June 10th, 2020

Fallout1

Мировая война

- и какой-то карикатурный фронтовой самиздат по-галльски, 1917 г. Карикатурный, в том смысле, что речь идет о рисунках.


Несомненно, что их всех стран участниц Мировой войны, Франция занимает "почетное" первое место среди виновников ее начала (на остальных, соответственно Россия и Англия). Этот очевидный любому мало-мальски беспристрастному исследователю факт был впоследствии не слишком искусно замазан антантовской пропагандой, но подлинный перелом произошел лишь после Второй мировой войны, когда жалкая французская политика тридцатых и не менее блестящее участие Франции в боевых действиях наложились на события 1871 - 1930 гг.

Свидетелей попросту не осталось (не в буквальном смысле, конечно): французам и англичанам признаваться было не с руки, американцев "все это" вообще не слишком интересовало, а немцы испытывали чувство раскаяния за преступления Гитлера и, подобно по-настоящему потрясенному человеку, готовы были взять на себя все грехи, без разбора. Так появилась "фишеровская школа", согласно которой в 1912-1913 гг. внезапно спятивший кайзер решил развязать войну... чтобы уменьшить влияние социал-демократов в рейхстаге.

Англо-американская массовая культура довершила дело и образ "бряцающей оружием" предвоенной Германии стал каноническим - милитаристы в моноклях развязали войну, разве не так? Не французы же, в самом деле? Они такие милые, хоть и немного бесполезные безалаберные. Оставалось накрыть все крышкой из концепции, кое-где звучащей и по сей день - концепции об "особенно плохой" германской истории.

Повторять ее мне не очень хочется, но в общем виде это выглядит так: в то время, как английские бароны, французские герцоги, русские бояре, индийские раджи - список можно продолжать до бесконечности - вели какую-то обычную жизнь, германские вожди, императоры, короли и даже курфюрсты гусиным шагом прусской пехоты шли к "вершине падения" более чем двухтысячелетнего "немецкого пути" - приходу к власти Сталина Муссолини Трампа Гитлера. Это и тогда звучало нелепо, но сегодня, когда мы можем наблюдать характерные примеры собственными глазами - особенно забавно.

Однако, вернемся к Франции. Как правило, говоря о франко-германском антагонизме тех лет, в первую очередь говорят об Эльзасе и Лотарингии, т.е. землях спорных еще со времен раздела франкской империи Карла Великого. Справедливо ли это? Лишь отчасти - французский реванш лишь внешне определялся территориальным спором, борьба, разумеется, велась за предметы куда более значимые. Перефразируя Цезаря, можно сказать, что все дело крутилось вокруг того, кто будет играть первую роль в европейской деревне, раз уж не вышло с римским миром.

Иначе говоря, предположим, что в 1871 г. немцы ограничились контрибуцией и оставили бы французам даже Страсбург - имперский город, захваченный когда-то "королем-солнцем" в лучших традициях 21 века. Остались бы французы довольны этим? Ограничились бы они умеренной колониальной экспансией в Индокитае и Африке, перестраховочным соглашением с Италией, а говоря в целом - отличалась бы их политика от того жесткого, неуклонно ведущего к войне на уничтожение Германии (именно на полное уничтожение, политическое раздробление) курса? Вне всякого сомнения - нет.

Риторика - да, риторика бы подверглась изменениям и вместо эльзас-лотарингцев следовало бы гуще поминать павших героев обороны Парижа или какого-нибудь Меца, но в остальном... А, впрочем, чего гадать - у англо-германской или русско-германской дипломатии не было и этого, что не помешало впоследствии развернуться известным событиям. И если мы не думаем всерьез, что итальянцы вступили в Мировую войну исключительно из-за отмщения памяти... ну, скажем, миланских арбалетчиков, павших от рук гогенштауфеновских кнехтов, то почему же в этом случае все сводится к этому? Нет, нет и еще раз нет.

Вильгельм I и Бисмарк хорошо понимали неизбежность новой войны с французами: первый - сердцем старого солдата, еще юношей участвовавшего в походе на Париж в 1814 г., а второй - своим несравненным интеллектом. Немцев пугала не война с французами, а повторение "коалиции Кауница", к созданию которой Париж устремился еще за несколько лет до Седана. Но "вильгельмовская эра" изменила этот подход - наступило самоуспокоение, ибо новый император верил в то, о чем уже восемьдесят лет говорят в Брюсселе - европейское сотрудничество. Вы больше не сможете натравливать народы друг на друга, - заявил кайзер английскому послу. А раз так, то можно не беспокоиться, не так ли?

Ха-ха.

Запоздалое прозрение - как и положено обманутым, немцы узнали обо всем последними - привела к тяжелому психологическому срыву, отчасти объясняющему колебания Берлина в сербских событиях 1914 г. Вопреки всему что писалось тогда, для кайзеровского правительства речь шла исключительно о спасении лица - и последнего союзника. Цели весьма далекие от "мирового господства"!

Французская политика тех десятилетий примечательна лишь в одном - менялись правительства, всходила, да так и не взошла звезда Бурбонов, окончательно умер династический бонапартизм, коррупционные скандалы сменялись антисемитскими, а Париж вел дело к войне. Постепенно от "скромных" запросов первых лет (всего-то поделить Германию и Австро-Венгрию с русскими друзьями), планы разрастались до глобального передела, с вовлечением Османской империи. Даже Гитлер, "человек с видением", летом 1939 г. не был столь упорен в стремлении довести дело до войны, как это демонстрировали самые разнообразные французские кабинеты.

Конечно, это не означает, что французы - исчадия ада. Они ведь не знали, не могли предполагать, что война пойдет совсем не так, что потребуется вмешательство Америки, не говоря уже о других странах, что итогом будет не вступление во Франкфурт на девятый или четырнадцатый день с начала кампании, а Верденская бойня и другие прелести. Того, наконец, что обретенное такой ценой "первенство" не принесет ни удовлетворения, ни покоя.

Ну а теперь к рисункам - их не слишком много, сюжеты тоже не блещут, хотя есть и забавные. В общем, судите сами, а мне больше всех понравился те, которые я поместил на первое и последнее места.




Collapse )