Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Последняя война

между Веной и Парижем - кампания 1859 г. Конечно, формально это не так - стороны еще сойдутся в ПМВ, да и в данном столкновении французы выступили не одни, а с союзниками, но тем не менее, эта короткая двухмесячная война была последней (на сегодняшний день) схваткой старых противников\друзей лицом к лицу.

Бонапарт в поход собрался...


Причины и начало
Войны желали император Франции Наполеон Третий, блистательно начавший свое правление с победы над Россией и премьер-министр Сардинии Кавур, который хотел расплатиться за провал итальянской весны 1848-49 гг. и довершить процесс поглощения Северной Италии савойским домом. После чего, разумеется, настала бы очередь южных итальянцев, отрезанных от габсбургского орла после предполагаемой победы. Ради этого дела Кавур был готов пойти на многое и отдать за Милан и Венецию Ниццу и Савойю. Таким образом, все выгоды были на стороне Наполеона: он пускал в дело военную машину за дело несомненно справедливое у итальянцев и популярное у французов, получая за это территориальные приращения - политика вообще характерная для последнего Бонапарта. Дипломатическая обстановка была в его пользу: русские, во главе с Горчаковым, готовы были поддержать любой антиавстрийский курс, а участие Пруссии и Германского союза в войне было маловероятным, учитывая события перед Крымской войной и австро-прусские противоречия. В любом случае, на это требовалось время и Наполеон всегда имел пространство для маневра. Великобритания, в целом, оставалась нейтральной: сочувствие итальянскому национальному делу уравновешивалось недоверием к Бонапарту и его империи. Вся закавыка, по видимости, заключалось в скорости и ограниченности конфликта.
Договорившись с Кавуром во время лечебных процедур на курортах Франции, Бонапарт начал сознательно провоцировать Австрию. В первый день 1859 г. он подчеркнуто публично заявил австрийскому послу, что отношения Франции и Австрии находятся в крайне плачевном состоянии. Неделей спустя король Сардинии заявил, что со всех уголков Италии слышатся стоны и он, Виктор-Эммануил Второй, не может оставаться безучастным. Сардинцы начали вооружаться, а Париж и Турин сыграли веселую свадебку между савойской принцессой и двоюродным братом императора.

Россия и Пруссия выступили в качестве посредников, предлагая начать переговоры, но за этими инициативами не стояло ничего - пруссаки просто старались как-то уладить дело, а русские откровенно поддерживали франко-итальянский альянс. Вена и ее император Франц Иосиф Первый выжидали, надеясь что демонстрация общегерманской решимости отсудит пыл французов. Дела в империи Габсбургов были не очень хороши: казна пуста, а глупые народы возмущались отсутствием свобод, не понимая того, что Вена единственная порука в том, что они еще не перекусали друг дружку как свора бешеных собак. Как показали события прошлой кампании одолеть всю Италию австрийцы могли даже в полумертвом состоянии мизинцем, но воевать еще и с французами, с дружественным российским прицелом на затылке, было совсем другим делом. Пока сардинцы подымали пыль, демонстративно маневрируя у границ, император колебался, но весной у Вены сдали нервы: австрийским министрам показалось, что время работает против них и покуда итальянский вопрос предлагается рассматривать на конгрессе с немцами сардинцы успеют крепче сговорится с французами. Поэтому, решили они, следует развязать гордиев узел решительным шагом, в стиле Фридриха Великого! В Турин полетел ультиматум с требованием разоружиться, коли сардинцы действительно не желают нападать. Когда трехдневный срок истер Кавур ответил что отвечать ему, собственно говоря, нечего. Так в апреле 1859 г. Австрия и Сардиния оказались в состоянии войны. Французы, как верные союзники и защитники свободы Италии, немедленно перешли границу, массами вливаясь на савойскую территорию.

Первые бои
Австрийцы, несмотря на смелый дипломатический ход, давший старт к войне, не спешили, да и не могли. Их мобилизация все еще продолжалась, а наступление прямо в пасть льву, с подставлением своих войск под удар более многочисленных французов не входило в их планы. Их армия, в развернутом виде, почти не уступала по численности французам и значительно превосходила сардинцев. Солдаты в белом имели превосходные ружья, посредственную артиллерию и не имевшее опыта командование. Настоящей проблемой была слабость тыла, во всех смыслах - от морального духа среди войск и местного итальянского населения до снабжения.
Французы были полны решимости, их генералы прошли алжирскую колониальную школу и Крымскую кампанию. В отличие от австрийцев солдаты в сине-красном оперировали в дружественно настроенной местности, снабжаясь сардинцами. Артиллерия была великолепна и значительно превосходила австрийскую. Армия итальянской Пруссии славилась своими инженерными войсками, горными стрелками, наличием офицеров-евреев и перьями на шляпах общим стремлением к модернизации. Союзники уже имели позитивный опыт совместных боевых действий в Крыму, теперь же они выступали вместе, ведомые императором и королем соответственно.
Небольшие отряды австрийцев пересекли границу у реки (буквально так - у Тичино) и производили нечто вроде полевой разведки. Первая битва в войне состоялась между французами и австрияками. При Монтебелло дивизия австрийцев целый майский день демонстрировала напротив галлов и отошла после того как к последним стали подходить сардинские подкрепления. В это время национальный герой Италии Гарибальди создавал угрозу австрийским тылам, прохаживаясь со своими партизанами по альпийским высотам. С точки зрения военной ценности его отряды составляли скорее величину отрицательную, но венские генералы, помнившие сколько проблем доставили северо-итальянские городские восстания покойному Радецкому, опасались рейда гарибальдийцев и бунта в Ломабрдии. Это делало их еще более осторожными. При Варесе несколько тысяч гарибальдийцев сумели даже удачно отбиться от такого же числа австрийцев, использовав в качестве щита несколько батальонов берсальеров. После суматошного боя, с потерею до сотни солдат со всех сторон, австрияки отошли, опасаясь худшего. Впрочем, уже через неделю Гарибальди был прижат к швейцарской границе, сумев, однако, оттянуть на себя втрое большие силы.
Неудачный для Вены май довершила битва при Палестро, в которой сардинцы сумели самостоятельно отразить несколько австрийских атак. Как и прежде, австрийский главнокомандующий, расовый венгр граф Дьюлаи со сложным званием фельдцейхмейстер, предпочел отступить. Он ожидал сосредоточения главных сил и опасался быть разбитым по частям. Все это было бы вполне разумно, но серия небольших поражений подняла боевой дух врагу и ослабила его у австрийцев. Начало войны явно благоприятствовало смелым, точнее менее трусливым.

Французы переправляются через Тичино по любезно оставленным мостам


Они же, превозмогают в славном бою тремя неделями позже


Мадженте
Войска Дьюлаи, прикрывавшие Милан, отошли на пограничную реку Тичино, опираясь на которую и планировалось довершить переброску австрийских войск в Италию. Наполеон, возглавивший к тому времени армию, просто шел вперед, не имея особенного плана и намереваясь разобраться по ходу событий. Австрийцы предусмотрительно взорвали одну половину мостов через реку и непредусмотрительно не взорвали другую. Впрочем, имея на том берегу до 100 т. солдат Дьюлаи был вполне спокоен. Подошедший с авангардом Наполеон завязал бой с самого утра 4 июня, французская артиллерия спокойно расстреливала австрийские позиции, но пехотные атаки отражались. Вскоре на поле боя прибыли войска генерала Мак-Магона, отвлекшие на себя внимание австрияков. Тогда по приказу Бонапарта императорские гвардейцы переправились по оставшимся нетронутыми двум мостам и зацепились на противоположном берегу. Австрийцы попытались отбросить их, но теперь уже ударил Мак-Магон и тоже продвинулся вперед. Финалом стала вечерняя атака французов на деревню Мадженте, позволившая двум колоннам соединить свой фронт. Собственно говоря, следующий день обещал быть нелегким - переправившиеся силы Наполеона не превышали 60 т., тогда как Дьюлаи мог теоретически ввести в бой всю армию, но по ряду причин об успешном контрударе не приходилось и думать. Во время маневров австрийские части перемешались и генералы не могли уже командовать ими, венгры бежали или сдавались в плен. Было решено отступать и только утром французы, обозревая горизонт, поняли что они победили. Хотя потери были почти равны - 4,6 т. против 5,7 т., в плен к союзникам попало еще 4 т. венгров, просто сдавшихся после боя. Через неделю войска Наполеона были в Милане, а командование над австрийцами принял император.

Славный бой у Сольферино
К этому времени габсбургская империя располагала в Италии уже достаточно большой армией и Франц Иосиф решил нанести ответный удар. Хотя дела его продолжали оставаться плачевными, он рассчитывал что большая победа над французами может привести к положительному решению в Германском союзе, вступившем бы в войну на его стороне. Австрийские войска пошли вперед и встретились с франко-сардинцами в битве у деревушки Сольферино. Силы были относительно равны - 170 т. французов и сардинцев против 140 т. австрийцев, но союзники превосходили врага по числу священных особ монархов (один император против императора и короля), что несколько нивелировалось превосходством австрийской артиллерии по стволам. Последний фактор тоже носил относительный характер: союзная артиллерия имела серьезное техническое превосходство.
Начало сражения благоприятствовало оружию Франца Иосифа - на левом фланге союзников корпус бравого генерала Бенедека смял сардинцев и всю оставшуюся битву отбивал их плохо организованные контратаки. Атака же на правый фланг была отбита французами. Решающий бой развернулся в центре, на высотах у Сольферино. После того как австрийские атаки были отражены, Бонапарт двинул все имевшиеся резервы в центр и отбросил австрийцев, затеявших сложные маневры с выводом войск первой линии и заменой их на резервы. Франц Иосиф, отчетливо осознающий свою беспомощность как полководца и неспособный ощущать того, что называется пульсом битвы, приказал отходить. Обессиленные союзники не преследовали, убоявшись потерь и разразившейся грозы.
Битва 24 июня стоила сторонам крайне дорого: 17 т. союзников против 22 т. австрийцев (если считать по боевым потерям, без толп сдавшихся венгров, то выходит 15 т. французов и сардинцев против 14 т. австрияков).



Окончание войны и мир
Пиррова победа привела Бонапарта (который был, в отличие от своего дядя, человеком сугубо мирным) в ужас. Война длилась считанные недели, а потери уже превышали самые страшные опасения. Наполеону был крайне неприятен вид поля сражения после битвы и политические успехи Турина ценой французской крови. Мысль о том, что ограниченная кабинетная война за интерес может приобрести большой характер приводила его в ужас. Прусская мобилизация и переговоры с Веной о назначении регента Вильгельма главнокомандующим союзных войск на Рейне пугали императора. На такое он не подписывался.
Сразу после Сольферино к Францу Иосифу, втайне от итальянских союзников, был отправлен французский представитель, с предложением начать переговоры. Император австрийский с радостью ухватился за предложение императора французского - вид Пруссии во главе германского национального движения был бы для него невыносим. Помимо этого, Франц Иосиф был полон сомнений относительно того, на чьей стороне действительно выступят пруссаки - французы туманно намекали на некий франко-прусский альянс, что являлось абсолютной неправдой. Тем не менее, Вена решила заканчивать неудачно шедшую войну на относительно приличной ноте.
Разумеется, патриотическая и либерально-национальная итальянская пресса подняла крик, а Кавур чуть было не дал дуба и ушел в отставку, но последнее сражение очертило роль и возможности сардинских войск слишком выпукло, чтобы как-то противостоять начавшимся переговорам. Без всякого участия итальянцев два императора встретились в Венето и за один день обстряпали мир. Австрийцы передали французам искомую Ломбардию, с последующей передачей Турину, а вот с Венецией у сардинцев ничего не вышло: хороший аппетит с плохими зубами опасная штука. Тем не менее, последним пришлось расплатиться за эту французскую услугу как и было уговорено: в следующем году Ницца и Савойя, после соответствующих референдумов, отошли к империи Бонапарта.

В целом на поле боя австрийцы показали себя вполне прилично: их пехота, составленная из лояльных подданных, держалась стойко, нанося противнику большие потери. Но общая неготовность империи к войне сказалась самым печальным образом - несмотря на то, что потери союзников превысили австрийские (41 т. против 33 т.), она явным образом продемонстрировала внутренние проблемы монархии Габсбургов. Венская мебель была уже слишком хрупкой для такой драки табуретками: Наполеон торжествовал, разбив по одиночке две страны из трех входивших когда-то в союз черных орлов. В списке оставалась лишь Пруссия. Из далекой России за происходящим напряженно следил Бисмарк, Мольтке в Пруссии мучился тем, что его солдатам не дали расквасить носы императорским воякам на Рейне, а в Италии Гарибальди уже начинал собирать свою красную тысячу.

Зато мы по фрагам лучше, как бы говорят нам эти австрийские пехотинцы


з.ы. наблюдателю не может не прийти в голову аналогия (пусть и поверхностная) с японской войной 1905 г., с той лишь разницей, что а) Франц Иосиф был поумнее нашего Николая и б) соотношение сил было, мягко говоря, несколько отличным от.

Tags: 19 век, Австрийская империя, Италия и ее история, Простая история, Французская империя
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments