March 12th, 2020

ирония

Разговор с царем

- записки монархиста.


Императорская семья в 1905 году.



Весной 1905 года Борису Владимировичу Никольскому было 34 года - это слегка полноватый юрист, историк права и убежденный монархист, а более того - русский националист. "Переболев" в молодости студенческим фрондерством, Никольский был отвращен от "левизны" и "окончательно стал тем, что у нас называется славянофилом... увлекался другими веяниями — во всем виновата моя восторженность и увлекающаяся натура". Россия до Рейна и пр., и др.

Дней Александровых прекрасное начало и конец, которого Борис Владимирович совершенно не ожидал (его дневники тем и интересны, что писал их кристальный и искренний дурак, чьи многочисленные прогнозы имели прискорбную привычку не сбываться вовсе или напротив, сбываться самым противным от ожидаемого образом), а потому с самого начала ожидал от царствования Николая II всяческих пакостей и - редкий случай - не ошибся.

В 1903 г. снедаемый жаждой политической деятельности, столь противной его самодержавно-монархическим убеждениям, Никольский вступает в "Русское собрание" - общественную организацию, созданную силами сурового старика Суворина, издателя "Нового времени", а в 1905 г. становится секретарем генерала Богдановича - хитрого хохла из Херсонской губернии, который в те годы занимался примерно тем же, чем сегодня одна армянская боброедка, то бишь поставлял власти патриотический продукт, производимый кустарным способом (телеканала у бравого моряка конечно не было): "издатель елейно-холопских брошюр, которыми впоследствии, вымогая себе субсидии от правительства, он усердно и широко отравлял самосознание русского народа", как писал уже в годы советской власти юрист Кони, этой же властью помилованный.

Покойный император таких людей очень любил и выделял.

В апреле 1905 г. Богданович повез своего протеже на личную встречу с самодержавным венценосцем - в своем дневнике Борис Владимирович, вскоре ставший одним из основателей "Черной сотни", оставил крайне любопытные записи, характеризующие их автора столь же выпукло, что и царя. И важно понимать контекст - это был момент, когда Никольский со дня на день ожидал, что его сделают если не министром, то как минимум произведут в тайные кардиналы.

И не то чтобы он был как-то особенно властолюбив, но трудное материальное положение, не задавшаяся университетская карьера, самолюбие непризнанного поэта... внезапный, как ему казалось, взлет из неизвестности в высшие сферы - все это могло потрясти и более крепкую конституцию, нежели та, которой обладал милейший Борис Владимирович, тративший немногие свои свободные средства на собирание огромной личной библиотеки... Итак, прошу (это очень интересно, правда) -


3 апреля -

Глазов предупредил меня, что я буду принят вместе с ним, до его доклада. Вышел Сахаров, вошел Глазов, — через несколько секунд он отворяет дверь, зовет меня. Я вошел.

Collapse )