Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Полет вороненка

- как казаки, татары, башкиры, калмыки и русские воевали с россиянами и немцами - гражданская война 1773-1775 гг. Предыдущая часть, вместе с победами Пугачева, лежит тут.

maxresdefault

Ирония! Покойный император Петр III, как известно, оказался много несчастнее собственного кумира, короля Фридриха Великого и, видимо, заразил неудачливостью своего казацкого преемника. Об отношении воскресшего императора к объекту поклонения императора умершего сказать, что-либо трудно. Он иной раз, под хорошее настроение, хвастался скитаниями по заграницам и знакомством с сильными мира сего (от салтана до короля), но если бы Пугачев хорошо знал историю Семилетней войны, то не смог бы упустить аналогию с 1759 г. Тогда Фридрих потерпел жестокое поражение от русско-австрийского войска, разом перейдя из положения трудного в тяжелое. Развивая этот альтернативный ход мыслей, Емельян Иванович наверняка бы опечалился: хотя союзные ему османские войска, в отличии от английских, имели дело с большей частью его врагов, отвлекая их на себя, проигравший при Кунерсдорфе Фридрих мог утешаться победой при Миндене, тогда как Пугачева ожидали известия о гибели войска Чики под Уфой. Впрочем, обо всем этом Пугачев, разумеется не думал, а если и сравнивал себя, то разве, что с Гришкой Отрепьевым или Стенькой Разиным. В эти дни забот у разбитого народного вождя хватало и без экскурсов в историю: воевать, сравнивая себя со шведским королем Карлом, перемежая это написанием стихов и музицированием, мог лишь такой оригинал как Фридрих.
Примчавшийся в Берды Пугачев собрал лучших (около 2 т.) из оставшихся и принялся метаться между Оренбургом, Яицким городком и войском Голицына. Еще 5 т. крестьян разошлись во все стороны, вступая иногда в безуспешные стычки с правительственными войсками. Казацкий царь действовал достаточно быстро и умело, сумев, что называется эвакуировать свою столицу под носом у оренбургского губернатора. Со всех сторон его подстерегали опасности и трудности, разрешить которых - как показала прошедшая битва - он не мог. Оставалось лишь выживать, отчаянно маневрируя.

Разгром
Сначала войско пошло на Яицкий городок - это было, в сущности, здравым решением и отвечало сложившейся ситуации. Силы казацкой армии соединились и, возможно, сумели бы захватить злополучный городской собор. Кроме того, пугачевцы вырвались бы из намечавшегося котла. Но довершить начатый маневр императору не удалось - не хватило силы воли, армейской привычки доводить начатое до конца, невзирая на препоны. Оказалось достаточным встретить нескольких отрядов солдат, чтобы Пугачев повернул обратно, опасаясь встречи с еще большими силами. Теперь он намеревался двинуться не на запад, а на восток, обойти так и не покорившийся Оренбург, соединиться с башкирами, опереться на уральские заводы, да и попросту быть поближе к границе с казахами. На обратной дороге казаки все-таки сумели напоследок утереть нос Рейнсдорпу, захватив в опустевших Бердах его отряд, отправленный на разведку и, главным образом, для добычи жрат продовольствия.
Усиливающийся по дороге присоединением ранее оставленных крестьян, Пугачев почти достиг своей цели, но все же был настигнут князем, успевшим уже триумфально войти в Оренбург. В первых числах апреля близ Сакмарского городка армия самозванца потерпела еще одно поражение, от которого уже так и не оправилась. На этот раз победа была получена Голицыным совсем задешево: потрясенная армия Пугачева не способна была выдерживать атаки солдат столь же стойко как при Татищевой. После того как была захвачена главная и единственная пугачевская батарея, войско императора побежало к городку, нещадно преследуемое вражеской кавалерией. Все было кончено: уйти удалось лишь Пугачеву и нескольким сотням казаков. Кроме сотен убитых, в плен попала почти вся оставшаяся армия, 3-4 т. человек. Был потеряна артиллерия, обоз, казна... Более того - погибло казацкое царство. В плену оказались почти все виднейшие сподвижники Пугачева, его графы и фельдмаршалы, члены Военной коллегии и Тайной думы, все те, кто не без основания позволял считать это движение нечто большим нежели обыкновенный мятеж. Пугачев остался один, он более не царствовал, а бежал - как правильно подметил тогда один из екатерининских орлов.
Между тем, правительственные войска приближались к Яику. Храбрый атаман Овчинников попытался остановить их, но в безнадежной схватке его сотни были рассеяны гусарами и бежали. Не удивительно, что после серии этих поражений казаки, державшие в голодной осаде гарнизон Яицкого городка, круто переменили дирекцию. Уже через две недели после второго поражения Пугачева, его атаманы и полковники были повязаны, а государыня Устинья взята под арест. С начала войны Емельян Иванович потерял уже вторую жену, явно проигрывая Екатерине в этой игре... Так готовый умереть от голода гарнизон перестоял-перетерпел и вышел победителем. Весна 1774 г. принесла Пугачеву одни несчастья: он остался без войска и городов. Со всех сторон приходили дурные вести - его полки и сотни неизменно побивались увеличившимися численно и привыкшими уже к легким победам екатерининскими войсками. Императора могло спасти лишь чудо, наподобие знаменитого второго Чуда Бранденбургского дома, когда смерть веселой бляди императрицы Елизаветы Петровны разорвала тиски коалиции Кауница, почти задушившей к тому времени философа из Сан-Суси.
И чудо действительно произошло! Главный каратель и усмиритель, генерал-аншеф Бибиков, в своих заботах совсем расхворался, ходил по морозу в одном парике, отчего простудился и умер, со словами о любви к Отечеству и престолу - мы умиляемся! Он держал в уме, на бумаге и в руках тонкие стальные нити и, несомненно, стянул бы их на шее у самозванца намного раньше чем это произошло в действительности. Но судьба подарила Пугачеву еще одну возможность, унеся этого противника в могилу. Назначенный его преемником князь Щербатов (из былинных рюриковичей-варягов) был человеком новым, лишь недавно прибывшим в Казань и обстановки не знающим. Он совершенно запутался в этой мешанине из боевых отрядов навроде михельсоновых вояк, донских и запорожских казаков, тоже выступивших на подавление, инвалидных и гарнизонных рот, дворянских ополчений и губернаторских амбиций. Наконец, другой князь, уже известный нам молодой красавчик и победитель Голицын, был очень обижен тем, что не ему досталась почетная роль главного усмирителя! Теперь он предпочитал умиротворять Оренбургскую губернию рассылая небольшие отряды и не пытаясь изыскать главного возмутителя спокойствия. Казанский же князь, в свою очередь, понадеялся на инициативу самих губернаторов - им, дескать, на местах виднее. Это возвращение к славным временем похода на Оренбург генерала Кара немедленно сказалось на общей обстановке: буквально уничтоженный Пугачев вскоре наглядно продемонстрировал, что слухи о смерти его движения сильно преувеличены.

8a9f3bf5-f7d2-4bbc-b813-9dd2e3240b38_800x600

Новый поход
Покуда солдаты ловили и уничтожали диких союзников самозванца - конные отряды калмыков и башкир, сам Петр Федорович скоплялся на уральских заводах. К нему присоединялись избежавшие уничтожения казацкие отряды, вновь поднявшиеся башкиры и крестьяне. С последними, впрочем, дело на Урале обстояло не так однозначно: озлобленные карательными мерами властей башкиры зачастую выжигали заводы вместе с приписанными к ним крестьянскими деревнями. При всем желании Пугачев не мог воспрепятствовать этому, в значительной степени лишенный прежних рычагов воздействия. Да и отталкивать от себя какую-никакую конницу, после потери яицкого казачества, было бы чистым самоубийством. Поэтому - в который раз! - казаки вновь пожертвовали мужиками, точно также как когда-то гетман Хмельницкий закрывал глаза на угон в рабство украинских крестьян его союзниками крымскими татарами.
Кое-как подтянув во время двухнедельной паузы свою армию, насчитывавшую теперь 5-6 т. человек, Пугачев двинулся на восток вдоль русско-казахской границы, стараясь приучить свое новое войско к победам над неприятелем. Слабосильные гарнизоны пограничных крепостиц и небольших уральских заводов казались для этого наилучшим подспорьем. Для его, ставшей преимущественно пешей, армии новая неудача могла стать последней.
И все же, сражение у крепости Магнитной не стало простым делом: гарнизон, вместе с жителями, оборонялся отчаянно, отбив дневной штурм не имевших пушек пугачевцев. Потеряв десятую часть войска, раненый в руку Пугачев решил не сдаваться и предпринял ночную атаку. Она удалась и крепость была уничтожена. Тогда же, в начале мая, с императором соединились отряды Овчинникова и Белобородова: войско увеличилось вдвое, появилась артиллерия. Наступление продолжалось - уничтожив еще несколько пограничных гарнизонов, мятежники в жестоком бою захватили Троицкую крепость, также удерживаемую солдатами при активной поддержке жителей. Покуда башкиры забавлялись тасканием жены убитого коменданта, привязанной к лошадиному хвосту, по улицам, а освободительная армия грабила городок, навстречу с мятежниками спешил генерал Деколонг. Немолодой и достаточно острожный сибирский генерал (его португальские предки когда-то эмигрировали во Францию, а много позже - в Россию, где уже - вполне логично - и онемечились) не стяжал особых лавров в прежних боях с пугачевскими отрядами, но вид беженцев - уцелевших жителей разоренных крепостей - сделал его агрессивнее. Несмотря на нехватку провианта, он рискнул, перешел на форсированный марш и застал неприятеля врасплох.
Первыми, как и положено, бежали башкиры, а за ними и казаки. Крестьянам же досталась обычная судьба - быть истребленными или плененными верными престолу войсками. Пугачев ушел с 1,5 т. отрядом, остальные были убиты, ранены и попали в плен. Генерал Деколонг освободил около 3 т. пугачевских пленных (т.е. удерживаемых мятежниками лиц - от дворян до крестьян), но ввиду сильной усталости собственных войск преследовать мятежников не смог. И вновь наш герой счастливо избежал окончательного поражения, уже в третий раз за эту весну. Его армия шла в башкирские земли, намереваясь немного передохнуть на остававшихся там еще целыми заводах. Но тут Пугачева поджидал еще один удар. Всего лишь через несколько дней после разгрома у Троицкой самозванцу пришлось выдержать новый бой, да еще с самим Михельсоном. Как мы помним, этот инициативный офицер был направлен покойным Бибиковым для обратного порабощения непокорных зулусов башкир и деблокирования Уфы. Если с последним делом Михельсон справился на все сто, то с башкирами вопрос стоял намного острее. Они, будучи народом простым, реагировали на происходящее по принципу, что вижу, то и пою, а потому отвечали на жестокости жестокостями. Сам Михельсон старался повлиять на башкир преимущественно лаской, но многие другие администраторы и военные более полагались на кнут, нежели на пряник, предпочитая действовать в старом-добром духе Средневековья. Так, один комендант не нашел лучшего способа переубедить прельщенных Пугачевым башкир, чем отрезать одному из них нос, уши и другие ненужные части, а после этого - послать в качестве наглядной агитации. Так когда-то поступил король Генрих Птицелов, отправивший языческим венграм изувеченную собаку вместо денег. Правда, было это аж в 10 веке и собака, в отличие от башкира, была дохлой. Так или иначе, но Михельсон, уничтожая по дороге крупные скопища башкир, шел навстречу Пугачеву, не имея о нем точных данных, но подозревая его близость.
Тем не менее, встреча вышла достаточно неожиданной для всех. Михельсон сперва даже принял армию пугачевцев за колонны правительственных войск, но вскоре понял, что жестоко ошибся. Стремительно атаковавшие мятежники опрокинули одну из его пехотных рот, взяли две пушки и уже считали себя победителями. В этот момент он лично повел свою конницу в бой, отбросил врага и обратил императорскую армию в бегство. Потеряв тысячу человек и последнюю пушку, Пугачев все же сумел на время оторваться от своего преследователя. К нему присоединился отряд Юлаева и преследуемый царь решился дать еще один бой - в самом деле, враг насчитывал чуть более полутысячи человек, а доставлял неприятностей больше чем все отряды Екатерины. Но и этот бой закончился неудачей: пехотинцы без особых проблем залпами отразили неловкие атаки башкир, да так, что пугачевская пехота и не решилась вступить в бой. Преследовавшая их кавалерия опять взяла сотни пленных, но у Михельсона никак не выходило нанести своему противнику окончательного поражения. Вновь скрывшийся Пугачев дал о себе знать через несколько дней, внезапно окружив правительственный отряд - только строгая дисциплина и усвоенная привычка действовать в условиях враждебного окружения спасли карателей.
Тем не менее - потерпевший в этих боях неудачи Пугачев сумел заставить своего противника отступить. Нового боя солдаты могли и не выдержать, сказывалась общая усталость, нехватка амуниции, лошадей и продовольствия. И Михельсон прекращает преследование, поворачивает в начале июня к Уфе, оставляя за Пугачевым свободу действий.

Как же вы посмели противиться свому государю? я же ваш анпиратор Петр Федорович III!
1357946625_3

Казань брал
Покуда правительственные войска, утратившие компетентное руководство, достаточно бессистемно маневрировали в охваченных огнем мятежа губерниях, Пугачев укреплялся, получив желанную передышку. Опять заполыхали заводы, лишенные надежной защиты: по свойственной российским администраторам любой национальности беспечности, в этих местах самоглавного смутьяна как-то не ожидали. Не решится же он, после стольких поражений от верных Его Величеству войск, пойти прямо к центру, источнику правительственных усилий - на Казань, где заседали всяческие особые и просто комиссии, где руководил подавлением смуты князь Щербатов, где в ожидании своей участи сидели сотни мятежников и даже его законная донская жена? А именно это-то он и собирался предпринять. Как и в большинстве подобных случаев, смелость задуманного несколько затеняла тот факт, что иных вариантов у Пугачева и не было. Хотя его войско к середине июня превысило число в 10 т. седел и лаптей, трудно было надеяться одержать победу в правильном сражении с этими людьми - слишком мало было организации и оружия. Да, это было не то, что в прежде, под Оренбургом... Наступать навстречу войскам Михельсона, Деколонга или Голицына? Неминуемое поражение. И Пугачев пошел на север, туда откуда ему не угрожали - на его пути вновь были лишь небольшие воинские команды да гарнизоны городков, крепостей и заводов.
Уничтожая их, он подошел к Осе, городку возле которого собирался переправиться через Каму, чтобы спокойно прикрывшись рекой двигаться на Екатеринбург или Казань. Посланный губернатором Брандтом навстречу мятежникам отряд майора Скрипицына (две сотни солдат и сотня крестьян) не смог помешать Пугачеву обложить город. Считая свое положение безвыходным, майор выкинул белый флаг и сдался на милость победителя. Вскоре он, вместе с другим офицером, качался в петле (за попытку предупредить о грядущей участи Казани), а войско самозванца беспрепятственно пошло к своей цели: Емельян Иванович окончательно выбрал Казань, город в котором ему когда-то доводилось сиживать в колодках.
В эти жаркие летние дни пожалуй никто в Казани не осознавал масштаба угрозы. Из Уфы вновь выступил укрепившийся отряд Михельсона, бунтовщики повсеместно истребляются, а сам Пугачев где-то далеко, пытается избегнуть новой встречи с верным престолу войсками. Паника началась в июле, после известия о падении Осы, сожжении Воткинского и Ижевского заводов, переправе инсургентов через Вятку. Спешно и глупо брошенный в поле небольшой пехотный отряд (двести солдат) был легко разбит: армия Пугачева увеличилась уже до 20-25 т. человек. В городе началась паника.
У фон Брандта было вполне приличное число защитников - и почти не было войск. Если не принимать во внимание сомнительной ценности городское ополчение, насчитавшее несколько тысяч, то для обороны города у губернатора имелось около 1,5 т. человек - от гарнизонных солдат до гимназистов. Еще хуже дело обстояло с руководством ими. Сам Брандт, как человек партикулярный и немолодой, командовать не мог, главнокомандующий князь Щербатов куда-то убыл, других генералов тоже не нашлось и оборону фактически возглавил глава одной из секретных следственных комиссий, разбиравшихся отчего в государстве российском вышла такая замятня. Молодой офицер, известный главным образом своим семиводяным на киселе родством с тем самым Потемкиным, оказался неспособным справиться с тяжелой задачей защитить столицу губернии. Да и мудрено было устоять - особых естественных или рукотворных укреплений Казань не имела.
Пугачев не стал атаковать центр вражеской обороны, наиболее защищенные позиции с артиллерией. Вместо этого он начал охватывать эти высоты с флангов: с одной стороны лично им предводительствуемые мятежники ударили по находящейся в предместьях Казани слободе суконщиков, с другой, почти безоружные крестьяне наступали на позиции удерживаемые гимназистами и их немецкими учителями. Суконщики - люди грубые, привычные к кулачному бою и вообще драке - принялись было отчаянно сопротивляться. Вооружившись чем попало, они довольно долго и яростно отбивались от лучших пугачевских войск - башкирской конницы. У слободских даже была пушка, которая, впрочем, разорвалась при первом выстреле. Наконец, подожженная слобода заполыхала и суконщики бежали. В это же время крестьяне сумели опрокинуть гимназистов, беспрепятственно подобравшись к ним оврагами - преследуя их мятежники ворвались в город. Теперь лучшие правительственные войска, около 500 солдат, при пушках и Потемкине (не том), оказались в полуокружении, под дождем из башкирских стрел. Позади них уютно разгоралась Казань. Началось общее отступление к городу, к цитадели.
Впервые ворвавшиеся в большой город мятежники, подавляющая часть которых состояла из сельских или того хуже кочевых жителей, вела себя так как и должна была: пьянствовала, грабила, убивала. Городским, особенно в немецком платье, пришлось совсем худо - их нещадно кололи и резали. Кроме пугачевцев город уничтожал начавшийся пожар, тушить который попросту было некому. Казань сгорела, а ее жители, ласково подстегиваемые нагайками и копьями, тащились в пугачевский лагерь. Там Емельян Иванович пожаловал их всем, а главное сохранением живота. Император освободил несколько сотен арестантов и жену покойного казака Пугачева, умученного его врагами за верность государю. Город был взят быстро и решительно, но защитникам удалось укрыться в цитадели, а главное - к Казани уже подходили войска давнего знакомца - Михельсона. Мятежники спешно покинули погибающий город и изготовились к битве.
Tags: 18 век, Простая история, Российская империя
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 47 comments