Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Удивительный сон

- прусский король Фридрих II, как и всегда зимой, проснулся к шести утра, позволив себе поспать на час дольше чем летом. Шел февраль 1743 г., мирная передышка между Первой и Второй Силезскими войнами. Король еще не выиграл битву при Кессельсдорфе и, не заимев прозвища Великий, мог спать спокойно. Вчера он допоздна работал с русскими бумагами, присланными вечным (сидевшим в Петербурге уже почти два десятка лет) прусским послом в России Мардефельдом.
Аксель фон Мардефельд наблюдал как гвардейцы посадили Екатерину I на престол, как возвышался светлейший князь Меншиков, как он пал, после неудачных затей с курляндским герцогством и обручением нового императора-недоросля Петра II со своей дочкой. Посол видел как семейство Долгоруких принялось, после падения Меншикова, писать второй том его глупости, затеяв со стремительно деградировавшим царем-подростком ту же игру... Чуть позже была жалкая попытка завести в империи шведские порядки, порванные, под крики гвардии, кондиции верховников и относительно долгое и стабильное правление суровой Анны Иоанновны. После ее смерти все опять завертелось в хороводе: возвышение фаворита Бирона в регенты, его падение, отставка столпа-фельдмаршала Миниха, краткое правление кроткой регентины Анны Леопольдовны при малютке-царе и патриотическая русская революция цесаревны, ставшей в ноябре 1741 г. императрицей Елизаветой.

Elizabeth_of_Russia_in_cordergardia

Последнее особенно интересовало прусского короля, ведь после отставки (а при новой власти и опале) Миниха, у Пруссии почти не осталось могущественных друзей в Петербурге... Конечно, ушел и главный сторонник (создатель) австро-русского союза Остерман, а сама Елизавета пришла к власти благословляемая его, Фридриха, союзниками французами (и шведами), но все же, все же... Послу было о чем рассказать: революция, произведенная упитанной цесаревной при помощи решительной ночной атаки, не пожелавшей выступать на войну в далекую Финляндию гвардии, на регентину, ее мужа генералиссимуса и императора в колыбели, удалась. Ночные нетопыри и совы, облепившие, по выражению российского официоза, престол, были низвергнуты молодецким штурмом 300 гвардейцев во главе с Елизаветой.
Зимний дворец пал, а вместе с ним пала и тирания иностранцев! Виват! И спасибо патриотам! Гренадеру Грюнштейну, обеспечившему поддержку преображенских масс. Доктору Лестоку, курсировавшему между цесаревной и послами некоторых дружественных держав - маркизом де ла Шетарди и бароном фон Нолькеном. Генерал-фельдмаршалу Ласси, на подмогу которому должны были выступить элитные полки. Наконец, самое большое спасибо командующему патриотически настроенной гвардией принцу Гессен-Гомбургскому, обеспечившему спокойствие в столице. Конечно, были и другие патриоты - будущий канцлер Бестужев-Рюмин или камер-юнкер Разумовский, но, увы, первый был несколько скомпрометирован своим шпионством для главного немецкого тирана Бирона, а второй вообще был из гордого сословия пастухов Малороссии.
Победоносные ночные гвардейцы были собраны в лейб-компанию, элитную гренадерскую роту Преображенского полка, призванную недопустить повторения того, благодаря чему, собственно, и была создана лейб-компания. Храбрая императрица, ставшая капитаном этой роты, спокойно правила под охраной своих молодцев, окруженная любовью и благодарностью спасенного народа. Правда, почему-то, по свидетельству Мардефельда, почти совершенно перестала спать по ночам и постоянно переезжала из резиденции в резиденцию.
В общем, и королю, и его послу было над чем поломать головы. Последним известием из далекой России был указ Елизаветы, строго-настрого приказавшей своим подданным надевать немецкое, а русского платья и черкасских кафтанов никому не носить. Под этот указ, традиционно для имперской России, не попали лишь попы да крестьяне - да и трудно было бы раздобыть столько европейской одежды или сбрить столько бород.
Засыпая, король вспоминал как когда-то, будучи кронпринцем, переписывался на литературные темы с Бироном, через саксонского посла. Фридрих любило чтение и постоянно просил прислать ему новых русских книг, ибо, несмотря на приличную библиотеку, кронпринцу хронически нечего было читать. Под книгами тут следует разуметь деньги.

Когда Фридрих открыл глаза, то сразу понял, что проспал. И немедленно удивился, да так, что даже забыл разгневаться на то, что его не разбудили. Уже совсем светло, а в замке Шлосс - что, все спят? С ума сойти. Где Эйхель, где, черт побери, хотя бы один из семи слуг и пажей? От волнения король даже забыл о том, что хотел утром разобраться с делом своего часового: мерзавец отослал выданные ему из королевской казны деньги, на покупку часов, домой, семье. Фридрих быстро оделся, привычно натянув гвардейский мундир и, резко распахнув дверь, вышел из спальни. Дальше начались форменные чудеса.
Вместо потсдамского замка, он почему-то оказался в каком-то полутемном помещении. Пахло нечистотами. Немного приглядевшись, король, у своему ужасу, разглядел собственного гвардейца опорожняющимся у дверей в противоположном конце. Фридрих сделал короткий шаг, гвардеец обернулся, не прекращая облегчаться. Он был совершенно пьян и, почему-то, без ружья и штанов.
Чего тебе, - выдавил наконец из себя солдат, на чистейшем русском языке. Прусский король пребывал в таком состоянии, что его не удивил ни этот вопрос, ни даже собственный ответ.
Ничего, дитя мое, продолжай, - кротко ответил он и, быстро прошагав мимо солдата, открыл немного кривоватую деревянную дверь. Уже оказавшись на улице, король с силой захлопнул ее, отчего приземистое здание позади него, ничем не напоминавшее благородный силуэт замка, начало стремительно разваливаться. Спустя несколько мгновений оно превратилось в груду обломков, а когда пыль улеглась, то и немедленно запылало со всех четырех сторон. Сквозь треск огня донесся последний писк, так, видимо, и не закончившего свое большое дело, солдата: иноземные канальи!
Развалился, стало быть, - меланхолично произнес чей-то голос за спиной у короля. Фридрих резко обернулся. Рядом с ним стоял еще один гвардеец, трезвый и печальный. Чуть позади него устало плелся какой-то человек в партикулярном платье, держа в руках гренадерскую шапку и ружье. Слуга мой, объяснил гвардеец, перехватив взгляд короля. Измаялся я - целый день сиди, дворец охраняй... Пойду до бабы.
Пораженный видом и, особенно, голосом своего лейб-гвардейца, молодой "старый Фриц" на всякий случай крепко зажмурился и ущипнул себя. Когда же он, с необыкновенной осторожностью и отчаянной надеждой, вновь открыл глаза - солдата и его оруженосца уже и след простыл.
Где-то близко раздался громкий женский крик и, следом, звон разбитого стекла. Это нетвердо держащийся на ногах еще один лейб-гвардеец, с тесаком в руке, бросал камешки в окна дома принадлежащего кабинет-министру фон Финкенштейну. Женский же крик принадлежал простой бабе фрау прачке, бежавшей подальше от солдата в совершенно растерзанном виде. На месте преступления лежали остатки разрубленного тесаком корыта и предметы туалета прачки.
Финк, выходи, стерва! - надсаживался между тем виновник преступления. Услышав шаги осторожно подходившего короля, он обернулся и плачущим голосом, человека давно находящегося в состоянии алкогольного делирия, произнес: чарку вина желаем выпить с кабинет, его греби, министром! пущай выходит, сволота! В этот момент из окна высунулся давний фридриховский знакомец Финк и заругался, что если гренадер не уймется, то он пожалуется его полковнику. Услышав это, бравый пехотинец сплюнул и перекрестил рот, а потом, внезапно, затянул протяжную и заунывную песню, какую можно было услышать разве, что в обществе конокрадов и каторжников одной далекой северной державы. Продолжая напевать, он удалился от негостеприимного дома в сторону одного из берлинских рынков.
Одна история охуительнее другой Боже мой, подумал атеист Фридрих, это какой-то дурной сон, сон... но что это?
Дорогая карета, появившаяся из-за угла развалившегося ранее дома, остановилась подле короля. Из нее высунулся веселый парень, подмигнул Фридриху и спросил: подвезти? Видя смущение человека в полковничьем мундире, он быстро продолжил: я Иоганн Вайс Каин, служу при полиции. А вы, господин полковник, из лейб-гвардейцев? мы как раз вашего солдатика заарестовали, подлеца. Он, сукин сын, отпускную получил и поехал в Моск... в Кенигсберг, собрал тамошних картушей и на ночной промысел с кистенем ходил. Теперь в полевую армию отправят, в Силезию, дурака... так не желаете, значит? ну, прощевайте! И разбитной агент полиции унесся искоренять преступность прусской столицы.
Кто-то дернул Фридриха за обшлаг, он повернулся и увидал древнюю старушку. Она с ненавистью посмотрела на короля и шамкая сказала: вор, убивец, каторжник! Я? - глупо переспросил Фридрих. Он уже совершенно перестал понимать происходящее, постоянно надеясь проснуться на любимом матрасе в Шлоссе.
Каин, подлец, - зло глядя ответила старушка. Воровские притоны по всему Берлину устроил, бедных раскол... католиков преследует, девок портит, людей по ночам грабит.
Почему же он не в тюрьме, а в полиции? Вопрос повис в воздухе, старушка бросила на короля тяжелый взгляд и, вздохнув, пошла в ту же сторону, что и гренадер с тесаком.
Фридриха передернуло, он еще раз попытался проснулся и, осознав всю тщетность своих усилий, просто пошел куда глаза глядят.
Вокруг него творились какие-то невообразимые, чудовищные вещи. Вот какой-то солдат - король привычно отметил, что это был лейб-гвардеец - застрелил рыночного торговца, не пожелавшего уступить в цене. Бывшая тут же его супруга - гвардейская жена - хлопотливо собирала в подол платья рассыпавшийся товар. Фридрих механически отметил, что попытавшегося вмешаться фузилера тут же зарубили друзья-приятели умело закончившего торг гвардейца. Остальные торговцы и торговки громко голосили - их тоже грабили, правда без крови. По всему рынку ходили бойкие крикливые бабы и попросту забирали все понравившееся.
Возле трактира, группа пьяных и, для разнообразия, простых солдат дралась с несколькими французскими офицерами. Спустя какое-то время бой перенесся в трактир - судя по крикам оттуда галлов нещадно лупили потомки тевтонов. Получите французские канальи, всех уходим, орали солдаты, избивая офицеров.
Таким манером Фридрих вскоре дошагал до дома принца Бевернского - в нем тоже дрались. Какой-то лейб-гвардеец со шпагой в руках гонялся за слугами принца, нещадно ругаясь. Под звуки разбиваемых стекол Фридрих, ссутулившийся больше обычного, прошел мимо, не поднимая глаз. Он уже понял, что ничего исправить нельзя. Какая-то тень удивления промелькнула по его лицу лишь тогда, когда он увидел фельдфебеля на которого орал не вовремя разбуженный часовой, но и это не заставило его остановиться.
Так, не спеша, король дошагал до квартир своей гвардии. Они как раз начинали полыхать. Вокруг сновали штатские, неумело пытаясь потушить пожар. Рядом, развалясь на земле, беспечно лежали вусмерть пьяные гвардейцы, иногда в белье, но чаще без. Тут же бегали их детишки и мерзко сквернословя носились жонки, подгоняя тушивших свои дома горожан...

Елизавета Петровна, самодержица всероссийская, спала, умаявшись длившимся уже которую неделю походом на богомолье. Дойти до святого места с первого раза ей никак не удавалось и императрица постоянно возвращалась в Петербург, чтобы потом продолжить свое шествие ровно с того места где оборвалась прошлая попытка.
Ей снился удивительный сон. Будто бы она, государыня, решила увеличить сад возле одного из своих дворцов, а мещанин, живший на том участке, отказался... императрица тяжело заворочалась - отказался продать? нет, просто отказался, не хочу, сказал, съезжать и все. И она, будто бы, так удивилась, что не повелела сразу же тащить его на дыбу в Тайную канцелярию, а просто попросила (попросила!) узнать - не боится ли он, что землю заберут вместе с длинным языком? А ее собственный раб, даже не дворянин, на это дерзко отвечал, мол у нас есть правосудие, до встречи в суде!
В этом месте Елизавета Петровна сделала над собой героическое усилие и, закричав, проснулась. В то же мгновение проснулся и Фридрих.
Он диковато осмотрелся и, убедившись, что вокруг уже настоящая Пруссия, настоящий Потсдам, настоящий Шлосс, истерически захохотал. Часы, думал он, часы - такой пустяк? к дьяволу, простить, простить, простить! Где-то в казарме счастливо вздохнул незадачливый дневальный, еще не знавший, что туча над его головой рассеялась.
Под Москвой повредившийся умом лейб-компанец попытался откусить и сожрать руку своего боевого товарища.



В чем же мораль этой истории? Хитрость здесь в том, что хотя сама история, конечно же, полностью выдумана, но заключенные в нее истории малые - безусловно правдивы. Изображенные примеры поведения лейб-компанцев, элиты в элите, самого привилегированного подразделения русской армии, действительно имели место быть. Просто прачка была не прусской, а русской, а вместо Финкенштейна был какой-нибудь Разумовский или, скажем, французское посольство. Гвардия в России вообще представляла собой главную опасность для монархов, а уж остальным от нее и вовсе доставалось много больше нежели, скажем, рабам султана от янычар или подданным прусского короля от шагающих мушкетов. Правда, последний, насаживал среди своих контрактников палочную дисциплину и был с ними по отечески строг, тогда как добрая Елизавета ограничивалась внушениями. От солдат требовали, в сущности, самую малость: одеваться по форме (гренадеры бывают как в верхнем и нижнем мундире, так и в ружье и аммуниции неисправны и около себя чистоты, также и волосов в приборе не содержат), ревностно нести караульную службу (на караул ходили во всякой чистоте и исправности, и волосы были б напудрены, и, как капралы поведут на часы, то б подтверждали гренадерам, дабы они ходили бодро и не нагибались) и чтоб на пол и на стены не плевали, а плевали б в платки. Согласимся, что это пустяки, учитывая, что в остальном бравых защитников российского престола не обижали - Фридрих как-то разрешил часовому шагать туда-сюда, чтобы облегчить службу, а Елизавет Петровна попросту позволила своим охранникам сидеть на стульях. Точнее спать на них, чаще всего пьяными.
И, несмотря на все это, преторианцы продолжали мерзко бесчинствовать: уход с поста был, в перечне этих проступков, невинной шалостью, а уж за такую мелочь как сон на дежурстве и вовсе грозил лишь щелчок капрала по носу. Капрала, впрочем, можно было обложить матерно и в расстроенных чувствах уйти гулять в город.
С годами лейб-компанцы все больше дичали, становясь совсем неуправляемыми. Во-первых, их косила почти полная безнаказанность - за самые громкие преступления можно было укатить в обычный армейский полк, да в офицерском чине, а во-вторых, белая горячка: Руси есть веселие пити, не можем без того быти. Надо ли говорить, что помимо прочих чудачеств, гвардейцы воровали и разбойничали, морально разлагались сами и разлагали тогдашние дома высокой культуры быта? Однажды бравым компанцам почти удалось сжечь Москву, за шестьдесят лет до фельдмаршала Кутузова, но пожар, начавшийся с очередной пьяной оргии в отданном под их жилье дворце, удалось локализовать. В общем, зверообразные кадыровские нукеры, с их стрельбой из тонированных джипов в центре Москвы, не годятся лейб-компанцам даже в подметки: у горцев, как говорится, труба пониже и дым пожиже.

Увы, ничто не вечно под Луной... Елизавета Петровна благополучно померла (в смысле императрицей, а не в Холмогорах), наследовавший ей Петр III лейб-компанию разогнал, а гвардейским полкам повелел выступать на войну... впрочем, что-то такое в истории России уже случалось. А мораль, что мораль? Мораль известна - не создавай себе кумира - и преторианцев. Особенно, если твой Рим - Третий.

з.ы. среди читателей наверняка сыщется эдакий человек-пидор-гнойнаблюдатель, который обратит мое внимание на то, что в Семилетнюю войну русские войска заняли Берлин вместе с австрияками (и, отчасти, позже их). Это - чистейшая правда, равно как и то, что русская армия наставила королю шишек. Вместе - и только вместе - с союзниками, россияне смогли обложить прусского зверя в его берлоге и т.п. Это лишь говорит о том, что русская дипломатия тогда знала свое дело, а страна совершенствовалась, шла вперед. Точнее, одной ногой она шла назад, отбрасывая большую часть своих жителей в первобытные времена, но другой все-таки вперед. А в 1917 г. порвалась, потому что нельзя же так, в самом деле.
Tags: 18 век, Королевство Пруссия, Непростая история, Российская империя
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 64 comments