Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Богемцы, чехи и чаши

- гуситские войны (1419-1436 гг.). Предыдущая часть, вместе с надеждами императора Сигизмунда на богемский блицкриг, лежит тут.

Кто мы?
Войско императора Сигизмунда!
Куда мы идем?
В Богемию!
Что мы будем там делать?
Бесславно проигрывать и разбегаться!
Это мои парни!..



Большой (но весьма простительной) ошибкой будет считать, что Гуситские войны это исключительно чешская война с имперской интервенцией. Не совсем так, ведь основным физическим наполнением этих кампаний являлось уничтожение чехов чехами - после каждого победоносного сражения вырезался тот или иной городок. Можно оправдать захват церковного имущества, произведенный при полной поддержке всех участвующих в конфликте сторон, но уничтожение целых городов мы приветствовать не можем никак. По сути это была война чехов с богемцами, сиречь сохранившего язык и обычаи предков сельского населения с принявшими более высокую культуру горожанами, разговаривавшими на немецком. Бюргерам вовсе не улыбалось жить в оторванном от католического мира государстве еретиков, лишавших их имущества и жизней - и они восставали, убивая таборитов при каждом удобном случае. Последние отвечали на это массовой резней, принявшей впоследствии предупредительный характер. В дальнейшем линия фронта сместилась в сторону умеренных и радикалов, став новым витком борьбы, уже между победителями 1420 г.
Увы, совпадение различных факторов - натиск на Европу турок, ослабление Тевтонского ордена, тактическое превосходство многочисленной и хорошо вооруженной (теперь) таборитской армии, - сделало уничтожение радикальных мятежников крайне трудновыполнимой задачей. По справедливости всех их, разумеется, следовало перебить как бешеных собак, но у высших сил свои планы и эта новая Швейцария еще попила немало крови, покуда не выгорела без остатка.

Вторая попытка
В 1421 г. гуситы еще не считались неодолимыми, благо их при случае (отсутствию возвышенностей, вагенбургов или Жижки) жестоко побивали отряды имперских войск, но проблема явно вышла за границы приемлемого. В самом деле, какие-то мужики уже как второй год сопротивляются императору, его рыцарям и самому Папе Римскому! Еретический ИГИЛ (организация запрещенная в Священной Римской империи) союз - и не где-то там, в палестинах тулузах, а прямо здесь, посреди империи. И, что ужасно - мужиков поддерживает приличная публика: мелкие (очень) дворяне и прочий бедный городской люд. Именно они позволили вооруженным мятежникам стать силой, с пушками, бомбардами и алебардами. К счастью, еще более приличная публика (дворяне покрупнее, горожане побогаче) допускать своих немытых защитников в дела управления королевством не собиралась, а потому у имперской власти существовал известный простор для маневра. Поражение крупного гуситского отряда, попытавшегося было вторгнуться в Саксонию, в бою с воинственным и сварливым маркграфом Фридрихом также сулило хорошие перспективы во втором натиске на мятежников. Сигизмунд решил использовать возникшие между чашниками и таборитами разногласия, начав осенью 1421 г. новые операции. Сам он покуда выезжать в еретическое королевство не решался - а вдруг выйдет плохо? тогда лучше не ехать! с другой стороны, кто осудит победоносного императора, если он посетит отвоеванную для империи и церкви страну? вот так-то!
Имперские войска (со значительной польско-венгерской компонентой) осадили пограничный город Жатец, прямо у саксонских рубежей. На этот раз Жижке не удалось пожать лавров побед, прошлые успехи сделали его излишне прямолинейным, а быть может сыграла свою роль и слепота - так или иначе, но табориты уступили и отступили. Прямые атаки на позиции осаждающих им не удались, а коннице врага удалось взять некоторый реванш, вволю порубив ненавистных противников. Так что пришлось Слепцу поспешно отступать. О размахе неудачи говорит тот факт, что табориты остановились только у Праги, где в точности повторили прошлогоднюю тактику: выстроили лагерь и окопались. Не готовые к серьезной осаде имперцы попросту не смогли реализовать свой успех - не было материальных средств, не было численного превосходства, не было императора за спиной. Несколько дней неуверенных стычек - и рыцари убрались восвояси, оставив Жижку в стратегических победителях. Добавим - вполне заслуженно. Его войско, собранное, что называется, из праха, демонстрировало прекрасную устойчивость и управляемость: совершить организованный отход после первого крупного поражения и суметь отразить новые атаки - достижение намного выдающееся нежели какая-нибудь победа над не слишком умным противником в оборонительном сражении.
Сигизмунд, очевидно, негодовал. Наметившийся перелом испортила постыдная нехватка силы воли - ну куда полякам брать Прагу? у них этого никогда не выходило. Следовало все-таки возглавить новый удар самому. К счастью, время еще было - Сигизмунд сложа руки не сидел и, покуда имперская рать маршировала от Саксонии и обратно, сумел собрать достаточно большое войско (выручили венгры). Вновь, как и в первой кампании 1420 г., первой его целью стал уже известный нам Куттенберг, население которого (немцы, чешские католики и германоязычные) никак не желало оставаться в гуситском раю, справедливо опасаясь переименования своего города в Кутна-Гору или в что-то не менее мерзкое. Не надеясь уже на быструю победу, император небезосновательно полагал, что найдет в достаточно большом и богатом городе радушный примем - для осады Праги требовался надежный тыл, да и продемонстрировать лояльным подданным, что они не брошены тоже требовалось. Но, сначала город нужно было занять, ибо после фиаско 1420 г. все верные Сигизмунду горожане притихли под тяжелой дланью победивших гуситов. Жижка без особого труда разгадал маршрут сигизмундового вторжения (в Богемии все дороги вели к Праге), а потому подошедшим к городу имперским войскам представилась до боли знакомая картина - ощетинившийся пушками лагерь таборитов. Чешский полководец уже подметил нехитрую особенность гуситских войн - атакующий всегда проигрывает, а потому собрался преспокойно отразить возможный натиск крестоносцев привычным ему способом. Но тут случилось предвиденное-непредвиденное - не желавший падать в кутно Куттенгберг восстал и уничтожил таборитский гарнизон. Некоторые полагают, что этот мятеж против мятежа был частью стратегического плана императора, но у жителей и без всякого золота Сигизмунда было немало поводов и причин для восстания: начиная с религиозных и заканчивая экономическими. Поэтому нельзя не заметить, что Жижка поступил достаточно опрометчиво, не сумев удержать под своим контролем потенциально враждебный город. Теперь он, исключительно по своей вине (присовокупим сюда заслуженно кровавую репутацию таборитов), очутился в крайне незавидном положении: с внешней стороны его поджидали войска императора, позади ярились восставшие жители Куттенберга. Более того, эти подлецы открыли ворота и впустили венгерских солдат императора, так что дело запахло новыми кострами.
Что бы сделал иной, менее суровый и слепой полководец на месте Яна? Он бы заплакал, а потом, в зависимости от темперамента, сдался бы или погиб с честью, утащив за собой всю армию. Жижка такие перспективы не рассматривал, что называется, в упор. Покуда враги радовались, заранее предвкушая победу и окончание войны, табориты пошли на прорыв из кольца. Чешские легенды говорят нам о невиданных подвигах артиллерийских возов, будто бы ворвавшихся в ряды неприятелей и сеющих там смерть. Все это ерунда, равно как и некая победа таборитов, одержанная во время отступления. Другое дело, что они сумели воспользоваться радостным предрассветным сном врага и в полном боевом порядке вышли из окружения, захватив свои пушки и возы. Имперцев ошеломило не то, что табориты стреляли из орудий, а то, что они сумели так быстро сориентироваться в изменившейся обстановке, четко и уверенно сманеврировать, не допустив при этом никакой паники. Как же у них вышло такое чудо? Дисциплина и хорошее командование творят чудеса - один слепой полководец во главе фанатичных крестьян оказался сильнее чем многоязыкое воинство во главе с императором. Не успевшие подготовиться и не решившиеся на атаку имперцы возмущенно наблюдали за тем как их добыча уходит буквально из под носа. Они еще не поняли, что их победа стоит намного меньше поражения гуситов.
Итак, Куттенберг был взят, воинство Сигизмунда решилось зимовать, но и тут Жижка сумел испортить императорскую кухню. Вместо того, чтобы преспокойно ожидать новой весенней кампании следующего года, табориты нападали на мелкие вражеские отряды, всячески тревожа солдат императора. Теперь, после нескольких больших битв, Жижка окончательно приноровился к своему воинству, теперь его не пугала мысль даже и о большом полевом сражении с Сигизмундом. Легенда о непобедимом Слепце родилась, оказывая на имперцев влияние схожее с тем, что чуть позже вызовет в англичанах французская Дева-Воительница - Жижку боялись. Для таборитского командира даже сделали специальную повозку, что-то вроде гуситского карроччо (+7 к боевому духу). Неожиданно для всех (опять, опять!) Куттенберг стал не отправной точкой для осады Праги, а западней, ловушкой, гибельным местом. Доставалось именно венграм, чья конница потерпела серию неудач в боях с таборитскими отрядами - следствием стал поспешный уход значительной части войска императора на зимние квартиры, подальше от Куттенберга и Жижки. И Сигизмунд - через несколько месяцев занятия города - принялся отступать, по пятам преследуемый врагами. На его попытки развернуться и растоптать многочисленного и презренного противника они отвечали выстрелами из пушек: буквально из ниоткуда возникали деревянные стены возов, появлялся вагенбург-табор. Все было напрасно - имперцы проиграли еще одну кампанию, причем теперь неудачу нельзя было списать на случайные факторы, гуситы попросту оказались лучшими во всем. Финальной катастрофой второго похода крестоносцев стала неудача при Дойчброде (Немецком, да-да, Броде) - активно преследовавшим врага таборитам достался не успевший переправиться обоз императорской армии, не менее пяти сотен повозок! В качестве иллюстрации чем феодальное войско Сигизмунда отличается от передового таборитов, последние опять вырезали население городка, имевшего несчастье находиться возле места сражения.

Собственно, стороны: человек универсальной европейской культуры, воин-гуманист и чешское быдло, с помощью адских смесей убивающее христианских воинов


Чаши и табор
А что поделывали чашники, покуда табориты выпивали пыль и дух из цветного ковра императорской армии? Почему на поле боя не видать рыцарской чешской конницы, сформированной из дворянства? где она, ау?! У нее не было мотивации, точнее она была направлена в другую сторону - чашники делили имущество. Чье? да германоязычных чехов, лояльных новому королю Сигизмунду и католической церкви. Наконец, были и просто немцы - их тоже грабили. В этот дивный процесс перераспределения собственности и имущественных прав табориты, с их несколько прямолинейным подходом ко всем вопросам бытия, никак не вписывались. Чашники, в будущем, собирались заключить соглашение с Римом, как-то примириться с империей и зажить в своем королевстве - десятки тысяч крестьян-фанатиков, научившихся убивать при помощи пороха благородных рыцарей, откровенно пугали этих респектабельных господ. Кроме того, в Праге все еще оставались вожаки дефенестрации, а вдруг они захотят повторить такое, но уже с самими чашниками? Так как физическое уничтожение прошлой администрации не принесло горожанам ничего хорошего, значительно улучшив лишь положение администрации нынешней, то вожаки толпы, на которых эти благотворные последствия не распространились, снова распаляли своих слушателей, в общем и целом агитируя в пользу таборитов. Наиболее видным из них был тот самый проповедник, что когда-то вел народные массы к ратуше, мирно просить за арестованных гуситов. Теперь времена были другие, намного суровее, а потому сидящие в городском совете не стали ждать, а наоборот - сами позвали патриота проповедника в ратушу, поговорить. Там ему быстро отрезали голову, отчего он и умер. Да и кому нужен безголовый, немой вожак? В сущности, случившееся еще один пример-иллюстрация: чтобы казнить Гуса потребовался целый собор, а вот противники этого произвола действовали много быстрее и решительнее.
Конечно же, убийство вскоре перестало быть тайной - как говорят, кровь проповедника чудесным образом истекла из ратуши, открыв людям глаза - и вот уже какой-то смельчак бежал с его головой в руках, воспламеняя люд. Увы, на этот раз толпу немилосердно изгнали с площади, немного поколов и порезав. Дело, видимо, закончилось бы нашествием таборитов и новой резней, но тут в охваченное смутой королевство прибыл один литвинский князь-голубь мира. Для того, чтобы упростить нам дело его тоже звали Сигизмундом: ты за кого, за короля Сигизмунда или за наместника Сигизмунда? - спрашивали суровые чехи менее суровых, немилостиво карая их за неправильный ответ. В чем же дело? Мы помним о том, что еще в самом начале богемской каши гуситы инициировали смещение императора Сигизмунда с богемских королей - он-де был виновен в смерти Гуса, считал их еретиками, был германец, а еще зверолик и гневлив. Но сместить короля - легко, гораздо труднее сыскать на его место другого, особенно когда смещенный не в земле, а очень даже живой и активный. Надо сказать, что выбор у гуситов был невелик: почти всеми окрестными землями в качестве короля уже правил император Сигизмунд, а других реальных кандидатур на горизонте, что-то не виделось. Обратились было к польскому королю, но тот благоразумно отказал - он опасался имперцев, тевтонцев, литовцев и собственных поляков, не желая ради химеры жертвовать положением и тщательно выстраиваемой репутацией католика. Кроме того, ему, как королю шляхты, без меры поощрять гуситский эгалитаризм было попросту опасно.
Тогда чехи обратились в Литву и были вознаграждены. Литовский князь Витовт, вообще склонный к грандиозным прожектам, был не прочь половить рыбку в мутной богемской воде - и решился аккуратно прощупать почву. Королем он, вроде бы, стать согласился, но сам в Богемию, разумеется, не поехал. Для этих целей и был выбран новгород-северский князь Сигизмунд Корибутович, которому дали несколько тысяч всадников, присвоили должность королевского наместника и отправили в Прагу, с общей задачей разобраться в обстановке. А вдруг и правда получиться у Витовта стать ну хоть каким-нибудь королем, пусть даже и богемским? В мае 1422 г. литовская конница была в Праге. Князь как-то сумел приостановить начавшуюся было междоусобицу - Жижка не рискнул атаковать первого появившегося у королевства союзника, да и против кандидатуры далекого литовского князя особых претензий не имел. Чашники же и вовсе были рады появлению собственного короля, считая это началом возвращения к нормальному укладу. Войны не случилось, за голову зачинателя дефенестрации отомщено не было. Начавшийся уже было разваливаться гуситский лагерь единодушно признал литовца наместником своего короля, а далекие восточные воины успели поучаствовать в нескольких операциях таборитов. Казалось, что тучи над еретическим королевством рассеялись.
Но тут выяснилось, что мнение международного католического сообщества было для правителя Литвы намного важнее чем эфемерная поддержка чашников, таборитов и вообще всех чехов скопом. Для императора, неожиданно для себя вынужденного вести беспримерно упорную войну в собственном королевстве, появление в этих разборках какого-то дикаря из полуязыческих земель на границах мира было уже последней каплей. Он, правитель Священной Римской империи, и без того должен тратить свои силы не на османскую угрозу или итальянские дела, а для того, чтобы одолеть презренных чехов с их слепым вожаком - и тут, как будто всего вышеперечисленного было мало, появляется какой-то князь из какой-то Литвы и называется наместником нового короля! Возмущению Сигизмунда не было границ - это, в конце-концов, уже за гранью здравого смысла, богемский трон его по праву, в чем дело? Где, черт побери, католическая солидарность? Папа Мартин всецело разделял чувства обуревавшие римского императора, аппарат римской курии принялся за дело - Витовта совершенно верно называли подонком худшим нежели османский султан, ведь последний был мусульманской собакой и злом по умолчанию, тогда как далекий литовец корчил из себя христианина, выпрашивал для своего народца статус королевства, а сам! сам - помогал еретикам сопротивляться первому католическому государю мира! В общем, шум поднялся такой, что перепугавшийся Витовт, которому вовсе не нужны были такие внешнекатолические трудности, с польским королем по соседству, дал команду возвращаться. Литовцы Сигизмунда, вместе со своим князем, помахали ручкой и убыли восвояси зимой 1422 г., но их командир хорошо запомнил, что в этой местности выбирают в короли любого, было бы желание.
Новоявленные союзники удалились, но старые проблемы остались с чехами. Недвусмысленное поведение Витовта показывало какого мнения он был о достоинствах чешского трона, а потому вопрос оставался открытым, равно как и борьба за влияние между чашниками и таборитами. Теперь уже привыкших решать все вопросы с помощью насилия и убийства чехов ничего не сдерживало, так что война с империей обернулась змеей кусающей себя за хвост.
Чашники безусловно контролировали Прагу, но в поле царствовали табориты. Первое сражение произошло в апреле 1423 г. у Горжиц - люди Жижки как всегда засели на холме и в вагенбурге, а чашники, тоже как всегда, попытались их оттуда выбить и были разбиты. Разбиты, но не уничтожены - в конце-концов за ними стояла Прага, с ее укреплениями. Жижка не собирался повторять ошибки Сигизмунда и терять свою репутацию под ее стенами. Почти весь 1423 г. его войска провели в малой войне, занимая один городок за другим. Впрочем, доводилось им терпеть и неудачи, хотя последний крупный бой в этом году они выиграли, отбив попытку чашников вернуть потерянный город. Собственно говоря, в этой войне табориты чувствовали себя как рыба в воде - заниматься приходилось тем же чем и раньше, только рыцари и всадники теперь были свои, чешские. Воевать против чашников, не располагавших ресурсами Сигизмунда, было легко и приятно - настолько, что наскоро заключив перемирие со внутренним врагом Жижка выбрал вторую половину этого года для вторжения в Венгрию.
А почему бы и нет? Не воевать же все время в Богемии, в самом деле? Венгерского нам в чаши!Почему бы Сигизмунду не не стать еще одним королем, теперь венгерским? Кроме того, кажется, что слепой воитель воевал против чашников вполсилы, как бы нехотя - здоровье и возраст позволяли ему довлеть над злобой дня, а потому он обратился к делам внешним, для славы отечества. Есть некое общее правило, заставляющее всех помешанных фанатиков стремиться распространить свое влияние за пределы положенные географией, политикой или природой - иначе они не могут. И табориты зашагали в Венгрию. Там их ожидала давно заслуженная катастрофа - выяснилось, что защищаться на своей земле против немногочисленных императорских войск намного легче, нежели завоевать целое королевство. Выйдя к Дунаю воины Жижки обнаружили там большое и хорошо укрепившееся войско венгерского короля. Вокруг тоже была чужая земля, на ней стояли чужие крепости, а позади были чашники, только и ждущие чтобы табориты сломали себе шею где-нибудь подальше от них. Слепота обострила у нашего героя чувство опасности, как бывший разбойник он очень хорошо знал когда надо делать ноги, а потому чехи принялись стремительно отступать, по пятам преследуемые венграми. Последние, наслышанные о боевых оборонительных качествах своих врагов, не делали попыток атаковать, но нещадно рубили всех отбившихся от главных сил и постоянно тревожили отступавших обстрелами, в том числе и из бомбард. Потери в людях были велики, но еще больше пострадала репутация: взбодрившиеся чашники немедленно начали остановленную было войну.
Жижке потребовалось несколько месяцев чтобы привести свое воинство в божий вид. Его противники, воевавшие с известным успехом, предоставили необходимое время, за что и поплатились летом 1424 г. у Малешова. В который раз Жижка применил свою обычную тактику - холм, вагенбург - и в который раз его противники купились на это. В оправдание чашникам можно сказать лишь то, что у них попросту не было такого богатого боевого опыта как у воинов Сигизмунда, а популярных военных экспертов тогда попросту не существовало. Воинство чаши пошло в атаку, сверху орали, палили и рубили табориты, а в финале на бедняг покатились сухопутные брандеры - специально груженные всякой гадостью возы. От всего этого значительно поредевшее войско чашников попросту разбежалось и развалилось. Казалось бы теперь ничто не мешало Жижке перевешать в Праге своих противников, но он не захотел затягивать дело, опасаясь, что активный император ударит в самый неподходящий момент. Так что Слепец принялся заключать соглашения с проигравшими, принимая всех под свою руку - он готовился вести их в Моравию, громить тамошних католиков. Последним наверняка бы пришлось худо - отбить нашествие идущих вместе гуситов они бы не сумели, но у судьбы были свои планы на моравский поход. Случилась чума и табориты осиротели: осенью старого бандита Жижки не стало. Что сказать? это была великая личность, положившая немало камней в дорогу до ада.
Фракция таборитов, которую он во многом не одобрял (как мелкий феодал и пожилой человек), немедленно переименовывалась в марксистов-ленинцев сироток, а частью померла от чумы, унесшей их покойного вождя.

Император Наполеон Сигизмунд покидает Москву Куттенберг


Жижка помирает, чаши просит


Бог троицу любит
Между тем, покуда в Богемии рубились, мирились и умирали от чумы, имперские власти в лице Сигизмунда собирали новый крестовый поход. Теперь, когда главный смутьян мертв и его душа отправилась в ад, дело было за малым - привести еретиков и мятежников в империум обратно. Тем более, что они, мятежники, вовсе не давали забыть о себе: нападали большими и малыми отрядами на границах королевства, и вообще вели себя заносчиво.
Новый поход начался (и закончился) в 1425 г., с попытки освободить осажденный Ауссиг (Усти-на-Лабем - вы серьезно?) - этот город на севере современной Чехии удерживался саксонским гарнизоном и местными жителями, обложенными таборитами. Воинство австрийского эрцгерцога (нам пишут о 100 т., на деле около 8 т.) подступило к Ауссигу, наткнувшись на знакомый до боли табор, который - вы уже догадались! - стоял на возвышенности. Таборитов было в 2 - 2,5 раз больше, по танкам возам они и вовсе господствовали - пять сотен боевых повозок опоясывало их лагерь. Австрийский зять императора уже имел печальный опыт борьбы с этим неродовитым противником (именно его люди осаждали первый Табор и были рассеяны в ночном бою), но был настроен решительно. Спешившиеся немцы дошли до повозок, разбили связывающие их цепи и ворвались было в лагерь... но, увы, лишь за тем, чтобы обнаружить засевших внутри него стрелков, паливших в упор из-за своих павиз и укреплений. Таборитивший с молодых лет новый командир сироток Прокоп Голый (бывший проповедник с бритой макушкой, откуда и погремуха прозвище) решил подстраховаться и выстроил укрепление внутри лагеря. Хотя, думается, что решающую роль сыграло не это, а психологическая готовность таборитов драться до конца: примеры когда защитники вагенбурга в паники бежали после первой бреши в обороне были достаточно распространенным явлением. Для австрийцев, посчитавших главной задачей пробиться внутрь табора (ибо это не удавалось их предшественникам), подобная решимость неприятеля оказалась крайне неприятным сюрпризом. Надо отдать им должное, они не дрогнули и сумели перебить множество врагов в ближнем бою, но тут с флангов ударили таборитские резервы - сказалось общее численное превосходство. Началась сеча, без всякой надежды на победу и даже жизнь: пленных крестьянские армии традиционно не брали. Как минимум треть армии эрцгерцога была уничтожена в тот день, оставшиеся бесславно отступили: кровожадные чешские хронисты пишут о том, что многих из них убили местные жители, но это вряд ли - в бою была уничтожена только часть армии, эрцгерцог и остальная часть войска уцелели, так что крайне маловероятно, чтобы хорошо вооруженные люди погибли от деревенских олухов, которых и в табориты-то не взяли. Впрочем, нет сомнений, что местные наверняка ограбили и убили многих из малого народца австрийской армии, а также сопровождавшей ее развеселой публики, включая девиц легкого поведения. После победы гуситы совершенно уничтожили Ауссиг (мстя за тяжелые потери, которые, возможно, даже превысили немецкие) и вновь попытались перенести войну на территорию врага: полезли было в Австрию, но были отбиты - это покуда была лишь небольшая проба сил. В любом случае, печальное завершение вояжа эрцгерцога стало новым потрясением для всех честных людей Европы: по католическому миру распространились слухи о том, что сатанинские повозки выстраиваются в пентаграммы ужасные буквы, призывающие на помощь самого диавола. В общем-то, где-то так оно, видимо, и было - иного объяснения я не нахожу.
А что в самой Богемии, кто правит ею после смерти Жижки? Если на первую роль в таборитском войске выдвинулся Прокоп Голый, то в Праге закрепился Сигизмунд. Спокойно, отложите цепы! Наш Сигизмунд, из Новгород-Северского! Да, он вернулся - с тысячью бойцов, проклятием Папы и отлучением от церкви, а также конфискацией всего имущества и владений в Литве. Теперь наместник действовал на свой страх и риск, явственно собираясь стать королем Богемии - терять ему было нечего. За неимением иных кандидатур его признали пражаки, действовавшие теперь отдельной группой, но, как правило, все еще союзной чашникам. Вообще, внутренние положение Богемского королевства в рассматриваемую эпоху было достаточно запутанным, но нам достаточно понимать, что табориты по прежнему были наиболее решительно настроенной на разрыв с католическим и имперским миром силой, тогда как все остальные желали закончить революцию прекратить тяжелую борьбу ценой компромисса в том или ином виде: процветающая когда-то Богемия была доведена до крайней степени разорения, а ведь война и еще и близко не напоминала Столетнюю.
Сигизмунд Корибутович попытался поиграть в большую политику, но его попросту игнорировали. Даже польско-литовские друзья. Отчаявшийся князь тайно писал своему тезке, предлагая отступного за признание его королем, но гордый император и не подумал отдавать корону какому-то выскочке. Он уже собирал четвертый Крестовый поход для усмирения непокорных зулусов подданных.
Tags: 15 век, Гуситские войны, Простая история, Священная Римская Империя
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 44 comments