Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Category:

Европа в 1714 году

- карта и некоторые замечания к ней. Продолжение вот этого поста - пожалуй, можно сказать, что у нас начат новый цикл "непростой истории". Да.

Я надеюсь, что в серии этих "дипломатических зарисовок" удастся перекинуть пусть и хлипкий, но все же небесполезный мостик к событиям 21 века. А позднее - очевидно, это случится не ранее чем через двадцать больших постов - можно будет вернуться в прошлое и начать с древних греков. Видите, как много интересного нас ждет в следующем году? Как и прежде, я буду придерживаться достаточного свободного стиля изложения, не перегружая читателя излишними деталями, но определенно рассчитывая на то, что они способны читать.


1714 год.



Людовик XIV умер в 1715 году, оставив наследникам истощенную до предела страну, единственным союзником которой оставались кастильцы, фактически оказавшиеся в состоянии гражданской войны со значительной частью Испании, поддерживавшей не Бурбонов, а Габсбургов. Серия оглушительных поражений на суше и явная утрата достигнутого в прежние годы паритета с английскими и голландскими военно-морскими силами, означали, что грандиозные планы о создании новой универсальной монархии с центром в Версале потерпели крах.

Австрийские пушки обстреливали Марсель, а солдаты Евгения Савойского маршировали на Париж и война, начатая Людовиком для того чтобы достичь при помощи "поглощения Испании" европейского, если не мирового, лидерства, велась теперь только ради обороны собственных территорий. Унижение "короля-солнце" было велико - и вполне заслужено. Переживший крушение собственных надежд и последовательные смерти наследников (сына, внука и правнука), "великий монарх" сошел со сцены. Для Франции было бы намного лучше, если бы это произошло на четверть века раньше.

Испании новый "родственный союз" с Бурбонами тоже не принес ничего хорошего: помимо разорения страны из-за боевых действий развернувшихся на Иберийском полуострове между союзными (англичане, португальцы, голландцы, немцы и испанцы, в виде арагонцев, каталонцев и т.д.) и франко-испанскими армиями, они утратили положение великой европейской державы. В конечном счете, Бурбонам удалось удержать за собой испанский трон (во многом благодаря кастильской гордости, воспринявшей "бунт окраин" как вызов), но цена была непомерно велика. Испанцы лишились и Гибралтара, и собственной империи в Европе - современной Бельгии и Южной Италии, доставшихся австрийцам. Экономическому проникновению англичан в испанские владения за океанами уже нельзя было противостоять, а англо-португальский союз означал, что Мадрид уже не может, как в прежние годы, чувствовать себя в безопасности за Пиренеями.

Разумеется, испанцам потребовалось время для принятия нового положения вещей: едва только закончилась великая война, как они начали новую, надеясь отбить у Габсбургов хотя бы Южную Италию. Эта попытка была обречена на неудачу с самого начала - англичане разбили испанцев на море, а австрийцы - на Сицилии. Более того, против Мадрида выступили и французские родственники, ибо теперь, когда Людовик XIX был мертв, его внук Филипп V, испанский король, превращался из "младшего союзника" в угрозу французскому трону - если бы ему удалось добиться успеха, он, пожалуй, мог бы претендовать на власть над обеими странами.

Поэтому герцог Орлеанский, исполнявший при малолетнем короле Людовике XV (правнуке "великого монарха") обязанности регента, не колеблясь предпочел поддержать бывших врагов, а не бурбонского родственника. Крах Испании, ставший к 1719 году вполне очевидным, подвел черту под двухсотлетней эпохой в истории Европы, когда вся политика велась в тени двух "сверхдинастий" - Валуа/Бурбонов и австро-испанских Габсбургов.

Вышедших из клуба великих держав Испанию и Швецию заменили новые страны - Великобритания и Россия. Английское королевство, столетиями не игравшее в Европе особенной роли, начало свое возвышение с начала 16 века и столетием спустя уже представляло собой значительную силу, подлинное значение которой проявилось лишь в самом конце 17 века. Вильгельм Оранский, захвативший в 1688 году английский трон, умер в самом начале Испанской войны, а его супруга еще раньше, и королевой стала болезненная и малоспособная Анна - дочь свергнутого Вильгельмом короля Якова и сестра жены "узурпатора".

Некоторым казалось, что сменившая "немецкого короля" англичанка вновь вернет Англию в прежнее состояние внешнеполитического бессилия (вызванного тянущимся весь 17 век противостоянием монархии и силами, стоящими за парламентом), но этого не произошло. Английская олигархия крепко держала бразды правления, а королева Анна ничем не напоминала Марию Стюарт. Оказав еще одну услугу своей стране тем, что в немалой степени поспособствовала (своей явной безобидностью в глазах недоверчивых "скоттов") соединению Англии и Шотландии в Великобританию.

Ее смерть показала шотландцам насколько они ошибались, полагая себя в безопасности до тех пор, пока в Лондоне сидят "их" Стюарты: англичане пригласили на престол ганноверского курфюрста Георга, формально находившегося в родстве с королевской династией - его мать родилась в браке между немецким курфюрстом, тем самым "зимним королем" Богемии, и дочкой первого Якова, сына Марии Стюарт, унаследовавшего корону от официально бездетной Елизаветы и впервые соединившего в личную унию Шотландию с Англией. Однако, фактически он был и остался настоящим "немецким князем", не знавшим и не любившим своих новых английских подданных. Но теперь, когда личность короля играла в Англии уже куда менее значимую роль, все это не имело большого значения - в отличие от немецких войск, готовых на английские деньги воевать с кем угодно и где угодно. Они-то и подавили восстание шотландцев в 1715 году. Так к британском флоту добавились ганноверские полки.

Личная уния с Ганновером стала и прекрасным дополнением к морской мощи англичан, и в то же время, уязвимым местом в их политике - однако, вовсе не в такой большой степени, как это принято считать. Пусть Георг I и Георг II были в первую очередь немецкими правителями, а не королями Великобритании, их положение "парламентских монархов" не давало им возможности использовать английские ресурсы для защиты своих драгоценных курфюршеств в той же степени, что Ричарду Львиное Сердце и его предшественникам на троне, сражавшимся за свои французские владения. Союзный Ганновер был значим для Лондона, но вовсе не критически - и парламент никогда не забывал напомнить об этом. А начиная с Георга III британские монархи уже связывали себя с островным королевством.

Испанская война превратила Англию в великую державу и задала в ее политике принципы, которых Лондон будет придерживаться - с неизбежными исключениями и отступлениями - вплоть до начала 20 века. Ничего сложного в них нет - претендуя на деспотическое владение морями и океанами (из чего неизбежно проистекала экспансия в колонии остальных европейских держав - экономическая и военная) и "свободную торговлю" ("свободную", в первую очередь, для себя), англичане готовы были выступить против любого государства, способного попытаться бросить им вызов в этой стихии. И поскольку в 18 веке единственной державой могущей проводить масштабную программу военно-морского строительства и сравниться с экономикой островного государства была Франция, то англо-французское соперничество приобрело характер еще более длительного и глобального противостояния нежели борьба между Веной и Парижем.

Осознав, что лучшим способом войны на море является создание своему врагу множества препятствий на суше, англичане не затруднились найти средство против Франции, благо неумная внешняя политика Людовика XIV прекрасно подготовила почву для создания "великой коалиции". Поставив французов в ситуацию, в которой они вынуждены были вести неудачную сухопутную войну на всех своих границах, англичане немедленно бросили своих австрийских союзников, грозивших с победой в Испании стать слишком сильными. Выйдя из войны, Лондон оставил Францию и Испанию обессиленной, а Австрию - недостаточно сильной для того чтобы стать опасным конкурентом для Великобритании. Вместо Франко-Испании Бурбонов или Австро-Испании Габсбургов в Европе лежали развалины из политических надежд Парижа, Мадрида и Вены. Разобщенные, они никак не могли угрожать теперь морскому и торговому господству англичан.

Это подтвердилось и в уже упомянутом реванше испанского Бурбона, и в англо-австрийской "холодной войне" двадцатых годов: едва только император Карл попытался создать флот и основать торговую империю, как Лондон принялся чинить такие препятствия австрийским усилиям, что вскоре эта политика была совершенно оставлена и Вена обратила внимание на более неотложные нужды. Таким образом, к концу двадцатых годов политическое положение Европы определялось старым соперничеством Вены, усилившейся за счет испанских владений в Италии, своих побед над французами и турками, и нормализации отношений с имперскими князьями - и Парижа, с трудом, но сумевшего вытянуть ноги из Испанской войны, а также заменить в Габсбурга в Мадриде на Бурбона. Ставшая великой державой Великобритания готова была бросить свою мощь на весы этой борьбы, одновременно пребывая в приятном положении "третьего радующегося".

Не стоит, однако, полагать, что в Лондоне сидели какие-то особенные мудрецы, передвигавшие в тиши кабинетов фигурки на европейской политической карте. Английская политика определялась не каким-то секретным планом и даже не упоминавшимися принципами, ставшими очевидными для всех (включая и самих англичан) несколькими столетиями позднее, а такими прозаическими факторами, как географическое и экономическое положение. И, разумеется, ошибками врагов, приносивших куда больше пользы, нежели самые хитроумные внешнеполитические концепции - в свою очередь, находящееся в определенной безопасности островное государство могло позволить себе время от времени делать глупости, не ставя при этом под угрозу собственное существование.

...

В следующем выпуске наших экскурсов в историю европейской политики мы поговорим о Северной войне, российской дипломатии между Петром Первым и "веселой Елизавет", Прагматической санкции, событиях в Польше, возрождении Франции и возвышении Пруссии, войне за Австрийское наследство и положении в Европе накануне Семилетней войны. Это будет куда более объемный текст, поэтому кто не спрятался - тот якобит.

Tags: 18 век, Великобритания и ее история, Европа, Карты, Непростая история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 102 comments