August 29th, 2016

Fallout1

Полет вороненка

- как казаки, татары, башкиры, калмыки и русские воевали с россиянами и немцами - гражданская война 1773-1775 гг. Предыдущая часть, вместе с наступлением Кара, лежит тут.

Перов_Суд_Пугачева_(ГИМ)

Екатерине было обидно. Тридцать пять лет она постигала эту страну, сроднилась с ней, а все-таки не ожидала, не думала, что такое возможно. В 18 веке, отрывая ее от правильной завоевательной войны с османами, от благодетельных внутренних реформ, от тонкой дипломатической игры в Европе, от переписки с просвещенными литераторами и монархами-просветителями, наконец! - наползало, что-то темное, лохматое, страшное с Востока. Как будто гордая имперская столица Санкт-Петербург не сосредоточие силы, а осажденный форпост, инородное тело. Унизительно, как унизительно, да попросту стыдно перед Европой: где такое видано? мятежники уже полгода осаждают губернский центр, а ее войска не могут снять эту осаду. Мятежники убивают лучших людей империи, дворян, а власти как будто и нет? Не так ли начиналось - страшно сказать - Смутное время? Императрица даже хотела указать на эту аналогию в манифесте, но ее отговорили менее просвещенные, да более искушенные в народных нравах приближенные: подобное сравнение могло лишь подхлестнуть бунташный дух. Не Лжедмитрий, нет - Стенька Разин, не более. В Европе, посмеиваясь, судачили о турецком следе, польском влиянии и французских агентах. Старый друг Вольтер обидно сочувствовал и переживал в письмах!
Так или иначе, но мятеж нужно было подавить. Не полагаясь более на случайно выбранных генералов и местных губернаторов (о, кто не знает того как назначались губернаторы на Руси? выбирался немец, по-приличнее, и получал почти царские права на территориях где могла целиком разместиться какая-нибудь прелестная Саксония - нравов, обычаев и местных промыслов он, конечно, не знал, но зато и близко не воровал так как природный русак из какого-нибудь татарского рода - вот так и вышло, что супротив донца Пугачева билось три губернатора: два немца и один потомок итальянцев), она самолично решила подыскать кандидатуру в новые Крассы. Выбор Екатерины пал на запорожца (он действительно вступил в Сечь, попав под модное контркультурное веяние) Бибикова, уже имевшего в прошлом опыт подавления крестьянских восстаний в том регионе. Карьера этого генерала, прошедшего суровую пехотную школу в Семилетней войне, хорошо отвечала поставленной задаче, в которой тесно переплетались военные и административные вопросы: когда-то именно он возглавлял тихо помершее национальное собрание Екатерины и подавлял горделивый польский дух. Вернувшийся из усмиряемой Польши сорокачетырехлетний русский генерал (из сибирских татар) принял новое поручение со смирением уже бывавшего в немилости и прибыл в Казань к новому 1774 г.

Collapse )