Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Великий цикл о Великой войне

- или летопись о Первой мировой (1914-1919). Предыдущая часть, вместе с английскими пехотинцами, лежит тут.

Все флаги в гости будут к нам


Нельзя сказать, чтобы министр-социалист Керенский не пытался остановить разложения армии - он пытался. Но самые лучшие зажигательные речи, по французской методе, с воздействием на слезные железы и барабанные перепонки слушателей, разбивались о посконно-онучевое до нашей губернии немец не дойдет и пущай буржуи в окопы лезут, а мы навоевались. Солдаты сначала целовали мундир главноуговаривающего, носили его к автомобилю и обратно, а потом шли на свои собрания выносить лезоруцию за замирение. Объяснить этим людям тонкости балканской политики и объединения славянских рек в одно больше море, из-за которых царь когда-то полез в войну, не смог бы и сам Цицерон. Но новый российский вождь, первым в истории этой северной страны облачившимся в некий полувоенный костюм, продолжал маневрировать между германскими штыками и социалистическими требованиями демократизации армии. Институт комиссаров, введенный в войсках, регистрировал неуклонное падение дисциплины: когда-то беззаветная серая скотинка предпочитала портить собственную одежду и оружие, убивать сослуживцев и командиров, грабить и воровать, но не идти в окопы. Их, впрочем, можно понять - там были вражеские газы, огнеметы и снаряды. Солдат совершенно не вдохновляли новые синема, привезенные на фронт городскими, отряды ударников и женских батальонов смерти, созданных уже в совершенном отчаянии. Маленькую Францию когда-то спасла всего лишь одна девица, большую Россию решили спасать сотнями женщин, одетых в мешковатую форму. Всё это было позорно и неубедительно: гражданский порыв немногочисленной российской общественности тонул в море посконного равнодушия.

Июньское наступление и крах
Наступать решили на юге. Точнее, наступать решили везде, но успеха ожидали именно на в Украине. Во-первых, там были австро-венгры, а во-вторых, до этого два раза уже получалось, почему бы и в третий не попробовать? Победитель царской семьи, революционно заарестовавший их по приказу новых властей генерал Корнилов собирался отомстить австриякам за собственное пленение в 1915 г.
Внезапности, к сожалению, достигнуть не удалось - подобное чудо, в условиях деградации того, что когда-то было императорской армией и империей, было попросту невозможно. Улыбчивый генерал Гофман, хорошо знавший русскую армию еще по японской войне (наблюдая ее в полевой бинокль с японских позиций) был спокоен. Он уже подготовил контрудар, нужно было лишь дать выдохнуться последним боеспособным войскам врага и погнать остальных. Генерал совершенно не верил в революционный пафос Вальми, охвативший часть московской и петроградской общественности. Информация, обильно поставляемая из-за той линии фронта, свидетельствовала о том, что развал русской армии уже перешел уровень 1905 г., затмив его количественно.
И всё же, остаткам русской армии удалось последний раз блеснуть на полях мировой войны. Начавшие наступление по в середине июня старому стилю русские сумели продемонстрировать старый стиль императорской армии. Если удар на германском участке Юго-Западного фронта вскоре затупился на второй оборонительной линии, то австро-венгерский фронт был быстро прорван, пусть и на узком участке. Когда донесения об этом пришли в Петроград, Керенский на весь мир объявил о возрождении прежнего духа его войск: вместо прежних рабов, погоняемых кнутом, в бой шли сознательные граждане, ведомые революционным мужеством. В действительности, дело обстояло немного иначе: старые реакционно-косные части из офицеров и ударников сгорали в боях, а новые сознательные солдаты революции митинговали, обсуждая занимать им новые позиции или нет - как это соотносится с обороной отечества без наступлений и захватов? Двухнедельные усилия пропали втуне, армия замерла.
Еще хуже дело обстояло на других участках. Северный фронт сражался с самим собой - немногие части, решившие все-таки пойти в атаку, подвергались нападению из собственного тыла. Итогом стала полная неразбериха и позорный провал в течении двух дней. Западный фронт, впервые применивший российскую вундерваффлю женский батальон, тоже не мог похвастаться большими успехами. Несмотря на то, что супротив одного германца выступило восемь революционных солдат, атака была отбита. Точнее сказать, она даже не началась. Солдаты заняли брошенные окопы первой линии, вспотели, устали и победно вернулись на свои позиции, хлебать щи. Офицеры пытались увлечь бойцов личным примером, но получали только пули, иногда в спину. На этом фоне женский батальон, потерявший половину личного состава, выглядел элитной частью. И только лишь на Румынском фронте дело обстояло прилично: во-первых, там были победоносные румыны, которым разлагаться было просто некуда, а во-вторых, русский генерал Щербачев, имевший удовольствие командовать тамошними войсками, использовал ударников в качестве заградотрядов. Поставленные в тылу у общеармейской сволочи, они гнали их вперед, занимать брошенные врагом позиции. Так что с территориальной точки зрения этот отвлекающий удар затмил собой все остальные. Но и там наступление было приостановлено вследствие общефронтового драпа в июле.
Теперь пришло время для задуманного германского ответа. Это выглядело как бросок топора в бочку с тестом: прогнившее дерево затрещало и обручи не выдержали. Десяток немецких дивизий погнал перед собою вдвое большее количество русских. Все плоды жертвенности солдат Юго-Западного фронта были потеряны в считанные дни. Вскоре австро-германцы уже маршировали по российской Украине. А перед ними бежало стадо убивавшее своих командиров, стадо насильников, стало грабителей и воров. Некогда гордая императорская армия вела себя как французские колониальные негры, превратившись в толпу сволочи, охваченную животными инстинктами. В июле с немцами дрались чешские легионеры и бельгийские броневики. На фронте объявились торжествующие Вильгельм и Карл. Бравый Корнилов сменил слишком заигравшегося в революционного генерала Брусилова на посту главнокомандующего. Последний отомстил ему словами о мозгах овцы.
Летом 1917 г. российская армия провела свое последнее наступление, наступление Керенского. Благодаря его провалу этот юрист-социалист успешно выпихнул своих более правых соперников из Временного правительства, возглавив преимущественно социалистический кабинет, с опорой на советы. Последствия этого не замедлили сказаться: все, что могло ухудшиться - ухудшалось еще больше и быстрее. Армия продолжала разваливаться, но еще быстрее прогнил тыл. Анархия захлестнула его: крестьяне захватывали землю, уничтожая вместе с пережитками феодального строя культурные поместья и успешные хозяйства своих односельчан, солдаты-запасники и солдаты-отпускники громили лавки и прочие питейные заведения (стала очевидна жалкость немецкой пропаганды, изображавшей русских в виде пьяных громил). Огромный Восточный фронт еще оставался на карте, но за числом дивизий уже не было прежней силы. Русская армия деградировала в беспорядочную массу, опасную лишь для собственных отцов-командиров и населения. Последнее было доведено к тому времени до такого состояния, что мечтало о приходе германцев, вместе с их знаменитым порядком. Не меньше чем о германской каске, простонародье и интеллигенция вздыхали о жандармах, о милой полиции, оберегавшей их всех от самих себя раньше.

Немцы и австрияки маршируют перед контрнаступлением


Солдатики, не пожелавшие умирать на потеху мировому капиталу


Большевики и роспублика
В июле главной головной болью Керенского стали, как можно было бы подумать, вовсе не прусские, а самые, что ни на есть природные русские: Ленин-Ульянов и Троцкий-БронтеБронштейн. Эти симпатизанты германского рейха (наносившего могучие удары капиталистическому миру при помощи своей военно-социалистической экономики) укрепляли свое положение день ото дня. Покуда глуповатые российские либералы и социалисты спорили между собой, опасаясь реакционного право-монархического военного или черносотенного переворота, ленинцы, с их железной дисциплиной и африканской моралью, создали собственные партийные вооруженные силы, фактически контролировали часть столицы и ряд других городов, а кроме того продолжали свою агитационную работу в армии. При этом крайним упрощением будет считать их, вслед за порядочной публикой, простыми германскими шпионами. Это совершенно неверно, просто на короткий срок интересы немецкого кайзера и будущей мумии вождя большевиков совпали: Гогенцоллерну требовалось убрать с карты русские дивизии - и Ленину тоже. Первый исходил из военно-стратегических целей, а второй из социальных: армия, состоящая из темных деревенских мужиков, могла пойти за каким-нибудь генералом на белом коне, финансируемым толстосумами. Мудрый Ильич хорошо знал чем закончилась дорогая его сердцу Парижская коммуна: немцы разрешили разбитым французам победить собственных коммунистов. Он совершенно не собирался позволить Керенскому и Корнилову превратиться в Тьера и Мак-Магона, но так как прямо эти параллели проводить было нельзя, то большевикам приходилось разваливать армию исподволь, как бы защищая ее от реакции.
С апреля красные начали раскачивать лодку, являя собой пример чуть скрытых, как сказали бы сейчас, агентов госдепа германского генштаба и пятой колонны. В самом деле, основатель СССР был с позиции современного российского законодательства чудовищным уголовником, если не сказать хуже. Не успевший еще разобраться с украинскими сепаратистами и австро-германским наступлением новый премьер-министр душка Керенский решает победить хотя бы анархистов. Последние, вместе со своими лучшими друзьями большевиками, совсем уже потеряли страх и экспроприировали недвижимость столицы с легкостью, которой бы позавидовали братки пришедшие им на смену через восемьдесят лет. Правительство задумало показать силу и выселить анархистов из некоторых особняков. Трудящиеся массы столицы ответили забастовками, а когда мировая буржуазия подняла руку на святое, особняк самого т. Ленина - и пулями. На правительство пошли матросики-убивцы из Кронштадта, трусы-запасники, рабочие дружины и прочая красная гвардия. В этом деле главную роль сыграл не трусоватый лично Ленин, а авантюрный и боевитый Троцкий, хорошо ладивший со всякими анархистскими пассионариями и кокаинствующими леваками-содомитами. Уличные лозунги красных того времени были намного ближе к анархизму нежели к мировой коммуне - это было политически грамотнее и тактически выгоднее. Несколько июльских дней казалось, что они победят: массы были на их стороне, военная сила тоже. Будто волной смело говорливые головы социалистических недоумков объявившихся по всей стране с весны 1917 г. - всех этих когда-то таких боевитых социалистов-революционеров и даже травоядных российских национал-социалистов. Но партия нового типа поспешила, точнее ее попутал иудушка Троцкий: аппарат был еще не готов и большевиков смыла волна анархии. Они не сумели довершить дело простым и понятным образом, т.е. вооруженным захватом столицы. В очередной раз разрушенная контрразведка и захват в заложники некоторых политических деятелей все-таки не давали в сумме необходимого преобладания. Керенскому удалось перебить карты Ленина двумя козырями: все еще лояльными казаками и молодежью юнкерских школ. Горсть войск, с несколькими решительными офицерами, смела толпы и красные скисли: Ленин бежал, переодевшись в мужское платье. Гений русской свободы и чистая публика торжествовали, испуганная чернь немного подтянулась.

Военные и роспублика
Покуда социалисты делили сладкий пирог на одну шестую суши, военным приходилось очень туго. Их били со всех сторон: враги на фронте, собственные солдаты и даже тыл, переставший давать, что-то кроме призывов к новой демократизации войск и пополнений, состоящих из шкурников, которые после нескольких дней пребывания в рядах начинали унылую расейскую песнь голы мы и босы, дайте отдохнуть. Генерал Корнилов, ставший у штурвала в июле, имел простую программу наведения порядка: возвращение смертной казни на фронте, разгон всяческих советов и замирение тыла при помощи небольших отрядов крепких в моральном отношении войск. В этом он опирался на позитивный опыт первой русской революции 1905 г., когда пребывавшая после Мукдена в состоянии алкогольного мятежа русская армия была усмирена сводными офицерско-казачьими войсками. Генералу удалось пролоббировать смертную казнь для действующих войск и прифронтовая полоса украсилась трупами расстрелянных за трусость солдат. Для следующего этапа Корнилову требовалось политическое содействие, в лице первого гражданина временной страны Керенского. Последний же не говорил ни да, ни нет, пытаясь сманеврировать и оставаться над схваткой. Победа над ленинцами внушила ему опасную уверенность в том, что ситуация не так критична как это представлялось ранее. Кроме того, военная диктатура была давним жупелом всей окружавшей его лево-интеллигенсткой братии, так что первый министр рассматривал своего генерала как таран тех сил, что хотят отменить все завоевания 1917 г. В известном смысле, его опасения не были беспочвенными: стоящие за Корниловым, а точнее симпатизирующие ему круги из трогательно единых правых и либералов в гробу видали все эти завоевания и самого заложника демократии Керенского. Эти люди хотели конституционной монархии или республики, но никак не охлократии и демагогии, воцарившихся в несчастной стране.
То, что впоследствии назовут корниловским мятежом вызревало в течении июля-августа. Генерал искренне собирался действовать не против, а вместе с Керенским, так что общественно-политической частью операции никто не занимался, если не считать за таковое черновики обращений к населению. Военные всерьез рассчитывали на поддержку всей общественности, т.е. грамотной части страны. Остальных предполагалось легко разогнать даже не силой, а лишь ее демонстрацией. То что удалось в Петрограде мальчишкам-юнкерам под руководством капитанов, не могло не получиться у боевых генералов. Тайна замысла была вполне сохранна именно потому, что никакого замысла не было, а вот ожиданием грозы воздух был наполнен: о ней говорили все. В этой душной атмосфере слухов и дешевого интриганства, оба деятеля совершенно потеряли голову.
Наконец, Керенский вроде бы решился и дал отмашку на то, чтобы навести в столице порядок. Корниловцы начали свое продвижение к столице, но премьер-министр уже передумал. Внутренне не желавший этого и, по всей видимости, не совсем психически адекватный в эти дни Керенский передумал. С невероятной энергией он принялся разрушать то, чтобы было затеяно в том числе и при его участии. Наскоро составив себе алиби путем простейшей провокации с одним из многочисленных посредников от общественности между ним и Корниловым, премьер завопил о правом перевороте. Застигнутый врасплох генерал растерялся и, ответив встречным обвинением в предательстве, попытался закончить начатое. Всё раскололось - в последние дни августа часть высшего армейского руководства открыто выступила на стороне мятежного генерала, в то время как советы и комиссары поддержали правительство. После некоторых колебаний на этой же стороне выступило и образованное общество, включая прежних симпатизантов Корнилова. Его войска, растянувшиеся на железных дорогах, еще были готовы навести порядок для законной власти и своего генерала, теперь же ситуация совсем запуталась. Разочарованные и обездвиженные обструкцией железнодорожников, они стали легкой добычей пропаганды. После нескольких дней бескровной борьбы корниловская операция закончилась полным провалом. В значительной степени пострадал и Керенский - для всех была очевидна его скоропалительная перемена дирекции. Некогда популярный народный трибун стремительно превращался в жалкого балаболку. Торжествовали лишь большевики, амнистированные для победы над заговором генералов: верность их анализа была очевидной - как только успехи демократизации армии и тыла стали расти, так сразу же реакционные генералы попытались возвернуть все взад, легко оттеснив верховного говоруна. Они стали доминировать в советах, лишив Керенского второй, после армии, опоры. Неудачное движение, таким образом, откатило ситуацию к марту 1917 г. и сильно ослабило все лояльные к привычному общественному порядку группы.
В дни, последующие после ареста Корнилова, Керенский возглавил реформированное правительство и провозгласил новую Российскую Республику, совершенно спокойно управившись без Учредительного собрания и окончательно распущенной Государственной Думы. Никто уже и не вспоминал, что именно против роспуска последней когда-то якобы началась Февральская революция...

Эрцгерцог (не тот, тот умер) принимает своих австро-и-так-далее в освобожденных Черновцах


Кайзер, фюрст-фельдмаршал и генералы наблюдают за парадом в Риге


Последние удары
Между тем, Россия все еще участвовала в войне. Западные союзники, с ужасом убедившиеся в том, насколько их представления об американской армии разнятся с действительным положением дел, буквально молились на Восточный фронт. Теперь от него требовалось хотя бы существовать, оттягивая те десятки немецких дивизий, которых так не хватало кайзеровским генералам для последнего броска. Лондон и Париж уже не знали как укрепить своего восточного союзника: кредиты, посулы территориальных приращений и военное снабжение воспринимались Петроградом с безучастностью смертельного больного. Многочисленные западные наблюдатели указывали на сотни признаков подступавшей катастрофы. Французы и американцы еще смотрели на ситуацию достаточно оптимистично, ожидая каких-то позитивных изменений, но англичане уже уверились в неизбежности развала русской армии и наступления анархии.
Германцы недоумевали - после отражения летнего натиска на Восточном фронте можно было бы ожидать каких-то жестов со стороны русских, но их не было. Восточный фронт продолжал существовать, делая положение рейха крайне опасным в перспективе развертывания американской мощи. Следовало провести ряд небольших операций, для окончательного сокрушения духа врага. При этом нужно было не пересолить - немцы опасались, что слишком сильные наступательные удары сплотят расползающуюся Россию и мобилизуют ее на дальнейшую борьбу. Заодно генералы хотели отработать новые методики особо точной стрельбы артиллерии, инфильтрации штурмовых групп пехоты и взаимодействие с авиацией.
Начало было положено Рижским погромом в сентябре: подавив точечными ударами химических снарядов российскую артиллерию и передовые позиции, немцы быстро взломали фронт и захватили столицу Лифляндии на третий день после начала операции. Русские, бросив ненужные тяжести навроде пушек, отступали налегке, подбадриваемые с воздуха немецкими аэропланами. Командовавший там русский генерал, метко охарактеризованный одним современником как алкоголический лимон, перешел впоследствии на службу к большевикам. Довольный своими солдатам кайзер вновь прикатил на Восточный фронт, посетив отвоеванный город. Рижане в отместку писали своим петроградским корреспондентам о рыцарской немецкой армии и воцарившемуся на улицах спокойствию. Жесткая немецкая оккупация выглядела почти мирным временем на фоне предыдущих углублений революции в исполнении солдатских масс.
Через полтора месяца тевтоны сумели провести первую удачную морскую десантную операцию в мировой войне, по-фрейдистски назвав ее "Альбион". Покуда представители Балтфлота бредили созданием какого-то особого матросского университета, германцы за считанные недели до Октябрьского переворота высадили на Моонзундских островах несколько полков. Эти полки дедов из ландвера и пленили 20 т. гарнизон, снабженный всем для длительной и успешной борьбы, (до аэропланов включительно). На этот раз германскому флоту, безуспешно прозябавшему на Балтике долгие годы войны, удалось, что называется, блеснуть: был потоплен старый российский линкор, а немцы отделались несколькими эсминцами и тральщиками. Впоследствии советские писатели напишут массу басен о балтийских матросах-братишках, но, увы и ах, в тех боях они проявили себя как и всегда - трусливыми шкурами. Разложение гарнизона дошло до такой степени, что защитники не давали собственным офицерам портить пушки - германец рассердится. В Петрограде возникла паника, немецкого прыжка на столицу ожидали в самое ближайшее время. Настало время двинуть в бой последний резерв революции: прославленные полки Петроградского революционного гарнизона, почти 150 т. отчаянных вояк, поклявшихся на своих собраниях положить жизнь на алтарь революции.
Tags: 20 век, ПМВ, Простая история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 36 comments