Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Белые лидеры

- после этого поста, я решил несколько расширить тему, написав краткие биографии людей возглавивших борьбу против красных на территории бывшей Российской империи. Этот пост носит общеознакомительный характер, но все же, я надеюсь, будет небезынтересен и тем кто в теме. В первой части мы познакомимся с Корниловым, Деникиным и Колчаком (по его вступление во всероссийские правители).

Корнилов Л.Г.
Хотя происхождение будущего зачинателя очистительного похода остается спорным, очевидно что этот выходец из сибирских казаков последовательно продвигался по военной лестнице, начав в 1883 в кадетском корпусе Омска и став к 1917 году одним из первых солдат российской армии. Позади был Генеральный штаб, военно-географические экспедиции в Средней Азии, командование бригадой и дивизией в русско-японскую и мировую войны, плен и побег, должность корпусного и наконец, назначение командующим Петроградским военным округом.
Сорока семилетний генерал был из тех командиров, которых обожают солдаты: демонстрируемое презрение к смерти, петушиное слово и вперед, братцы, за веру, царя и отечество. В характере Корнилова можно отметить упрямство, некоторую народную хитроватость и доверчивость, если не сказать наивность, особенно во всем что не касалось военного дела. Но, как показала его жизнь - хорошее от плохого он отличать умел.

1916


Уйдя вскоре от сизифового труда на посту главного округоуговариваюющего, Корнилов принимает 8-ю армию и участвует в безуспешном летнем наступлении Керенского, которое, после некоторых первоначальных успехов на австрийском фронте, с треском проваливается: армия разложилась уже в такой степени, что была неспособна ни на наступление, ни на даже простую оборону. В панике, ища выход не в системных ошибках, а в личных назначениях, Керенский последовательно назначает Корнилова сначала главкомом Юго-западного фронта, а потом и верховным главнокомандующим. Достигнув высшего назначения в иерархии, генерал возвращает на фронт смертную казнь, формирует особые, ударные батальоны (кто раскрашен, как плакат, то корниловский солдат) и начинает наводить некоторое подобие порядка. И действительно - во второй половине лета дисциплина несколько налаживается: меньше тупо-бессмысленных бунтов, убийств, погромов. Но для полного успеха требуется общее лечение, а не холодный компресс на голову. На пути у этого стоит всем надоевший болтун Керенский, кивающий и соглашающийся на все, но ничего не делающий.
Так генерал вступил на путь тайных заговоров, передоверив всю политическую часть сомнительным личностям и не особо подготовив военную, ибо отец-командир это еще не все. Конечно, сумрачный тевтонский генштабист справился бы лучше, что и показал 1919 год в Германии. Но, у сумрачного-то, будем честны, и войска были, а не сброд. Так что баш на баш. Полуслучайно стартовавший мятеж Корнилова помер не родившись: дороги встали, а вслед за ними и все его войско, окончательно добитое пропагандой. Осень 1917 года он встретил в тюрьме.

В декабре 1917, после большевистского переворота, Корнилов бежал на Дон, организовывать сопротивление, поднимающееся по всей бывшей империи. Надежды на донское правительство Каледина не оправдались, оно утонуло в анархии точно также как и правительство Керенского: донской атаман не только не имел собственных сил, но и вынужден был опираться на добровольцев. Наконец Новочеркасск и Ростов пали, а несколько тысяч подлежащих уничтожению и собравшихся на Дону вредных насекомых повели свой Ледяной поход, отвечая на организованный террор новой власти против населения ужасом непобедимости в боях. Красные расстреливали даже детей, добровольцы в то время часто расстреливали взятых с бою большевиков и реквизировали имущество населения, что вызывало понятную реакцию.

В Новочеркасске (1918)


Наконец, после нескольких месяцев блужданий, единственной целью которых была простое выживание армии, появилась первая значимая цель - Екатеринодар (Краснодар). Бои за город превратились в битву на истощение, где умению добровольцев противостояла численность и техническое превосходство красных. То самое упрямство, являющееся характерной чертой Корнилова, почти привело белое дело на край гибели, а его - за черту смерти. Перед последним, еще одним решающим штурмом, неизбежно окончившимся бы катастрофой для армии при любом исходе, Корнилова убило снарядом.
Чуть позже, после отступления белых, тело извлекли строители нового мира и съели рвали, били, топтали и, наконец, сожгли. Из пушки в сторону Запада, на этот раз, стрелять не стали, все-таки 20 век.


Деникин А.И.
Этот сын бывшего крепостного, дослужившегося до майора пограничной стражи империи и польки, из семьи мелких землевладельцев, был прекрасным сочетанием морального нонконформизма и демонстративной личной скромности, той самой, которая паче всякой гордыни. Ох, Асенька, когда же капусту садить - писал он жене, в разгар Гражданской войны. Да у него и программа была такой же - освободить страну от упырей, предписывавших процентные нормы уничтожения среди жителей и убивавших просто по спискам. Освободить, очистить - и пусть выбранное собрание из всей бывшей империи решает какой ей быть, монархической или республиканской, унитарной или федеративной - и т.д. А армия поправит, если что.

Юнкер Денкин (1883)


Вся карьера Деникина до начала Гражданской была карьерой боевого генерала и трудного подчиненного, что естественным образом сочеталось с его любовью к простому солдату. Характерным примером моральной негибкости будущего лидера белогвардейцев является история с обучением в Академии Генерального Штаба: когда подавшему жалобу на незаконное отчисление Деникину предложили замять дело, забрав ее и попросив милости, т.е. получив искомое преклонив перед начальством голову, в Антоне Ивановиче взыграла польская кровь (он вообще был довольно раним и обидчив, что скрывал под маской равнодушия и флегматичности) заставившая его ответить, что он ищет не милости, а справедливости. В Генштаб, разумеется, он не попал, с блестящей формулировкой за характер!
Так и сгинул бы офицер-правдоруб в гарнизонах, пописывая рассказы из армейского быта, если бы старая империя имела бы больше общего с наследовавшим ей монстром. Но, на Руси случаются иногда чудеса: строевой офицер написал личное письмо министру обороны, где честно и просто рассказал о случившемся, виной которому был любимчик и назначенец самого министра. Офицера, к примеру, не стерли в лагерную пыль, а признав неправоту, зачислили в ряды. Бывало и так, главное всегда гнуть свою линию, до конца.

Гонимый правдоруб (1895)


В японскую войну Деникин отличился, отвоевав начальником штаба у кавалеристов Реннекампфа и Мищенко. Правда, действовали они (особенно последний), в целом, не ахти, но лично Деникин сделал что мог. Между войнами он много писал на тему армейских реформ, поддерживал Столыпина и вообще окончательно сформировался как человек либеральных взглядов. Хотя Деникина можно, с некоторыми оговорками, причислить к германофобам, войны он не желал, считая ее вредной и бесцельной затеей.



Что не помешало ему прославиться на ней: начав с командующего бригадой он поддержал корниловский мятеж уже на посту главкома Западного фронта. Как у почти всех победоносных командиров Российской империи в ПМВ, лавры его были снисканы на австро-венгерском фронте. Встретив великий Октябрь в тюрьме вместе с Корниловым, он прибыл на Дон, где и занимался чисто военными вопросами, став третьим номером в формирующейся армии, после Корнилова и Алексеева. Вместе со всеми, этот совершенно невоенного вида генерал шел в штатской одежде в ледяном походе 1918... Весной того же года он принял командование.

Хотя доля войск подчиняющихся напрямую была не велика, именно они, отряды добровольцев, были главной силой движения на юге. В весенне-летних боях 1918 его войска громят десятикратно превосходящие силы красных и начинают освобождение Кубани и Дона. К концу лета занимается, наконец, Екатеринодар. В этот период Деникину приходится лавировать между собственной политикой, ориентированной на Антанту и позицией донского атамана Краснова, выступающего за союз с Германией. Интриги добавляла позиция украинского гетмана Скоропадского. В итоге, между белыми и немцам возник своеобразный нейтралитет, причем немцы позволяли деникинским агентам набирать добровольцев на Украине, а также, косвенно, поддерживали его армии амуницией, через гетмана. При этом от союзников Деникин не получал ни шиша, но продолжал надеяться, что победа в мировой войне изменит эту ситуацию.
В декабре 1918, после развала донской армии, Деникин принимает на себя верховную власть в регионе, сменив Краснова и подчинив казачьи части. Вооруженные силы Юга России становятся на новые рельсы, имея возможность получать теперь любую поддержку от союзников через черноморские порты. Прелесть была в том, что сами союзники оценивали положение белых совсем иначе, намного более пессимистично, а главное, в отличие от враждебных, но надежных немцев, не имели никакой определенной политики, что усугублялось тем, что за черноморский регион, в целом, отвечала Франция.

Во главе ВСЮР (1919)


Весной 1919 года красные перешли в новое наступление, однако ВСЮР, насчитывавшим уже почти сто тысяч солдат, удалось переломить ход боевых действий и самим перейти в ответное контрнаступление. Летом их армии наступали от Царицына до Киева - в этот период именно Деникин стал главным врагом советской власти, что не помешало генералу признать всероссийское правительство Колчака в Омске. Летом 1919 года судьба красных, казалось, была предрешена...
Между тем, на Украине его армии встретились ... с украинцами. Войска Петлюры, в которые входили отряды уничтоженной поляками Западно-Украинской Народной Республики и отряды анархистского атамана Махно стали новыми врагами белогвардейцев. Если петлюровцев разбили достаточно легко (что, тем не менее, потребовало отвлечения огромных, в относительном измерении, сил), то махновцы стали тяжелым и неуловимым противником. Осенью того же года они, пользуясь отвлечением главных сил белых, устроили рейд-погром по деникинским тылам. Хотя Петлюра был разбит, а отряды Галицкой армии вошли в состав белых частей, это уже не могло поправить главного: поражения в наступлении к Москве.

Московская операция, проводимая в условиях распыления сил, возросшей мощи РККА, приближающейся к центрам своего снабжения, подпитываемой мобилизациями и руководимой старым командным составом, с чекистами за спиной, к сожалению, провалилась: под Орлом и Курском красные перешли в контрнаступление, обнажившее очевидный факт - организационную слабость деникинского тыла и отсутствие резервов. Хотя боеспособность кадровых белогвардейцев оставалась на высоком уровне, казачьи и мобилизованные части стали почти небоеспособными. Столкнувшись с развалом фронтов, казачьей фрондой в тылу, агитацией Врангеля среди офицеров и общим упадком настроений, Деникин оставался верен себе: его части сумели нанести ряд чувствительных контрударов в начале 1920 года, но стремительное разложение казачьих войск похоронило все надежды. После Новороссийской катастрофы-эвакуации, после того как территория им контролируемая сжалась до размера Крыма, весной 1920 года он уходит в отставку - и из истории, сумев попасть в нее, но не влипнуть.

Отставка (1920)


Пример Деникина (в сравнении с Колчаком) показывает, что причина поражений белых была не в частностях (оба движения провалились), а в структурном кризисе. Образно выражаясь, тыл белых был намного сложнее и современнее чем тыл красных: существовал ряд перегородок, непозволявших использовать его на полную мощь, тогда как общество красных было сведено почти к платоновской чистоте: рабы, воины и элита. Красные просто снесли все до основания, и опираясь на примитивнейшие методы (что не означало их неэффективности на короткий срок) черпали любые ресурсы, от материальных, до человеческих. Эта эффективность примитивно-варварской тоталитарной машины новых бабуинов в условиях быстротечной гражданской войны и сломила сложный тыл белых, с их гласными городской думы и прочими европейскими условностями.

Колчак А.В.
Будущий верховный правитель России вырос в семье купеческой дочки и генерала-артиллериста, тесно связанного с морским делом. Закончив питерскую гимназию, он поступает в Морское училище. Так, в 1888 году Колчак выбирает свой путь: выпуск 1894 года, плавание на разных судах, самообразование, выход первых статей по гидрографии. Молодого офицера аттестовали как серьезного юношу, склонного к научной работе. С 1900 года он становится участником полярных экспедиций, добившись на этой стезе огромных успехов. Русско-японскую Колчак провел в Порт-Артуре, командуя сначала миноносцем, а после руководя артиллерийскими позициями при обороне крепости. После войны опять последовала научная деятельность и участие во флотских реформах: был создан Морской генштаб, в работе которого он принимал большое участие. Именно тогда Колчак впервые сталкивается с политиками, неудачно лоббируя интересы флота в Думе.

Полярник Колчак (1901)


Ближайший сотрудник командующего Балтийским флотом адмирала фон Эссена, Колчак был решительнейшим офицером, закончившим свою карьеру на Балтике в роли начальника Минной флотилии.
В 1916 его переводят на Черное море, где он продолжает действовать также энергично, но уже в роли командующего. Прекращаются набеги германских крейсеров, российский флот рядом удачных операций поддерживает действия сухопутных сил и вообще, нужно отметить, что Колчак показал себя умелым и сильным лидером, на море. Конечно, после Февральской революции все это обращается в прах: уже к лету 1917 адмирал полностью теряет контроль над флотом, превратившимся в сборище банд. В связи с этим, напрашивается еще одна аналогия - с революционными матросами кайзеровской Германии, имевших конкретные требования, после удовлетворения которых все, в целом, и закончилось. Матросские орды российского флота обречены были на распад и разложение до конца. Интересно еще и то, что в отличие от других будущих командиров белых армий, Колчак всегда оставался монархистом и свержение царя так и не принял.

1917


В постреволюционном Петрограде он долго не задерживается: опасаясь ставшей популярной, наряду с Корниловым, фигуры адмирала, Керенский устраивает своеобразную опалу, предвосхитив советский опыт - отправляет его в США, во главе делегации, но без полномочий и конкретных задач. Надо заметить, что опасения Керенского не были (и не могли быть) совсем уж беспочвенными - идея укрепления государственности и наведения порядка витала в воздухе и любая мало-мальски значимая общественная фигура, считавшаяся сильной, сразу обрастала слухами, людьми и т.п. Несомненно адмирал имел контакты с кругами, желавшими покончить со все усиливающейся анархией в стране, но дальше общих разговоров это не зашло, да просто не успело.
Год закончился турне по Англии, США и Японии, в которой он и узнал о большевистском перевороте. Первоначально решение освобождать Россию в Месопотамии сменилось приездом на Дальний Восток, по приглашению местных российский кругов, желавших развернуть сопротивление, для чего считалось необходимым привлечь значимую фигуру общероссийского значения.

Весной-летом 1918 адмирал терпит сплошные неудачи: местные белые, а на деле никому не подчиняющиеся отряды сомнительных атаманов и генералов, не желали воевать и даже поддерживать какой-то порядок. Дальний Восток был глубоко болен, пассивен, раздроблен. Не сумев поладить с ними, и стоящими за ними японскими военными кругами, Колчак покидает этот регион, отправившись в Сибирь, где новообразованная Директория, союз демократических сил, пыталась организовать антибольшевистскую борьбу, методами Керенского. Первоначальные успехи, вызванные поддержкой чехов (бывших военнопленных австро-венгерской армии, уезжавших воевать за Антанту и не подчинившихся приказу большевиков о разоружении) сменились рядом поражений, после того как чешские войска перестали активно действовать на фронтах - вспотели, как говорили в Сибири. Тут-то и выяснилось, что Директория не имеет авторитета среди собственно российских войск, да и неспособна его получить, в условиях бардака в тылу и развала на фронте.
В ноябре 1918 в Омске происходит переворот, вызванный некоторым образом случайностью: конфликтом в ресторане, из-за исполнения гимна РИ. Казачьи офицеры разоружают охрану, арестовывают эсэровских членов Директории и передают всю полноту власти, на время войны, верховному правителю (которым избирают Колчака) и Совету Министров. Так военный и морской министр Временного Всероссийского правительства стал диктатором. Теперь требовалось показать реальные изменения, наступившее после консолидации власти в одних руках. В последствии переворот стали называть ошибкой, и чуть ли не главной причиной неудач, но на деле он не только не вызвал никакого противодействия в обществе, но и взывал новые надежды. Неспособность левых социалистов была уже достаточно известна и падение их правительства было делом времени. Да к тому же, многие фигуры, включая председателя, остались на прежних местах. Разумеется, сами эсэры немедленно призвали к сопротивлению и даже обещали открыть фронт красным, чем еще раз продемонстрировали свою истинную сущность. Недовольными остались и чехи, хорошо поживившиеся при безвластном правительстве. О массах населения и говорить не приходится: все эти имена для крестьян были бессмысленно звучавшими болвавшками, и их лояльность вызывалась совсем иными причинами.

Военный и морской министр (1918)


Конец первой части.
Tags: 20 век, Гражданская война в РИ, ЖЗЛ, Непростая история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments