую и позорную участь всей своей деятельностью.
В Петрограде все прошло как по маслу, с десятком убитых, а вот в Москве пришлось побороться. Тамошние офицеры, в числе нескольких сотен, и небольшое количество нормальных студентов, сумели поначалу развеять скопища красных, отбив у них Кремль. Какое-то время казалось, что восстание в Москве потерпело крах и местные большевики, напуганные подобными же известиями из Петербурга, охотно пошли на переговоры. В этом им, как всегда, помогли нейтральные социалисты, все эти меньшевики и т.п. группы. Пока они разводили сражавшихся, пришли известия о победе ленинцев в Петрограде, а вслед за ними - и подкрепления. После этого началось разоружение и избиение защитников Временного правительства - так советская власть восторжествовала и во второй столице.
В период между взятием Зимнего и потерею Кремля, большевикам пришлось выдержать еще один, финальный раунд борьбы с Керенским. Последний из могикан министров, неуловимый Джо русской революции и просто душка, после бегства из Петрограда попытался поднять армейские полки на борьбу с большевиками. Но серые герои в серых шинелях не собирались идти воевать куда-то, раз уже они давно не занимались этим на фронте. Их офицеры, даже если бы они могли повести кого-то в бой, слишком презирали обанкротившегося правителя, чтобы рисковать жизнью, сражаясь за одного левого против другого. Такой же позиции придерживались и генералы, когда-то не защитившие и венценосного верховного главнокомандующего: многие из них уже нащупывали свое место при новой власти. Одному из них, впрочем, идея спасителя на белом коне показалась достаточно заманчивой, благо он был казаком. Генерал Краснов повел на Петроград десять сотен своих кавалеристов и Керенского с барышнями. В пути к ним присоединялись другие бойцы, смутно представляющие за кого они вообще идут воевать. Символом этой борьбы стал отец русской социал-демократии Плеханов, помиравший аккурат посреди линии фронта между ленинцами и красновцами. После нескольких дней похода распропагандированные казаки согласились купить головой Керенского свой беспрепятственный отъезд домой, но последнему вновь удалось сбежать. Он вообще был юрок, этот человечек. Так провалилась последняя полулегальная попытка подавить восстание Ленина.
Октябрьский переворот (революция) стоил бывшей империи всего ничего - немногим более пяти сотен погибших. Большевики декларировали победу рабочих и крестьян, пообещав дать землю, рабочий контроль над производством и, самое главное, мир без аннексий и контрибуций.

Игра престолов а-ля рюсс


Ставка и Брест-Литовск
Покуда министр-душка переодевался в женское, Россия формально продолжала оставаться оставаться в войне. Немцы, с радостным изумлением наблюдавшие стремительную деградацию их многомиллионного противника, панически боялись спугнуть этот процесс резкими движениями, так что для большинства революционных солдат Восточного фронта война означала безвредную жизнь в прифронтовой полосе. События в тылу были восприняты достаточно равнодушно - петроградские гарнизонные солдаты вызывали у фронтовиков враждебность, но защищать керенщину они тоже не собирались. Попытка Ставки двинуть хоть что-нибудь на Петроград и Москву с треском провалилась. Впрочем, чего можно было ожидать от армии, в которой солдаты отказывались рыть себе отхожие места, предпочитая гадить там же где жить и столоваться? Оставшийся на хозяйстве начштаба генерал Духонин попытался совместить несколько ролей сразу. Он вынужденно принял верховное главнокомандование, собрал представителей общественных (т.е. все тех же социалистических) сил и изыскивал средства для противодействия случившемуся перевороту. Конечно же социалисты не подвели, т.е. действовали как и обычно: т.е. со вкусом отобедали, всласть поговорили и убыли восвояси. Покуда в Ставке многоглаголили все эти гоцлиберданы, к ней уже направлялись первые отряды большевиков, в лице героической матросни с Балтики. Руководил им новый большевистский главнокомандующий русской армии - прапорщик Крыленко, будущая звезда и жертва громких политических процессов в СССР. Моральный и физический урод, он будто сошел со страниц Преступного человека Ломброзо. Его войско, впрочем, было еще хуже: отстраненного от командования, после отказа выполнять ленинский Декрет о мире, Духонина сначала арестовали, а потом и убили, бросив тело на штыки. Даже непонятно, откуда у матросиков, убивавших с весны 1917 г. своих офицеров, было такое озверение - как будто они уже отвоевали только начинавшуюся гражданскую войну. Таким образом, в декабре Ставка была завоевана и Ленин получил командование над самой большой армией в мире. Большевики немедленно приступили к переговорам с Центральными державами, пригласив к этому процессу и Антанту. В середине декабря стороны, после предварительных консультаций, сошлись в оккупированном немцами Брест-Литовске.
Когда перед проглотившими шомпола генералами из поезда начала вываливаться советская дипломатия, многие решили, что к ним ошибочно попала делегация отправившаяся на слет сионистских организаций. Иначе говоря, концентрация евреев была чересчур неприличной. Но, что поделать, большевики черпали свои кадровые резервы среди социалистов, а там в начале века с русскими было не очень хорошо. Стоит прямо заметить, что подавляющее большинство этих делегатов искренне считало себя интернационалистами и говорить об особой жидовской политике не приходится - а жаль, возможно евреи что-нибудь бы да придумали. Между сынами Израиля улыбаясь ходили природные русские генералы и адмиралы, некоторые из которых вели армии и флоты вместе с великим князем на Берлин в 1914 г. В качестве представителей, так сказать, от сохи и станка, уезжающие делегаты подхватили несколько простонародных харь. Последним так понравилось столоваться среди господ немецких офицеров, что впоследствии стоило огромных трудов посадить их в уходящий домой поезд. В общем, это была действительно встреча двух миров: приличного и нового.
Немцы, организовавшие эти переговоры, выдвинули перехваченный у американского президента лозунг о свободе малых наций Европы. Российская империя, посмеиваясь говорили они, была, по мнению ваших вождей, тюрьмой народов. Германская и австро-венгерская армия разбили эти цепи и дело обстоит лишь в том, чтобы зафиксировать уже случившееся. Иначе говоря, немцы собирались привести проснувшиеся народы Прибалтики, Украины, Кавказа, Финляндии и бывшей Польши в орбиту своего влияния, перехватив англичан и американцев. Таким образом, на место грубой аннексии и кулуарных кабинетных разделов прошлых веков приходила политика народного волеизъявления. Гинденбург и Людендорф, особо курировавшие Восток, уже создали ряд вассальных государств на территории бывшей Российской империи: немецкие фюрсты, как и прежде, стали выбирать себе новые королевства.
Даже интернационалистам эти условия показались непомерными: во-первых, было обидно, что немцы выступают с безупречных позиций, против которых можно было возразить лишь фразами о продолжении войны, во-вторых, продолжать эту самую войну было решительно невозможно. Первая делегация установила состояние временного перемирия и убралась восвояси. Появившаяся менее чем через неделю вторая, была усилена женщиной-террористкой Биценко и вождем-горланом Троцким. Лев Давидович смотрел на сидящую напротив буржуазию как ледоруб на Альпы и второй раунд совершенно не удался. Немцы, конечно, диктовали волю победителей, но были абсолютно корректны и находились в своем праве. Интернационалист Троцкий не мог прямо озвучить своего отвращения к оппонентам, но в остальном вел себя как совершеннейший скандалист. Внутренне он был готов продолжить войну, хоть бы и за Уралом. На тот момент, как казалось, у советского правительства не было достойных конкурентов: собравшееся, наконец, Учредительное собрание они уже разогнали, движения в Сибири, Дону и Кубани только начинались, а первую войну с украинской державой большевики уже блистательно выиграли.
Это не помешало Центральным державам подписать в самом начале нового 1918 г. первый в идущей Мировой войне мир - с объявившейся украинской делегацией, представлявшей собой в Бресте всю (остававшуюся на тот момент) Украинскую Народную Республику. Так как Троцкий продолжал увиливать от какой-либо конкретики в русле немецких предложений, то из Берлина последовал недовольный затягиванием дела рык генерала Людендорфа. Герой Льежа мысленно уже был в Париже и это переливание на Востоке из пустого в порожнее было ему против шерсти. В конце концов, спрашивал он, почему мы идем на поводу у какого-то фанатика, превратившего свое место за столом переговоров в трибуну агитатора? Немцы выдвинули ультиматум, на что Троцкий ответил своим знаменитым ни мира, ни войны и отказавшись как от первого, так и от второго, убыл вместе с представителями рабоче-крестьянской власти домой.

Торжествующие враги рода человеческага


Победа новых идей на Востоке


Последние бои и мир
Оставив германцев с носом, большевики демобилизовали армию и были, со своей точки зрения, совершенно правы. Та разложившаяся масса, занимавшая в начале 1918 г. многокилометровый Восточный фронт, не могла принести им ничего полезного. Защищаться она была все равно не способна, а вот стать орудием в чьих-то руках - кто знает? В любом случае, старая армия подлежала уничтожению вместе со старым режимом, его представителями и другими бывшими людьми, стремительно превращающимися во вредных насекомых.
Поэтому, когда спустя неделю после убытия т. Троцкого несколько десятков немецких дивизий перешли в наступление, противостоять им было некому. Немцы спокойно разоружали старую армию и легко разгоняли новую гвардию. Им достались буквально горы все еще не разворованных военных запасов, накопленных аж с 1916 г. Города и целые области захватывались после прибытия эскадрона кавалеристов, десяток солдат пленял целые батальоны. Наконец, у Нарвы германцев встретило самое наиреволюционное воинство, под водительством будущего американского шпиона, а покуда красы и гордости мирового пролетариата, товарища матроса Дыбенко. Матросня, возглавляемая красой, удрала с такой скоростью, что догнать их не сумели бы даже танки Гудериана, не говоря уже о пехотинцах Гофмана. Впоследствии, именно в этих боях, по легенде, родилась непобедимая и легендарная... несмотря на замаранные революционные галифе Дыбенко. В общем, прошло менее недели после разрыва перемирия, а немцы уже стояли под Петроградом, прошагав за эти дни немногим меньше чем за предыдущие годы. Германская дивизия, высадившаяся в Финляндии, помогла белым финнам изгнать красных русских. Еще веселее дело обстояло в Украине: там немцы и австро-венгры с боями вытеснили опротивевшую всем советскую власть, освободив в марте Киев и дойдя до Курска и Ростова. Они корректно пропускали для торжественного входа в города украинские войска, сформированные из пленных бывшей императорской армии и вообще находились там в почетной роли союзников-интервентов, а не оккупантов. В дальнейшем эта дипломатическая тонкость обернулась сочетанием наступившего порядка, сытости и достойного поведения их войск со всеохватным вывозом всего представлявшего ценность нах фатерлянд. Но это уже выходит за рамки цикла, а потому вернемся к нашим козлищам, отделившимся от других агнцев.
Их положение было безвыходным: печально констатировав, что этот зверь прыгает быстро, практичный Ленин сумел заставить свою коалицию большевиков и левых эсеров пойти на немецкие условия. Последние отрезали от Российской республики большинство нерусских территорий, оставляя Ленину власть всего-лишь в примерных границах современной нам (2016 г.) Российской Федерации. В этом смысле, мир действительно оказался без аннексий, хотя и с контрибуциями: большевикам пришлось пойти на выплату 6 миллиардов марок, не считая удовлетворения тех убытков, что понесли подданные Центральных держав из-за революционной законности Октября. Москва потеряла Прибалтику, Украину, Польшу, Белоруссию, часть Кавказа и полностью сдавала Черноморский флот. Последнее было особенно обидным, ведь в отличие от своего балтийского коллеги, российский флот на Черном море действовал вполне успешно и к 1917 г. господствовал на нем. С трудом найдя желающих подписать этот, по выражению Ильича, похабный мир, красные отправили третью делегацию, согласившуюся на всё в начале марта. Так или иначе, но ПМВ на Востоке закончилась, а германские и австро-венгерские дивизии устремились на Запад.

Грустный пуалю смотрит на переброску немецких войск. Дома у него лежат облигации российских займов...


"Ужасающая двойня" как бы намекает нам


Продолжал свою героическую эпопею неуловимый немецкий полковник Леттов-Форбек, заставивший Антанту выставить по пятьдесят солдат против каждого его бойца. Он держался в Гермнаской Юго-Западной Африке так долго как только мог, а когда эта возможность исчерпалась... что ж - он перенес войну в колонии врага. В общем, это был достойный тевтонский ответ на Лоуренса Аравийского. Не говоря уже о том, что добрые немецкие африканские негры доставили впоследствии намного меньше неприятностей чем разбуженные Герценом Лоуренсом арабы.
Англичане, отраженные у Пашендейла и Камбре, утешали себя вступлением в войну Америки и взятием Святого города. Французы, чей порыв и пехота чуть не сгорели в весенних боях, с опасением ожидали наступления нового года, за котором, неизбежно, должно было последовать наступление Людендорфа. Они уже поняли, что американские дивизии смогут полноценно участвовать в войне не раньше середины 1918, а то и начала 1919 г. и не делали из этого особенно утешительных выводов. Тем не менее, пришедший в конце года к власти Клемансо, помнивший прошлое падение Парижа, был настроен воевать до конца, какой бы тяжелый путь к победе не пришлось пройти. После недолгих колебаний к этой бескомпромиссной позиции присоединились Ллойд-Джордж и новый итальянский премьер Орландо. Последнему, впрочем, никто не верил.
Союзники, в целом, проявили себя в русских октябрьских событиях достаточно пассивно. Они лишь регистрировали происходящее, не имея возможности как-то помешать побеждавшему Ленину. Более того, Антанта готова была закрыть глаза и на внутриполитические... мероприятия большевиков, лишь бы они сохраняли фронт против Германии. Степень отчаяния охватившую Лондон и Париж характеризует проект восстановления этого фронта за счет японской интервенции и чехословацких дивизий. Покуда же японцы высадились на Дальнем Востоке, а англичане на русском Севере, заняв Мурманск, чтобы кайзеру не досталась свезенная туда Антантой амуниция и припасы. В общем, там было над чем поломать голову: вместе с потерпевшей крушение Россией, вышла из войны и Румыния, вписавшая в ее историю несколько славных страниц. Королевство без территории не могло более сопротивляться и склонило выю перед Макензеном. Таким образом, в 1917 г. Антанта потеряла два государства, а получила четыре, да каких: вместо России и Румынии она приросла Америкой, Бразилией, Грецией и Китаем. Последний мотивировал свое вступление в войну тем, что кайзер делает из трупов своих (и чужих) солдат мыло или сахар, о чем достоверно известила мир английская пресса. Впрочем, спустя десять лет англичане все-таки извинились.
Берлин и Вена могли быть довольны, но только лишь относительно положения на начало 1917 г. Центральные державы охватывал голод, причем если Германия держалась еще вполне сносно, то Австро-Венгрия, турки и болгары переносили тяготы с намного большим трудом. Молодой австрийский император Карл пытался удержать свое государство от распада, но часть местных политических элит безошибочно почувствовала в новой политике президента США Вильсона шанс создать свои национальные государства. Многовековую империю Габсбургов мог спасти только мир, но надежд на соглашение с союзниками почти не оставалось, ввиду давления Вашингтона. Турция и Болгария держались только верой в скорую победу Германии.
И действительно, впервые с 1914 г. кайзеру и его генералам представился реальный шанс закончить войну, разгромив врага на Западе также как и на Востоке. Теперь, когда немцы могли сосредоточить основные силы своей армии во Франции, можно было надеяться на взятие Парижа и достойный мир. А пока новой приметой войны стали воздушные удары устрашения по городам: двадцать английских машин убили сотню горожан в Кельне, тридцать немецких ответили пятьюдесятью смертями в Лондоне - английская столица была регулярным объектом для все более крупных немецких бомбардировщиков... Где-то в Италии из тюрьмы вышел гонимый за правду генерал Дуэ. Он внимательно читал известия об охватывавшем Лондон смятении - кажется у итальянцев появился шанс воевать в будущем не сражаясь на суше и море, но благородно обрушивая смерть с воздуха! Концепция воздушного террора начала свою жизнь.
Tags: 20 век, ПМВ, Простая история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 36 comments