Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Ага, вот эти буквы - Российская внешняя политика

часть первая. Написав, я ее снес, но несколько писем от уважаемых мною френдов заставили сесть в машину времени и повернуть колесо истории в другую сторону, хе-хе.

Сейчас, когда у нас, в Украине, на географического соседа смотрят, что называется через прицел, полезно будет провести небольшой ретроспективный анализ внешней политики Российской империи, СССР и нынешней Федерации, дав в финале прогноз на будущее.

Но сначала ряд столь любимых мною аналогий и прочих метафор. Прусский король Фридрих II Великий считался многими современниками (и потомками) политиком макиавеллиевского толка, беспринципным интриганом и т.д. Почему? Не вдаваясь в ненужные сейчас подробности, кратко скажу, что в одном случае он заключил временное перемирие с одним из своих противников, в тайне от союзника, а в другом нанес в полном смысле слова превентивный удар по соседу, временно заняв его территорию. Это и было то, из-за чего короля обвиняли в особенной, неслыханной хитрости и дерзости.

Чтобы понимать стиль российской дипломатии, пример выше следует сравнить с некоторыми отечественными персонажами, например Петром Первым, который воюя в союзе с Данией против Швеции, чуть было не попытался оккупировать первую, ведя тайные переговоры со второй. Этот же персонаж был готов заключить союз с действующим противником, чтобы развернуть штыки против нынешних союзников и одного нейтрала, известного своей коварностью (речь, конечно же об Англии). Не стоит забывать и о кульбитах времен Семилетней войны, с тем же Фридрихом, когда в течении нескольких месяцев русские войска то были союзниками австрийцев, то их врагами, а потом и нейтралами. Павел Первый, в характере которого отмечают как рыцарственность, так и негибкость, был настолько "морально стабилен", что начав войны из-за легитимизма пришел к союзу с главным его врагом, Бонапартом, начав, в итоге, делить с ним Европу и мир - вернее попытавшись. Его сын-убийца (характерная российская черта истории, смена власти путем физического уничтожения предыдущего порфироносца, родовая болезнь от бабушки Византии) начинал свою внешнеполитическую деятельность как демократ-республиканец, а заканчивал ударами в спину бывшим союзникам, нападая на них, с прямой целью аннексировать часть территории, куда там тому Сталину до Александра.
Список можно продолжить, но суть уже понятна: российская политика в большей, нежели где бы то ни было степени была персонифицированной и не скованной ограничениями - и вообще, органически не склонной к самоограничению.

Итак, начнем с фабулы дела.

Первоначально русская дипломатия формировалась в условиях апокалиптических: любая ошибка могла стоить государству выживания, а сила годились только для своих, таких же осколков того что мы называем Киевской Русью. Это наложило свой отпечаток - во-первых дипломатические методы стали ассоциироваться с политикой слабости, недостойной и годной лишь в периоды упадка, во-вторых сама относительная нестабильность восточных и азиатских держав, с их постоянно меняющимися границами и лидерами, породила привычку к постоянному расширению, даже если это не было очевидно необходимо. Пружина - разогнулась, но слишком сильно, что немедленно сказалось в правление Ивана Грозного.

Не то чтобы это был первый пример в русской истории, как избыток силы приводил к чудовищным ошибкам и последующему упадку (были и Куликовская битва, и сожжение Москвы, и шемякинские междоусобицы), но если предшественники Грозного еще умели соотносить желаемое с действительным, то этот первый русский царь удивительным образом сыграл в испанского Филиппа II, своего современника (на московский, конечно манер, т.е. несравненно ниже по уровню, но иначе и быть не могло). Как и Филипп, Иван Грозный ввязался в бесконечную войну в маленькой, но высокоразвитой стране (Нидерланды-Ливония), но там где испанцы свели к ничьей, русские потерпели полный разгром. Как и Филипп, Иван Грозный компенсировал это за счет колониального продвижения, с очень малыми затратами (Португалия и колонии-Сибирь). Тем не менее, не говоря о прочем, именно при Иване Грозном русская дипломатия потерпела первое большое и очевидное поражение, не сумев разрушить формирующийся против нее альянс Польши и ВКЛ, использовать шведские и австрийские варианты, более того - даже в привычных азиатских делах она провалилась, что привело в очередному сожжению Москвы. Эти ошибки стоили очень дорого - население России уменьшилось, а экономика лежала в руинах о чем не любят вспоминать апологеты этого царя-садиста. Разумеется это немедленно сказалось - и всю первую половину 17 века внешняя политика России колебалась на уровне ниже-выше Крымского ханства.

Период слабости благотворно повлиял на русскую внешнюю политику и тишайшему царю Алексею удалось добиваться много большего, нежели его воинственно-глупым предшественникам. Впрочем, даже несмотря на удачную конъюнктуру, негибкость продолжала оставаться характерной чертой, лишив Москву столь желанного союза со шведами, в ходе русско-польско-украинских войн середины столетия. Тем не менее, прогресс был налицо - русская дипломатия впервые переиграла хоть и восточных, но европейцев. Приобретение Украины было важной вехой, не менее чем последующая вестернизация Москвы Петром Первым.
Последующие тридцать лет были не особенно удачны, но в целом весьма благотворны - именно этот период относительной, конечно, стабильности, позволил Петру устроить форсированный рывок.

Отметим важные аспекты: отсутствие зримых географических границ, совпадающих с этническими; мессианство и постоянная родовая травма; соседство со слабейшими европейскими государствами (Польша-ВКЛ-Швеция) и стоящими на более низком уровне соседями (сюда в полной мере можно включить и крымских и казанских татар, не говоря уже о народах Сибири); слабо развитые общественные институты и нижайший уровень свободы личности (хотя это нельзя прямо относить к вопросу внешней политики, однако и забывать об этом не стоит, в конце концов, дипломатия лишь инструмент в руках общества). Характерной чертой оставалось слабое знание о других странах и соотношении сил вообще, эта черта не изжита и по сей день.

Сильное государство в условиях слаборазвитых общественных институтов неизбежно будет стремиться к расширению не вглубь, а вширь. Или же, говоря словами великого русского историка - государство богатело, народ хирел. Оставалось решить вопрос технологической отсталости - за эту задачу (понимая ее в несравненно более широком смысле) и взялся Петр I.
Tags: Непростая история, Россия и ее история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 43 comments