November 11th, 2019

Fallout1

Убийца

- по хронологическим причинам пятничные бабы переносятся на пятницу. На самом деле, потому что ведущий российский наполеонист убил и расчленил свою любовницу. Об этом и поговорим, ибо каждый мудак в интернете уже высказался, а как же я?


Счет открыт.



Давайте-ка я для тех, кто далек от бонапартизма, кратко изложу суть событий: российский историк (писатель, доцент, униформист, плейбой) сначала застрелил свою любовницу, затем расчленил, а потом и съел попытался избавиться от трупа и был пойман с поличным (и отрезанными руками покойной).

Картина не полна, не так ли? Довершим ее сценой какого-то междусобойчика в квартире профессора, когда явившиеся к нему коллеги и друзья пировали, не подозревая, что в соседней комнате лежит труп. Думаю, собравшиеся запомнят этот визит на всю жизнь. Впрочем, им еще повезло - окажись Соколов немного другим человеком и... страшно подумать, какие котлетки могли быть поданы гостям. К счастью, судя по всему, готовить убийца не умел и не любил (мое блогирское допущение).

Кажется, все очевидно. Пожилой сатир (хотя и не пенсионер, всего 63 года) и молоденькая аспирантка (скорее, молодая женщина, 24 года - во времена Первой империи у нее бы уже... но не будем), омерзительное убийство и жалкое разоблачение. Все так.

Однако, есть у этого торжества справедливости и некий горький привкус. Историк-то, судя по заслуживающим доверия источникам, Соколов действительно неплохой и российская наполеонистика понесла тяжелую утрату. Про то, кто же теперь будет изображать маршала Нея на реконструкциях и говорить не стоит - потеря невосполнима.

Но если серьезно, то убийство, отвратительное само по себе, стало еще гаже из-за того, с каким усердием стали выдирать ото всюду Соколова-историка. Не убийцу, а именно историка. Как будто дело происходит в США и профессор сказал что-то нелицеприятное о феминистках.

Наконец, торжество понасенковцев. Последнее, пожалуй, неприятнее всего. Мало было сект, так появилась еще одна, совсем уж убогая - для куриных мозгов.

В общем, радоваться абсолютно нечему.