Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Великий цикл о Великой войне

- или летопись о Первой мировой (1914-1919). Предыдущая часть, вместе с миром до Рождества, лежит тут.



Весна на Востоке
Восточный фронт - это вам не Западный. Тут шла старая добрая война - почти как и задумывалось. Наблюдатель с русско-японской отметил бы многократно возросшую техническую насыщенность, но в целом война была маневренной: просторы и бедность не допускали позиционного тупика как во Франции и Бельгии.
Зима еще не закончилась, а германские и австрийские генералы уже строили свои тяжеловесные планы. Гетцендорф (о, разумеется) стоял за операции на Востоке - и в этом полностью поддерживался ужасной двойней. Но Фалькенхайн, начальник генерального штаба, вовсе не был убежден в правильности такого метода. Он вообще считал большие наступления на Восточном фронте бессмысленными: территориальные успехи не давали ничего. На этом этапе войны, в начале 1915 г., имперское правительство еще не задумывалось о возможностях грассирующих людей на броневиках, наоборот - и немцы, и австрийцы считали мир с Российской империей наилучшим выходом из сложившейся ситуации. И начальник германского генштаба принадлежал к тем, кто выступал за сепаратный мир монархией Романовых. Но эти попытки, весьма робкие и не встречавшие ответной реакции, предпринимались очень аккуратно - Центральные державы не могли активно выступить из-за опасения показаться слабыми. Ведь русские - русские вовсе не считали себя разбитыми. Да, меньшие по численности германские армии неизменно побивали их в открытом (и закрытом) бою, но, с другой стороны, при равенстве сил русские запросто побеждали австро-венгров! Не все так плохо - великий князь Николай Николаевич и его Ставка держали страну на голодном информационном пайке. Российское общество ничего не знало о ходе боевых действий, если не считать за описания такового цветистые сообщения о том как некий прапорщик под ураганным огнем поднял свой взвод в атаку или молодецком подвиге казака, наколовшего на пику целый германский эскадрон. Снарядов, патрон, пушек и винтовок не хватало (как и на Западе, к слову), но в остальном все было прекрасно: я, ваш душка, ваш единственный, поведу вас на Берлин!

Великий князь, человек высокого роста и такого же (высокого) ума, все же учел опыт кампании 1914 г. Тогда, как мы помним, ошибка русских была в том, что они начали сосредотачиваться и наступать на двух направлениях сразу: на, так сказать, Берлин и на, так сказать, Будапешт. Это была, так сказать, стратегия. Теперь, наученная горьким опытом своих плохо подготовленных и скоординированных наступлений, Ставка решила наступать не на двух, а на трех направлениях сразу. Без кадровых войск, амуниции и в снегах, но зато поэтапно. Сначала в Карпатах, потом на севере, в Пруссии и, наконец, смертельный удар в центре по Силезии. Ну а после - встреча с победоносными войсками генерала Жоффра на Эльбе. Это был хороший, решительный план.
По крайней мере - для великого князя.

Фалькенхайн и Николай Николаевич: генерал и князь



Прежде чем сошли снега, на Востоке успели отыграться несколько сражений. В Карпатах, с января по апрель шли тяжелые бои. Войска бородатого генерала Иванова (с очень характерным отчеством Иудович), которому повезло с противником (австро-венгры) и подчиненными (Алексеев), а также солдаты доблестного генерала Брусилова (прозванного в армии за храбрость Трусиловым), вместе с еще двумя генералами (болгарином и советским) и их армиями (как выкрутиться из этого бесконечного перечня генералов и армий?! тяжела доля летописца, подобно скульптору он вынужден отсекать лишнее, создавая из камня статую), доблестно наступали на Венгрию, стремясь перевалить наконец через эти самые горы. Австро-венгры, с приданной им для моральной поддержки одной немецкой армией, в свою очередь стремились эти самые горы удержать, а также деблокировать Перемышль. Сила на силу, вы понимаете. Вышло как в том беге к морю - ничего. Перевалы, с одной стороны, не взяли, но и Перемышля (с другой стороны) - тоже не деблокировали. Чего же сделали? А, пустяки - продвинулись туда-сюда на пару десятков километров да уложили мульон солдат. В Перемышль и Львов весною пожаловал сам государь-император, надежа и отец всенародный Николай II (Святой/Кровавый) и, как водится, кротко всех благословил. С Перемышлем австриякам выходило особенно обидно, ведь крепость эта держалась очень и очень хорошо: ее гарнизон потерял всего-то двенадцатую часть своего состава (тьфу и растереть, по меркам 20 века), зато же настрелял вчетверо больше царских солдат. Теперь, в марте 1915 г., крепость вынуждена была сдаться ввиду истощения продовольственных запасов. Над австрияками в этой войне глупцами принято потешаться, а они умело взорвали и уничтожили все имевшее мало-мальскую ценность и только потом выкинули белый флаг. Сотня тысяч солдат старенького венского императора оказалась в плену. Еще сотни тысяч лежали в снегу или в лазаретах от него же (от обморожений). В царской армии таких безобразий не было, все были сыты, одеты и праздников полон календарь.
Это австрийское огорчение немного скрадывала удача в северной части Восточного фронта. Там, если верить царским и советским писателям, немецкое командование одержало еще одну тактическую победу, проиграв, разумеется, стратегически. О, это глупое, не могущее подняться выше своего фронтового уровня немецкое командование! Оно не умело ничего кроме воевать - в отличие от их восточных противников, высокообразованных и богатодуховных единиц. В общем, в Пруссии русские тоже собирались наступать, собирались собирать там войска, а покуда все были убеждены в том что немцы где-то в Силезии. Опыт прошлых месяцев, когда Людендорф легко перебрасывал по идеально работающим железным дорогам целые армии, вместе с их обозами, куда нужно и жестоко бил, не учитывался. И потом, мы сами собираемся наступать, причем тут немцы и оборона? Не мешайте работать! Кончилось это очень и очень плохо. Немцы собрали две свои армии и прозаично окружили в феврале одну чужую. Одним из немецких клиньев командовал крестный дед будущей украинской державности генерал фон Эйхгорн, убитый террористом в Киеве летом 1918 г. А пока все шло как по маслу - русские корпуса отступали там где нужно было держаться, держались там где следовало отступить и вообще сражались по наитию. Увы, их противники не сделали того же из любезности - битва в Мазурии фактически закончилась за десять дней с весьма впечатляющим соотношением потерь: 1 к 16 (около 160 т. убитыми и пленными супротив соответствующих чисел).
Немцы даже полезли на территорию России, но были отброшены к началу марта обратно, в Пруссию - благодаря своевременному прибытию очередных сибирских корпусов. На этот раз потери были вполне приемлемыми, всего-то 1 к 2, в пользу Гинденбурга. На этом зимние бои 1915 г. и завершились. Так как оба фланга Николая Николаевича обеспечены не были, смертельный удар по горлу рейха, в Силезию, пришлось отложить.

Здравствуй, оружие!


В Пруссии...


Фалькенхайн, Людендорф, два стола
Подобно скупому рыцарю начальник генерального штаба берег резервы, осаждаемый настойчивыми призывами неугомонной связки на Востоке. Гинденбург и Людендорф (правильнее было бы переставить их местами, но даже тут чин побеждает ум) говорили о том, что никакие победы на Западе не возможны прежде чем решение не будет найдено на Востоке. Их опыт говорил о том, что при должной концентрации сил русские неизменно потерпят поражение, опасность возникала лишь тогда, когда немцам не удавалось развить успех первого удара из-за отсутствия резервов. Генералы предлагали гигантское наступление на Востоке, огромные клещи от Карпат до Пруссии - и армии царя будут разгромлены, а Россия выйдет из войны заключив мир. Им требовались лишь войска, прекрасные свежие корпуса резерва, удерживаемые лишенным подлинного вдохновения Фалькенхайном. Тот устало возражал: в отличие от бравых победителей при Танненберге, ему приходится отвечать за оба фронта и, еще шире, за всю коалиции и ведение войны в целом. Он не может ставить на карту все: сомнительна Италия, туманны перспективы на Западе, кипят Балканы, неизвестно сколько еще продержатся османы... Начинать в этих условиях большое наступление на Востоке - зачем? чтобы повторить успех Наполеона? нет, нет. Но, добавлял он, можно провести ограниченную операцию, да. И не клещи, и не на флангах, а таран, в центре. Помочь австрийцам, прорвать дутый русский фронт и без особого риска продемонстрировать превосходство германского оружия - быть может царь и образумится? Для тарана нужен соответствующий генерал, да вот же он - фон Макензен, герой рискованных наступлений 1914 г. Самое-то - бравый лейб-гусар, рубака не ставший когда-то агрономом, а начальниках штаба у него холодная голова фон Сект, будущий создатель рейхсвера, в неизменном монокле.
Место для прорыва было выбрано очень удачно - оно как раз приходилось на стык между северными и южными, так что все пошло как по маслу. Командовавший тамошней русской армией болгарин (работавший до войны... болгарским послом в России) предупреждал о возможной атаке, но бородато-мудрый генерал Иванов, державший русский Юго-Западный фронт, полагал что неприятель будет наступать со стороны Карпат, а не на северном его фланге. На Северо-Западном русском фронте думали примерно также, только для них это был южный фланг, да. В общем, тамошним русским войскам крепко не повезло. Окопы были слабые, снарядов и вовсе не было, а командарм, которому не поверили, умыл руки, отказавшись от каких-либо действий. Сцена была подготовлена.

Великое отступление
Если отбросить в сторону плач о том, что русских войск было мало, а те что были - были не там, то немцы начали прорыв с примерным равенством сил. В чем у них действительно было превосходство, так это в тяжелой артиллерии, снарядах и умении все это применять. Для многих российских офицеров, с лета 1914 г. сражавшихся с австрийцами на юге, настоящая война началась именно тогда.
Во второй день мая немецкие и австрийские войска начали знаменитый Горлицкий прорыв. За два дня, сокрушив комбинацией массированного артиллерийского удара и натиска пехоты (так просто, а попробуй примени на практике, ага) всю систему русской обороны, фаланга Макензена получила доступ к чистому полю. Вышла, как говорится, на оперативный простор. Сотни тысяч пленных, сотни тысяч снарядов - а в ответ с десяток выстрелов и пополнения, идущие в бой с алебардами. Русские генералы еще не отступали, даже и не собирались, но австро-германцы все равно шли вперед. Иванов пытался остановить этот таран наспех подготовленными контратаками, но лишь увеличивал свои жертвы. Потерявши голову, он уже начинал эвакуировать Киев, откуда спешно вывозили предметы могущие иметь ценность для врага. Иконы, например. Фалькенхайн не планировал продвигаться дальше, но Секту удалось его убедить, ввиду всей наглядности успеха. В начале июня, через месяц после первого удара, Перемышль снова был в тевтонских руках, а еще через двадцать дней немцы вошли во Львов, опять ставший Лембергом. Общее число пленных на этом направлении уже доходило до полумиллиона.
После настала очередь Людендорфа. Он еще раз попытался уговорить начальника генерального штаба на свой уберудар - на Вильно, на Минск, к Пинским болотам. Образовавшийся в результате этого котел (вместе с войсками бравого гусара на юге) положил бы конец войне. Но Фалькенхайн не решился, считая этот план слишком грандиозным и даже авантюрным. Как правило, его принято ругать за это, особенно критикам на которых не лежит никакой ответственности, но предприятие действительно было очень опасным. Такой бросок потребовал бы крайнего напряжения и риска, так что Людендорфу было приказано ударить значительно западнее, к Бугу. В июле германцы прорвали русские позиции и царские армии оказались под угрозой окружения на польских равнинах. Началось великое отступление - отход с боями русских войск из Привислинского края. Не стоит воскрешать в памяти приторные батальные полотна а-ля двенадцатый год - отступали с тяжелыми боями, целые корпуса сгорали до размера полков, было и бегство, и паника, и новые сотни тысяч пленных. Цеппелины бомбили тыл, германские авиаторы господствовали в небе (немцы первыми оснастили свои машины пулеметами), нарастала паника. Впоследствии многие будут сравнивать этот отход с летней кампанией 1941 г., в пользу первой. Напрасный труд - при почти таком же уровне технических оборонительных возможностей, германцы не имели тогда и доли той ударной силы, что в 1941 г. Они наступали по дурным российским дорогам, с той же скоростью, что и отступавшие русские. Последние подчас дрались с отчаяньем обреченных и примерной храбростью, но зачастую солдаты сдавались безо всякого боя - им, неграмотным, было невдомек почему они должны класть свою голову в какой-то польской дыре против неодолимого врага. Где-то в этот период весны-лета 1915 г. Российская империя и проиграла свою войну.

Смена и караул
Великий князь потерял голову. Его штаб, будто специально подобранный, чтобы наихудшим образом служить Российской империи, метался в интеллектуальной и нравственной агонии: искали возможностей спасти свои репутации. Эвакуация городов проходила из рук вон плохо, железнодорожными перевозками в ставке Ник Ника занималось несколько второсортных офицеров, зато не составило труда найти виновников неудач - ими, внезапно, оказались евреи, многочисленно живущие на территории бывшей Речи Посполитой. Жиды доносили Гинденбургу малейший чих русских войск и вообще мутили воду. Их выселяли, изгоняли - шпиономания приобрела характер неконтролируемый. Вместе с сотнями тысяч добровольных беженцев дороги империи запрудили сотни тысяч озлобленных еврейских, так сказать, людей, вынужденных бросить все и уходить на Восток. Это переселение, организованное как и все остальное, тоже собрало свою смертельную жатву. Впрочем, еврейское население действительно хорошо встречало германскую армию-освободительницу: как же, самое лояльное евреям государство в Европе, не какие-нибудь антисемиты французы.
Не было ничего: противогазов, пушек, снарядов к ним, даже солдат (бабы не рожали!). С фронта паника перекинулась на тыл. В исконно русском Петрограде громили бывшее здание посольства, в совсем уже русской Москве немецкие магазины, квартиры и просто шибко умных. Десятки тысяч людей причинили ущерба на десятки миллионов, причем пострадали в основном те же русские. Царь, в свою очередь, запретил принимать немцев на работу, хотя с женой все равно не развелся.
Но что жена! речь уже шла о самодержавии, как встарь. В начале войны, когда гром победы раздавался, никто в России особо не задумывался над вопросом как жить в военное время - как и до войны, только трезво. Сначала упразднили государственный алкоголь (лишив казну денег, а население радости), а чуть позже и частный (тоже самое). Полгода все ходили как во сне: немец гремел где-то далеко в Польше, он должен был развалиться и помереть с голодухи со дня на день. Россия же воевала не чуя войны. Но вот, прошел ровно год и внезапно оказалось, что армия безоружна! генералы плохи! фронт на грани краха! Ааа, радостно застонала общественность, так вот оно, вот - власть прогнила! так подайте нам реформы! И царская власть почти развалилась, уже тогда. Государственная Дума, российский парламент, была под контролем кадетов сколотивших свой блок, по тылу разъезжали земгусары, представители многочисленных общественных организаций занимавшихся всем, от медикаментов и продовольствия до снарядов и патронов. Все это было много дороже и хуже организованно чем у государства, но тронуть их было нельзя: пресса, парламент. Оставалось довести дело до логического конца и заставить Николая пойти на уступки - позволить сформировать правительство общественного доверия, т.е. ответственное перед думой. Речь, разумеется, шла об изменении внутреннего устройства империи. Мы потому так подробно останавливаемся на этом месте, что решение царя стало судьбоносным для миллионов его подданных.
Николай не уступил - наоборот, он мягко, но все же сместил совсем потерявшего совесть великого князя (эта длинная бездарность, теперь об этом можно говорить прямо, пустилась в политику, с душком мятежа) и с осени возглавил армию, совместив наконец управление фронтом и тылом. Вместе с ним, начальником штаба, пришел Алексеев, лучший российский стратег той войны. Не великий, но - лучший из. И, общественность отступилась - не побитая, но и не достигшая всех целей. Император Николай выбрал тот самый компромисс, что хуже крайностей. Он мог поделиться полномочиями и позволить думе сформировать свое правительство, привязав ее (общественность) к собственной власти и усилиям страны в войне. Или же он мог, на время войны, ввести жесткое военное управление, с соответствующими порядками в тылу. Вместо этого вышел привычный николаевский кисель: с одной стороны, нельзя не признаться, с другой стороны, нельзя не сознаться. Важнейшие вопросы войны были передоверены общественным организациям, но в тоже время им привычно отказали в области гражданской. Это имело бы смысл, коль царь действительно собирался управлять. Но этого-то и не было! Администрация утопала в привычной неразберихе, дума становилась все более враждебной... Страна теряла равновесие.

и в Польше


Стабилизация фронта
Между тем, германцы все наступали. В августе начался крепопад - одна за другой захватывались солидные, настоящие крепости, специально строящиеся в расчете на большую войну. Все они были много крепче пресловутого Вердена, но у всех у них не было того, из-за чего французская крепость прославится в следующем году: армии за спиной и решимости положить столько солдат, сколько потребуется. Последнее, впрочем, все-таки было, но без снарядов и винтовок. На этой стадии войны русскую пехоту вели в бой наскоро подготовленные командиры, вчерашние прапорщики и прочие шестинедельные выкидыши офицерских курсов. Выяснилось, что людской потенциал России оказался в несколько невыгодном положении по отношению ко вражескому: слишком мало грамотных, слишком мало. И осенью, уже после окончания германского наступления, в русской армии не хватало каждого второго офицера. А пока, пока крепости (и города) терялись одна за другой. В начале августа была оставлена Варшава, находящаяся севернее Новогеоргиевская крепость со стотысячным гарнизоном была захвачена за четыре дня. Защитники другой крепости, Осовец, жгли паклю и солому чтобы удержаться в газовом аду, но это не помогало. Эпизод в безуспешной обороне Осовца, в котором несколько русских рот контратаковали немцев и заставили их отойти, многими подымается на щит, но это сродни восхищения камикадзе, да и лживо со всех сторон. Русские солдаты не бежали в самоубийственную атаку, они просто находились в безвыходном положении окруженных и расстреливаемых безнаказанно людей. Немецких ополченцев остановила не атака мертвецов (лица людей, переживших без всякой защиты газы), а сочетание огня крепостных пушек, перемены ветра и дружественный огонь артиллерии собственной. В общем, если кто-то ищет в этом славный эпизод для Российской империи, то он выкапывает могилы, а не сокровища...
Крепости, в которых (сюрприз-сюрприз!) была и тяжелая артиллерия и запасы снарядов к ней, сдавались, войска отступали. Комендант одной бежал еще до боя, главный инженер другой умудрился очутиться в плену со всеми картами в первый же день осады... Такого длительного и болезненного краха в ПМВ не переживала ни одна армия: остававшиеся еще кадры буквально сгорели. В сентябре Фалькенхайн остановился, хотя Людендорф еще организовал занятие Вильно и рейд германской кавалерии к Минску, приковавший к себе много внимания. И все же, русский фронт устоял, причем устойчивость наступила в том же месяце когда неудачливый император Николай II возглавил армию. Русские все еще стояли единым фронтом от Риги до Тарнополя. Потом было сочинено множество баек о том как Гинденбург собирался уничтожить всю Россию да не вышло, но я думаю мы уже достаточно осветили ограниченность германского замысла и роль в нем покойного фельдмаршала.
Остается вопрос - была ли действительная возможность военного разгрома Российской империи в 1915 г.? Можно с уверенностью сказать, что при должном усилии Фалькенхайн мог значительно увеличить масштаб победы на Востоке (и территориально, и в смысле потерь), но насчет полного разгрома - сомнительно. Даже дыра, огромная дыра на фронте и польский котел, гигантский по размеру, потребовали бы войск и времени для развития успеха. Очевидно, что линия фронта откатилась бы намного восточнее (быть может даже на линию лета 1918 г.), но приблизило бы это победу? не пошел ли бы царь в таком случае на уступки думе? отдалило бы это февральские события 1917 г.? Слишком сложные расчеты, но для Фалькенхайна риск превышал выгоду: цели поставленные им (действительные, а не надуманные задним числом) были даже перевыполнены: австрийцам помогли, а слабость русской армии продемонстрировали, и даже очень. Заключать же сепаратный мир, считал Фалькенхайн, можно и отсюда. Войска кайзеров наслаждались победой: Вильгельм посетил Варшаву, пожилой Франц остался в Вене.

Возвращение Перемышля обратно, взад стало быть


Утешительныя куплеты о нашихъ врагах


Османская империя получает ответные удары
Младотурки лихо ворвались в мировую войну, но сама мусульманская империя была подготовлена к ней крайне дурно. Сложно сказать, сумела она выдержать хотя бы год такой борьбы, если бы не немецкие военные советники и два крейсера адмирала Сушона. Так или иначе, но османы (исторически сложившая общность, от Эдирне до Багдада) открыли огонь на всех фронтах сразу. Наиболее доступной целью представлялся Египет, все еще номинальное владение Константинополя, временно управляющееся англичанами с начала 80-х гг. 19 века. Войска ужасного Джемаль-паши, члена османского триумвирата (и его начальника штаба полковника фон Крессенштайна, попытались быстро пересечь Синай используя гигантские немецкие понтоны, привезенные специально для этого случая, и форсировать Суэцкий канал. Увы, британских войск в Египте к тому времени уже было до 100 т., а самолет (французский, к слову) засек турецкие колонны. При поддержке корабельной артиллерии турки были легко отбиты в недельных боях. Мстительные британцы поднимали саудовских арабов на мятеж, десантом с моря создали Кувейт (и много еще чего из песка и нефти), наступали в Ираке. В общем, османам было над чем поломать голову.
В это время произошло несколько событий на Кавказе, одно большое, другое не очень. Не очень - это когда турки, посланные самим Энвер-пашой, готовились освободить внешних турок (русскоязычных мусульман-суннитов) от неверных. Это наступление началось еще осенью 1914 г. и закончилось полной катастрофой. Меньшие по численности, но много лучшие по выучке, русские легко перерезали снабжение турок и разгромили их. Битва у Саракамыша стоила Энверу 100 т. солдат и сотен тысяч армян. И тут мы переходим к большому событию. Вообще, до войны младотурки имели крепкую заруку в армянской среде и на повестке дня стоял вопрос о приглашении их лидеров в правительство. Но боевые действия, в которых со стороны русских участвовало много солдат-армян, а также безобразия некоторых иррегулярных по качеству турецких войск, привели к тому, что армяне возжелали воссоздания Великой Армении, еще одного мифа многовековой давности. Крестоносцы, поиск Грааля и армяне. Турки были безжалостны и свирепы - раз армяне не пожелали ни влиться в османское единство, ни остаться лояльными христианскими подданными... их нужно... перебить. До весны 1915 г. дело ограничивалось приемлемым сирийским уровнем (там безжалостно убили множество сирийских националистов, подозревая их в сепаратизме) и только после серии поражений от русских и начала Дарданелльской операции западных союзников дело приобрело древнеассирийский характер переселения. О масштабах резни можно спорить, но тот факт, что турецкие солдаты непосредственно убили десятки и обрекли на смерть сотни тысяч армян не вызывает сомнений. То, что последние иногда поступали с мусульманским населением так же и вообще были склонны к мятежу никак не оправдывает отвратительные по сути своей массовые убийства мирного населения. В общем, Энвер поступил с армянами как Николай Николаевич с евреями - обвинил в поражениях и изгнал. Только не в города, а в пустыни, на голод и смерть. В обоих случаях ответом стал терроризм, правда армянский был не таким массовым и долгим. В этом месте в печатном издании будет тролльфейс невиданных размеров.

Данди и крокодилы в Египте


Победа русской армии над вражеской агентурой в Иране (веселая песня прилагается)


Данайцы без коня
Проливы, для себя и союзников, собирались захватывать еще греки, да вот заковыка - убоялись болгар. Застой на Западном фронте, явственно обнаруживший себя зимой 1914 г., вновь вызвал к жизни идею с высадкой где-то у стен Константинополя, быстром его занятии и победе над османами. О призах нечего было и говорить - морской путь в Россию, освобождение сотен тысяч солдат, усиление на Балканах и внешнеполитических позиций среди нейтралов в целом. И вообще, красиво - экзотика. Первый лорд британского Адмиралтейства Черчилль был в восторге от этой идеи и, до того как она провалилась, его позицию разделяли многие умные люди. Зато ее противником был британский командующий во Франции Френч, видевший только узкую полоску окопов перед собой и не желавший варить кашу бездействия покуда вся слава опять достанется этим колониальным генералам, черт бы их всех побрал. В это время великий князь сделал еще одно фатальное вмешательство в стратегию и попросил союзников поддержать его диверсией, дабы облегчить положение русских войск на Кавказе. Впоследствии, как мы уже знаем, русские вполне справились с турками безо всякой поддержки, но упав на готовую почву идея начала прорастать. Будущий нобелевский лауреат хотел действовать даже без армии, в конце концов речь шла всего-навсего о турках!
В феврале-марте флот из дюжины английских и нескольких французских броненосцев вошел в Дарданеллы, началась утомительная работа по вытраливанию мин. Оказалось, что для этого не хватает... тральщиков и вообще опытных моряков. Адмирала сменили, флот усилили, но дело как-то обидно заминалось. Нет, союзная эскадра разрушала форты и подавляла полевые батареи, но турки все равно продолжали класть мины, новые пушки открывали огонь, а разрушенные, казалось бы, начисто форты вновь начинали плеваться снарядами. Дело, по всей видимости, обстояло за пехотой. Как на зло, в марте союзники прозевали новое минное поле, выставленное буквально у них под носом каким-то юрким турецким суденышком. Три союзных корабля затонули, многие получили тяжелые повреждения. Атаку пришлось прекратить. Теперь уже армейцы, не желавшие ранее этой операции, настаивали на ее победоносном продолжении. Лорд Китченер, впрочем, продолжал направлять все лучшее во Францию, с османами должны были справиться войска доминионов и второразрядные английские части. И французы, да. В конце концов речь все еще шла о турках!
Теперь греческая помощь казалась полезной, но и в этот раз эллины соглашались воевать только если их поддержат румыны, а эти храбрецы внимательно смотрели на события Восточного фронта и почему-то не торопились. В итоге русские наложили вето на греческое участие во взятии Царьграда - только одна православная армия может его освободить, а если не она, то и пусть латиняне поганые воюют, как встарь.
Операция с самого начала пошла вкривь и вкось. Конкретных планов не имелось, в дороге моряки сообщили сухопутным крысам о том, что они не станут как раньше лезть на укрепления: подавить и захватить их отныне дело пехоты. Английский командующий Гамильтон был неглупым, но слабовольным командиром. Все предприятие носило отчетливый характер любительской экспедиции. История повторялась, но без греков, троянцев и коней.
Забавно, но союзники все еще воевали в Европе - высаживаться предстояло не в турецкой Малой Азии, а на маленьком европейском полуострове Галлиполи, аккурат у Дарданелл. Почему союзники предпочли узкую полоску холмов, простреливаемую насквозь? Мало войск, слишком мало войск для большей, настоящей операции. А тут, казалось, ограниченность десанта накладывалась на ограниченность рельефа. И - манил Константинополь.
В последних числах апреля солдаты высадились на полуострове. Турок там почти не было - никто не ожидал что генералы Антанты решат захватывать столицу османов из такого неудобного места. Но те роты и батальоны, что были - расстреливали высаживающихся абсолютно свободно. Эта легкость сподвигла их турецкого командира Кемаля повести свои немногочисленные войска в бой и сбросить союзников в море. Но австралийская пехота продемонстрировала свою стойкость и теперь уже турки несли огромные потери. Высадка состоялась, в Константинополе нарастала паника.

Вождь и его мозги: Кемаль и Сандерс



Но союзники остановились и начали окапываться. На этом, строго говоря, можно (нужно) было бы и закончить. Покуда на Западном фронте расстреливалась сотня тысяч снарядов ради деревушки или километра позиций, войска союзников экономили снаряды в борьбе за столицу врага. Их солдаты скучились на узкой полоске земли, где сотня метров отделяла условный тыл от фронта. Позиционный тупик продолжался до лета, когда была сделана еще одна попытка придать операции динамизма - новая высадка на том же полуострове. И хотя высадка была новой, но проблемы оставались старыми - это ни к чему не привело. Гамильтон оказался посредственным полководцем, плохо контролирующим своих генералов - сказывалось отсутствие общей школы как во Франции или Германии. Немецкий генерал фон Сандерс, руководивший обороной полуострова, свел вопрос к чистой математике - сил было поровну и атакующий неизменно нес тяжелые потери. Поэтому к осени даже самым завзятым оптимистам в Антанте стало ясно, что попытка быстро и дешево победить Османскую империю провалилась. Новый английский командующий был убежден, что единственным выходом будет эвакуация - ее и предприняли в канун Нового года. На удивление все прошло без малейших проблем и союзники преспокойно посадили всех солдат на корабли, оставив турок с носом. Но, разумеется, позор был велик, особенно на фоне остальных неудач Антанты в 1915 г. Забавно что турки искренне считали свое положение отчаянным, оценивая неспособность спросить союзников в море как признак собственной слабости. Стороны понесли примерно одинаковые потери, хотя о турках говорить сложно ибо они за ценой не постояли и укладывали солдат штабелями. Кроме потерянного для союзников года, эта битва имела еще два важных последствия - генерал Кемаль наконец-то прославился и даже превзошел своего заклятого друга Энвера, а в Австралии появился национальный миф: парни-из-АНЗАК-которых-принесли-в-жертву-английские-генералы-аристократы. Скромный Сандерс получил прозвище Лев Галлиполи и Гинденбург Востока (что, наверняка, было довольно обидным).
Tags: 20 век, ПМВ, Простая история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 36 comments