Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Categories:

Февральская революция

- в городе-герое Москве. Февраль-март 1917 года.

Итак, в начале 1917 года в Российской империи случилась величайшая геомонархическая катастрофа столетия: "неожиданно" и "на пороге победы" рухнул царский режим - началось с погромов булочных, потом разбили полицию - казачьи сотни отказались усмирять (станичникам эта доброта потом аукнется, но кто же знал, как говорится), а затем, затем случилось главное - армия вышла из повиновения. Сперва солдаты Петроградского гарнизона, а затем генералы на фронте. Царь отрекся, монархия пала. О причинах столь быстрого (на деле не такого уж и быстрого, и далеко не столь предопределенного) развала мы уже не раз говорили, обратимся же к дневникам современников этих событий.

Б. Никольский, один из ранних идеологов черносотенного движения, писал 28 февраля, -

...телефон уже не звонит ни к нам, ни от нас, и неизвестность о происходящем полная... я не вижу ничего сверхъестественного: полный хаос, Ходынка, и все решит организованная сила. В Петрограде и вообще в тылу ее нет. У мятежников ее нет. Это просто бунт черни, застигший всех врасплох. Ни плана, ни программы, ни идеи, ни руководства я не вижу. Плохо будет, когда подойдут верные войска...
Из наших окон все видно, как из ложи. Толпа трусливая, неорганизованная и присматривающаяся к безнаказанности. Солдаты бродят без оружия... выглядят самыми убогими запасными.
У нас под окнами убили черносотенную старуху, обличавшую бунтующих солдат.



Никольский, о котором мне давно хочется поговорить ("человек, который всегда давал фатально неверные прогнозы") был настроен достаточно оптимистично - в те дни "петроградская революция" его не слишком страшила. Не страшила она и народного социалиста, известного историка С. Мельгунова. 28 февраля 1917 года, -

...идет братание войск с народом, от умилительной, идиллической картины публика плачет. Сейчас присоединился к восставшим на Васильевском острове Финляндский полк, который долго отбивался. Все офицеры положили оружие, кроме одного капитана. Полковник и батальонный убиты...
Вышли на улицу. Толпа солдат, которые салютуют выстрелами. Едут автомобили, наполненные вооруженными солдатами и рабочими с красными флагами, которые встречаются криками «ура». Дальше число автомобилей увеличивается – десятками снуют легковые, грузовые, бронированные...
На льду солдаты, которые опровергают слухи, что идет какое-то пьянство.
Пошли по Невскому до Знаменской. По Садовой выезжает автомобиль, объявляющий, что за ним идут с музыкой вновь присоединившиеся три полка. Дикий энтузиазм. Затем встречаем с музыкой хорошо выстроенную юнкерскую школу. Перед Аничковым дворцом только один дворник. Какой-то интеллигентный рабочий держит речь толпе: «Нам не нужен Николай Романов и великие князья. Когда устроим свою власть, тогда придем сюда – пусть тогда выходят великие князья». Масса вооружена берданками, саблями, но не в большом количестве. Иногда с чердаков раздаются выстрелы, сейчас же начинается расстрел и обыск. Тут легко могут быть недоразумения, начинают палить во все стороны, а в публике начинается паника....
В Петербурге нет ни полиции, ни попов. Первый день русской революции прошел спокойно, а что будет дальше?



А дальше партия народных социалистов будет отстаивать углубление революции, отчаянно бороться с правым реваншем и пытаться убедить большевиков не захватывать власть. Никольский окажется на службе в красных (где его и расстреляют), а Мельгунова, на его счастье, из Советской России вышлют. После этих бурных событий он станет умнее и будет последовательно отстаивать невозможность каких-либо соглашений с партией Ленина-Сталина.
Но что же в Москве? Там, как и в остальной империи, все прошло не в пример спокойнее чем в Петрограде. Бесхитростный и очень добрый Н. Окунев, далекий от политики человек умеренных взглядов, 1 марта записал в свой дневник впечатления от московских событий, -

В первом часу дня пошел «куда все идут», т. е. к Думе. И, начиная еще от Лубянской площади, увидел незабываемую картину. По направлению к Театральной и Воскресенской площадям спешили тысячи народа обоего пола, а в особенности много студентов и учащихся. С высоты от Лубянского пассажа вдаль к Охотному ряду темнела оживленной массой, может быть, стотысячная толпа, И между пешеходами то и дело мчались в разных направлениях грузовые и пассажирские автомобили, на которых стояли солдаты, прапорщики и студенты, а то и барышни, и, махая красными флагами, приветствовали публику, а та, в свою очередь, восторженно кричала им «ура». Лица у всех взволнованные, радостные — чувствовался истинный праздник, всех охватило какое-то умиление. Вот когда сказалось братство и общность настроения. А я, стар уж что ли стал, чуть не плакал, сам не зная от чего, но, во всяком случае, не от «сжигания старых богов» и не от любви к новым, которых, по совести сказать, ни я, да и многое множество москвичей пока достоверно не знает. Опять на площадях кружки и среди них чтение каких-то листков. Но за общим гулом трудно разобрать, что там в них... И над всем этим волнующимся морем голов сияет великое солнце. Что оно — радуется этому движению или подсмеивается над ним, как над несбыточной мечтой? И сколько оно на своем веку перевидало таких «революций», и сколько еще увидит!..
Мороз трещит вовсю, и как только попадешь в тень от зданий, то чувствуешь его и оставляешь «позицию», так делают все, а если бы было тепло, то собрание народа было бы, может быть, в пять раз больше. Но и теперь его столько, сколько никогда не бывало. Настроение не падает, разъезды «революционных» солдат и студентов не прекратились и вызывают со стороны народа крики «ура», маханье шапками и платками. Необычайные картины: у солдат в одной руке ружье или шашка, а в другой красный флаг; или так: солдат и студент идут обнявшись, и у солдата флаг, а у студента ружье. На Театральной и Воскресенской площадях, на фонтанах, трамвайных станциях и на кучах снега густо засела молодежь, и где-нибудь на высокой точке обязательно торчит красный флаг. К Думе близко подойти невозможно, но видно, что у подъезда ее стоят пушки и шеренги солдат и, как говорит, они охраняют не Царское правительство, а занятия «революционного комитета», который целый день заседает в помещении Думы и сносится со старыми властями, с войском, с Госуд. Думой и с своими агентами — разбрасывающими, расклеивающими, читающими и говорящими своими словами новости и распоряжения. Я лично слышал одного такого, который, бегая по кучкам, торопливо восклицал: «Товарищи, погромы, безусловно, воспрещены, и если они начнутся, то их сделают переодетые городовые»…


...

Типичная картина тех дней - вооруженный саблей студент и туповатый солдат конвоируют "врага народа" - то ли переодетого жандарма, то ли какого-нибудь "известного на всю улицу" черносотенца.










































































Tags: 20 век, Гражданская война в РИ, ПМВ, Россия и ее история, Фото
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 44 comments