Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Categories:

Россия, которую мы потеряли

- французский германист Жюль Легра едет по северу России и непрерывно восклицает: ах, Русь! ох, Русь! Эх, блядь, ухаб! - это уже возница сказал, не профессор. 1894 год, Архангельск, Вологда, Устюг и Соловки, пока еще малоизвестные.

Разумеется, молодой француз сразу же постиг душу народа и вернувшись домой, в прекрасную бряцающую оружием реваншистскую Францию, написал об этом книгу - благо и царь сменился, и русско-французский союз укрепился. Итак, мсье Легра писал, -

Когда говоришь о «русских», следует вначале определить, что, собственно, имеется в виду. В России я постоянно общался только с буржуазией и с народом; познания мои, таким образом, ограниченны, и я не намерен это скрывать. Мне недостает знакомства с аристократами и чиновниками; впрочем, сразу скажу, что ни те ни другие меня не интересуют, ибо первые слишком порабощены кастовым духом, а вторыми владеет дух слепой покорности либо неизменной скрытности. Да и вообще русское дворянство сходит с исторической сцены: отмена крепостного права нанесла ему смертельный удар. Цари могли бы, конечно, попытаться придать ему новые силы; однако если бы даже эти меры на время вернули дворянам прежнее могущество, они не сумели бы возвратить им ни нравственного авторитета, ни материального богатства. Что же касается простого народа и среднего класса, они, напротив, представляют собой живые силы нации: кровь их покамест свежа, мозг бодр, энтузиазм нерастрачен; вдобавок очень скоро и знания, и деньги будут принадлежать им одним. Очевидно, что будущее России — за этими двумя сословиями; именно они мне интересны, именно с их представителями я охотно общался. Их-то, и только их, я имею в виду, когда говорю «русские».

Проведя некоторое время в обществе немца или англичанина, я чаще всего понимаю — или думаю, что понимаю, — чем его видение мира отличается от нашего; имея дело с русским, я никогда ничего не знаю наверняка: в то самое мгновение, когда мне начинает казаться, будто я проник в его мысли, он от меня ускользает. — Богатство славянской души, ее многогранность! — скажут одни; — двуличность! — возмутятся другие.

...

Русского простолюдина трудно понять, во-первых, потому, что он очень хитер и очень недоверчив, а во-вторых, потому, что он, пожалуй, далеко не всегда обладает теми душевными богатствами, какие ему приписывают. Крепостное право оказало роковое влияние не только на само крестьянство, но и на все русское общество; оно заставило людей, принадлежащих к другим сословиям, восхищаться характером и добродетелями крестьянина и заблуждаться относительно истинной его натуры. Таким образом, совокупное воздействие исторической реальности и человеческих предубеждений сделало черты этой неразвитой натуры еще более размытыми. Душа мужика подобна плодородной, но не паханной степи, где полезные растения растут вперемешку с сорняками; вглядываясь в эту зеленую зыбь издали, отличить одно от другого невозможно. Только после того, как по целине этой пройдутся коса и плуг, станет ясно, что она в себе таит. А пока этот день не настал, нечего и подступаться к здешним зарослям; самое большее, что можно оттуда вынести, это несколько цветочков в огромном ворохе травы.

Что же касается просвещенного общества, интеллигенции, она также ускользает от нашего понимания. Слишком много в ней заимствовано у иностранцев, и эти заемные черты не только заслоняют качества врожденные, но и порождают непоследовательность, которую мы не умеем правильно истолковать. Последние два столетия русская интеллигенция только и делала, что пристально всматривалась в цивилизацию западных стран и поочередно то подражала ей, то ее проклинала. В результате чувства образованных русских остались по преимуществу русскими, т. е. простыми и юными, идеи же, плод просвещения чисто западного, обрели экзотический оттенок. Отсюда — постоянный внутренний разлад, неверие в собственную цивилизацию, вечные метания между безыскусной природой и утонченными абстракциями.


...

К вечеру серый туман слегка рассеялся и превратился в полупрозрачную дымку, сквозь которую едва различимы зыбкие контуры равнины. Серые невспаханные поля под серым сумеречным небом простираются до самого горизонта — там глаз упирается в тоненькую светлую полоску. Поле наискось пересекает грязная дорога, она теряется вдалеке, у края земли, и, кажется, ведет прямо на небеса. Совсем рядом с железнодорожным полотном остановилась крестьянская телега; низкорослая лошадь стоит неподвижно, и длинная ее грива развевается по ветру. Подле лошади стоит мужик в истрепанном армяке и в лаптях; он смотрит вдаль, словно пытается что-то разглядеть в тумане.

Промелькнувшая картинка потрясла меня: крестьянин в лохмотьях показался мне настоящим символом русского народа, и эта мысль тотчас преобразила для меня весь пейзаж. Грязная дорога, разрезающая в вечернем полумраке унылую равнину и теряющаяся у светлой линии горизонта, — это дорога цивилизации, по которой идет народ-ребенок, безвестный мечтатель; на дороге полно рытвин, она постоянно петляет и все-таки неуклонно поднимается, идет вверх. А крестьянин в лаптях, устремивший куда-то туманный взор и не обращающий никакого внимания на проносящийся мимо поезд, это и есть воплощение русского крестьянского смирения: он не оглядывается назад, он движется вперед вместе со своей верной лошадкой, невзирая на расстояние, усталость, скуку; движется почти бессознательно, не торопясь и не теряя надежды; дорога грязна, ухабиста, тосклива, но все-таки она ведет вверх, к светлеющему небу...

Что же станется с этим мужиком, когда он одолеет подъем?



Дожив до 1939 года, Легра вполне мог считать, что получил ответ на свой вопрос: мужик "одолел подъем", да не пережил "великий перелом". Но еще прежде того, в 1915-1919 гг., француз, в качестве военного представителя сперва в царской, затем в республиканской, а после - в сибирской и "всероссийской" колчачковской армиях, мог вообчию наблюдать за тем, как "знания и деньги" переходят к "простому народу и среднему классу".




















































































































Tags: 19 век, Россия и ее история, Фото
Subscribe

  • Пятничные леди

    - двойная, будем говорить, доза, пусть я и против наркомании. Почему двойная? Потому что в этом посте (посту) будет сразу две фотоподборки из…

  • Эпохальный съезд

    - 8 съезд Трудовой Партии Кореи завершился на днях. Ура, что ли?.. Как говорится, если ты карикатурно толстый, пиздоглазый и с диабетом, то это не…

  • Слоны и набобы

    - принц Уэльский едет в Индию, 1875-76 гг. Настоящих набобов, впрочем, к этому времени в Индии уже не осталось - англичане их частью уничтожили,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 62 comments

  • Пятничные леди

    - двойная, будем говорить, доза, пусть я и против наркомании. Почему двойная? Потому что в этом посте (посту) будет сразу две фотоподборки из…

  • Эпохальный съезд

    - 8 съезд Трудовой Партии Кореи завершился на днях. Ура, что ли?.. Как говорится, если ты карикатурно толстый, пиздоглазый и с диабетом, то это не…

  • Слоны и набобы

    - принц Уэльский едет в Индию, 1875-76 гг. Настоящих набобов, впрочем, к этому времени в Индии уже не осталось - англичане их частью уничтожили,…