October 24th, 2016

Fallout1

Короли и капралы

- революционная и наполеоновская эпохи (1789-1815). Предыдущая часть, вместе с идеалами монархии, лежит тут.

Революция

Падение старого замка привело к фактическому падению старой монархии - как король может управлять всей Францией, если он не справился с положением в собственной столице? Игра слов, ушедшая в народ - но ведь это бунт! нет, государь, это революция! - не более чем попытка литературно продемонстрировать чем неудавшийся мятеж отличается от победоносного переворота: наружно толпы носящиеся по Парижу были омерзительны - неумные, слишком пафосные и дурно выглядящие - но они, внезапно, оказались сильнее чем вся королевская власть, с ее сотнями тысяч солдат, бюрократией и международным признанием. Короля напрасно уговаривали бежать на восточною границу, в Лотарингию, поближе к спокойной Германии - и уже оттуда повести полки на усмирение. С прозорливостью умного и слишком чувствительного человека, он отчетливо ощущал собственное бессилие одолеть этого нового монстра, французскую нацию - с тысячами глоток и рук, готовящихся разорвать всех оказавшихся на пути. Нет... ни одна капля французской крови не будет пролита по моему приказу - ко времени когда несчастный Людовик выдавил из себя эту фразу, она уже лилась литрами.
Итак, швейцарские и германские войска не перерезали глотки патриотам, как они это, очевидно, собирались сделать, а потому патриоты захватили Париж и носили по нему головы французов на пиках. Революция началась, что дальше? Никто этого не знал, а меньше всех - Людовик. Он поехал в столицу, навстречу монстру, он признал Национальное собрание, он уступил практически во всем. Несостоявшееся министерство реакционеров ушло, толком не придя, а королевскую столицу возглавил один из умеренных мятежников-депутатов (теперь он ездил по мостовым свободного Парижа в роскошной карете - Бастилия штурмовалась не зря!), тонко подметивший произошедшее: население Парижа покорило короля своего. Пока это был лишь ораторский прием, вполне невинный - речь шла о любви верных парижан к своему монарху, бесстрашно вошедшему в городскую ратушу и разделившим с народом радость победы над собственной крепостью. Но эмиграция уже началась - из страны стали уезжать дворяне. Нация была оскорблена этим недоверием в ее милосердие - разве штурм Бастилии не доказал, что месть - привычка присущая только тиранам?
Белый цвет, цвет монархии, органично соединился с красно-синим гербом Парижа, создав известный всем триколор.

Read more...Collapse )