Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Император и султаны

- Великая Турецкая война (1683-1699). Часть четвертая, а вообще - финал ибо нельзя бить османа так долго, он от этого дурно пахнуть начинает, хотя и вообще не благоухает. Предыдущая часть у нас лежит тут.



Венский вальс
В 1688 г. османы упустили неплохую возможность заключить мир - их расшатанное государство работало слишком бессистемно для того, чтобы оценить всю степень готовности австрийцев пойти на компромисс накануне неизбежной схватки с Парижем. Вместо этого, поощряемые версальской дипломатией, турки собрали свои революционные рати (т.е. то войско, что бежало с поля битвы в прошлом году и свергло султана Мехмеда) и послали их совершать подвиги. Армия баварского курфюрста Максимилиана, сменившего герцога Карла, легко разбила эти отряды и захватила Белград. Турецкие потери исчислялись в тысячах, а имперские в сотнях. К концу года положение Константинополя выглядело более худшим чем когда бы то ни было раньше. Но тут бабушка начала ворожить султану. Во-первых, наконец-то был открыт второй фронт на Рейне, что немедленно вызвало переориентацию усилий Австрии и империи на Запад; во-вторых, разгром под Белградом позволил тем или иным путем ликвидировать наследие удавшегося мятежа 1687 г. - одни были среди гурий, до других дотянулись палачи, а третьих отправили на границу с владениями иранского шаха, где они были вполне уместны. Таким образом, усиление Османской империи хронологически совпало с ослаблением сил императора Леопольда. Теперь новый султан Сулейман II, человек немолодой, но воинственный, мог попытаться повторить успехи своего знаменитого тезки. Турки вновь выступали в поход.

Султан, которого везли позади армии в качестве живого символа, поручил действительную власть новому полевому командиру Реджеп-паше, которого войско не любило потому, что он был араб. Т.е. он в глазах элитных осман из Константинополя и Румелии был кем-то вроде современного Шойгу или Кадырова, да простят мне наши российские не братья эту аналогию. С 1689 г. имперскими войсками на Балканах командовал незаслуженно забытый ныне маркграф Баден-Бадена, которого мы ради краткости изложения будем называть просто - Людвиг Баденский. Сей славный воин отличался осторожностью, щадил кровь своих солдат и получил от турок прозвище красный король (из-за одежды и побед). Выступив навстречу отрядам Реджеп-паши, он разбил их в целой серии сражений. В августе османы были повержены в бою при Патачине, где их 40 т. войско сначала не заметило переправившейся пехоты маркграфа, а после безуспешно попыталось сбросить ее в реку. Имперцы, мушкетным огнем отразившие турецкую конницу, перешли в контрнаступление, решающую роль в котором сыграли несколько полков легкой кавалерии. Они обошли позиции осман и, согласно полученному приказу, оглашали их тылы музыкой и криками. Реджеп-паша бежал, уступив поле боя вдвое меньшему неприятелю, и хотя его потери были не очень велики (4 т. против 4 с.), но дух был подорван. Кроме того, армии нечего было кушать, ибо вместе с духом был потерян и лагерь, со всей амуницией и вкусными верблюдами.
Не дав врагу опомниться, Людвиг Баденский настиг его при Нише, куда отступили турки. В сентябре полки марграфа атаковали войско паши. Вообще, увидев, что его османский противник занимает очень сильную позицию и имея все те же 40 т. против его 16, Людвиг заколебался, но отступать было поздно, ибо маневры армий по Сербии, а также подобная им миграция мусульманского и христианского населения (бежавших, соответственно, к своим), делала отступление не менее опасным чем битва. Так что он атаковал и победил. Пехота вновь умело маневрировала вокруг средневековых позиций осман, янычары подбадривали собственную конницу залпами дружественного заградительного огня, а благодарные сипахи в ответ врезались на полном скаку в их ряды. Все развалилось и каждый четвертый мусульманин был убит или утонул в реке при отступлении. Помимо этой прискорбной неудачи главнокомандующий араб потерял и свою голову, ибо два поражения подряд - это слишком много даже для румелийского турка. Потери христиан были крайне малыми.





Империя наносит ответный удар
Так дальше жить нельзя, решили в Константинополе и назначили новым командиром нового же великого визиря, которого для разнообразия звали Фазылом (он был из того самого славного рода Кепрюлю, представитель которого когда-то и начал эту войну). Этот османский кардинал Ришелье, стоявший за отстранением прошлого султана, был решительно настроенным человеком. Никаких компромиссов, османы вернут свое. Он навел кое-какой порядок в войсках, усилил их новыми отрядами из диковатых (даже на османский вкус) племен Малой Азии и в 1690 г. открыл свою кампанию против врага. В этом его поддерживали прибывшие на помощь турецкому союзнику французские военспецы, посланными наихристианнейшим королем Людовиком. А напротив, на сербском фронте, все также стоял Людвиг со своими 12-15 т. войском - все ресурсы пожирала война на Западе. Поэтому турецкий марш был достаточно успешен - занимая крепость за крепостью османы неспешно добрались до Белграда, который и пал после непродолжительного сопротивления осенью того же года. Фызыл мог быть доволен, но его тревожило состояние здоровья султана (точнее то, что могло последовать после), который тяжело болел и помер в следующем году. Его сменил Ахмед II, брат покойного. Минус еще один султан. Между тем, Вена, напуганная возможным изменением хода войны, сумела выделить в распоряжение Людвига Баденского новые силы, доведя численность его войска до 40 т. солдат.
Летом 1691 г. при Сланкамене, на сербско-венгерской границе, 33 т.человек маркграфа попали под удар 50 т. армии великого визиря, усиленной тремя сотнями французов. Битва развивалась в лучших традициях героического эпоса. Имперская армия, прижатая спиной к Дунаю, была отрезана от собственных коммуникаций и вместо перспективы возвращения Белграда перед ней маячило вполне зримое будущее рабства в турецком плену. Картину довершал вид османской флотилии, изгнавшей суда христиан с реки. Турки не спешили, укрепляя свои позиции вокруг вражеского воинства - время было на их стороне. Поэтому никто не удивился, когда из имперского лагеря зазвучали трубы и началась атака. Она - не удалась, пехоту отразили на редутах, не без помощи французских инженеров. Более того, ответный кавалерийский удар визиря почти достиг своей цели - сипахи прорвались через позиции имперцев и рубились уже в глубине их лагеря. К счастью для всех, на их пути встало несколько бранденбургских батальонов, которые остановили врага. Маркграф бросил свою конницу в бой и кризис был ликвидирован вместе с прорвавшимися. Тогда Людвиг повел свою конницу, за которой маршировала пехота и опрокинул уже оробевшую турецкую кавалерию. Его солдаты отчаянно рубились с янычарами, как по турецким позициям разнеслась весть о гибели Фызыла, сраженного пулей. Началась паника, затем и бегство. И поле битвы, и весь лагерь достались победителям. Эта была одна из самых кровопролитных битв той войны - османские потери насчитывали до 25 т. человек против 4-7 т. у имперцев. Был потерян сильный лидер, был окончательно потерян престиж. В это время на сцене вновь появился Текели со своими бандами, но лишь для того, чтобы быть бесславно разбитым в Трансильвании и сойти со сцены, закончив свою презренную жизнь в османской эмиграции.

Ленивая война
Следующие четыре года прошли под лозунгом на Балканском фронте без перемен. Ресурсы империи отнимала война с французами, а османы попросту не представляли из себя достаточно боеспособной силы. Война крутилась вокруг нескольких крепостей между Белградом и Венгрией. В Молдавии и Подолье король Ян Собеский безуспешно пытался одолеть турок своими дурно устроенными армиями, эти походы окончательно деморализовали польское войско. Венецианцы потеряли несколько островов, но решительно отразили все турецкие поползновения на Пелопоннес. Война приобрела характер борьбы на истощение.
В 1695 г. умер султан Ахмед и его вполне спокойно сменил новый, сын злосчастного Мехмеда IV, по имени Мустафа. Этот султан, второй своего имени, выгодно отличался от своих предшественников тем что не провел всю жизнь до вступления на престол в четырех стенах. Сравнительно молодой 31-летний Мустафа был полон идей и собирался лично повести войска в битву, чего султаны не делали уже как две сотни лет. Ах, да - минус еще один султан, не забываем считать.
И он действительно отправился на фронт, поручив записывать историю будущих побед в специальную книгу, которая просто и безыскусно называлась книгой побед.
С последними делом обстояло не очень. Османы Мустафы маневрировали, маневрировали, да не выманеврировали - полтора года высочайшего руководства прошли в бестолковых маршах без каких-либо последствий. За это время в Вене заместо отбывшего на Рейн Людвига Баденского был выбран новый командир, вошедший в историю как Евгений Савойский. Этот итальянский эмигрант из Франции вид имел придурковатый (ну а как описать человека с постоянно открытым ртом?), но во всем остальном был орлом каких поискать - гениальный, как оказалось впоследствии, полководец и просто замечательный дипломат. Он-то и поставил крест на походах Мустафы.

Людвиг Баденский


Евгений Савойский


Зента и мир
В 1697 году османское войско, состоящее из толпищ в числе свыше 80 т., вышло из Белграда, грозной тучей, как умеем мы ходить, прошло по Трансильвании, добившись некоторых успехов, но вскоре решило отступать обратно, тем более что имперская кавалерия захватила в стычке какого-то важного пашу. Евгений Савойский в это время прогуливался рядом, имея около 50 т. солдат и нехорошие мысли.
Османы бодро переправлялись через реку, причем первыми, конечно же, уходили конные, вместе с султаном. Пехота и прочие неудачники оставались в полевом лагере, ожидая своей очереди. С чисто восточным спокойствием они встретили имперские войска, чье появление предварила дружеская бомбардировка из 60 орудий. За орудиями последовали драгуны, спокойно обстреливающие лагерь прямо у окружающего его рва. Тут до пехоты дошло, что аллах акбар, но султан уже на том берегу, а они, с имперцами, на этом. Началась паника, почти как на распродаже, все бросились к мосту, устроив отличную давку.
Пока османы репетировали Ходынку, войско Евгения построилось в боевые порядки и атаковало: ди эрстэ колоннэ марширт, ди цвайтэ колоннэ марширт. На левом фланге германец отрезал турку ... просто отрезал их от переправы, а в центре солдаты Савойского перебрались через укрепления и вошли в османский лагерь, сея добро и имперские ценности. На том битва и закончилась, за отсутствием сражающихся у одной из сторон. Султан помахал ручкой братской могиле и был таков.
Это был конец, потому что от турок ничего не осталось - около 30 т. их солдат были убиты или пленены. Савойский потерял до 1,5 т. убитыми и ранеными.

В той битвы османы потеряли не только десятки тысяч воинов (солдатами их трудно назвать) и верблюдов, но саму надежду хоть как-то пристойно закончить войну. Франция, как раз завершившая свою и готовящаяся к новой, традиционно бросила союзника только он перестал приносить непосредственную пользу. Продолжать дальше было нельзя и начались переговоры. Утомительная подготовка, осложненная варварским османским этикетом, затянула подписание мира аж до 1699 г., когда в сербской деревушке Карловицы (туземцы отвратительно называют ее Сремски Карловичи, вот до чего мы дошли с этими вашими Гдынями и Гданськами!) два турка, два австрийца и по одному венецианцу, московиту, поляку, а также англичанину и голландцу, сумели закончить эту длинную войну. Венгрия и Трансильвания достались австриякам, поляки выменяли Молдавию на все еще удерживаемое турком Подолье, венецианцы вернули Морею-Пелопоннес, а московиты остались при своих, потому что мир заключался по принципу кто чего схватил, тот того и получил. Впрочем, их позвали на переговоры, так что все стенания российских авторов о том, что западная дипломатия игнорировала интересы Россиюшки не более чем обычный треп в стиле опять русских людей обижают. Каждый получил то чего достиг. Австрийцы были главными победителями, им досталась львиная доля. Хорошо сражавшиеся венецианцы тоже испытывали известное удовольствие вернув давно утраченные владения, а вот поляки могли лишь радоваться возвращенной благодаря Вене Подолии, полученной ценой огромных потерь и расходов.

Война собрала еще одну жертву, уже после того как закончилась. Помните, мы вели счет султанам? Запишите еще одного - Мустафа, лично наблюдавший уничтожение своей армии при Зенте, задумал реформировать после войны войско, заменив стрельцов янычар новой пехотой, за что и был ими нещадно свергнут, от чего и умер. Минус еще один султан, при все том же неизменном императоре Леопольде. Давайте считать - турки потеряли, так или иначе, четырех султанов, половину из которых свергли. Время славы прошло - Османская империя начала меняться.
Tags: 17 век, Великая Турецкая война, Московское царство, Османская империя, Речь Посполитая, Священная Римская Империя
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments