Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Шапки и юбки

- Восточная война (1853-56 гг.) между Российской империей добра и Свободным миром. Предыдущая часть, вместе с мифом о мифе о непобедимости русской армии - тут.

Воевать нужно с удобствами, желательно во дворе - английский лагерь в Балаклаве


Под Севастополем
Сразу после победы под Инкерманом, союзники потерпели тяжелое поражение на море от Нептуна или Посейдона, а может быть от всех сразу (и да, я знаю, что это один человек, т.е. бог). Шторм, случившийся в середине ноября, основательно потрепал их флот. На дно пошло два десятка французских транспортов, привезших, но не выгрузивших еще амуницию, среди которой была и зимняя одежда. Кроме того, союзники лишись двух линейных кораблей. К счастью они принадлежали французам и туркам. Но тем не менее, не разбитые в поле, они продолжали цепляться за город. Той поздней осенью особенно тяжело приходилось британцам, чей командующий воспринимал проблемы своей армии как личное дело между ним и короной. Именно поэтому фельдмаршал Раглан предпочитал не выносить сор из избы, полагая это не достойным джентльмена. Более того, свято сохраняя веллингтоновские традиции, их букву, а не дух, он воздерживался от всего, что могло бы вызвать подъем настроений в замерзающем английском воинстве. Джентльмену не пристало скакать перед солдатами, как галльскому петушку, нет сэр. Армия обросла бородами, в ней сложно было найти двух одинаково одетых солдат. Французы, благодаря своему опыту, жили намного вольготнее, а вот османам, на которых взвалили еще и полевые работы, приходилось совсем плохо - они помирали от голода и болезней буквально сотнями.
Русские же, видя неизменные неудачи в бою и искренне считавшие, что союзникам все подвозится на пароходе из Парижу, топтались на месте и потихоньку начинали унывать в постоянно обстреливаемом городе. Осенью к Меншикову был направлен парламентер, передавший протесты союзников против русского варварства, в нем опять говорилось о нападении на медиков, притворство и прочие знакомые нам штуки. Князь отвечал в совершенно гашековском стиле, словами подпоручика Дуба: солдаты-де мстят за поруганные французами православные храмы в Крыму. Ничего нового под Луной, как говорится. Зимой все замерзло и затихло...

Новые, новые, новые битвы
Император Николай был недоволен. Российская пресса крайне скупо освещала события на фронте, но сам факт того, что вражеская армия уже полгода находится на русской украинской татарской крымской готской скифской я блядь не знаю уже имперской земле, говорил сам за себя. Как же это так, задавались вопросом тогдашние эксперты, как же так, зевая говорили они - видать вражины с нечистым знаются. И над страною вновь разносился могучий храп.
В это же время, пресса англичан, во главе с газетой всех всех газет "Таймс", ополчилась на военное командование: Раглана нещадно критиковали за все сразу. В общем-то, виноват был не новоиспеченный фельдмаршал, а роль британской армии в системе английского внутреннего устройства - Лондон традиционно опасался иметь большие батальоны в мирное время, так что болезни роста, да еще в такой войне, были неизбежны. Те немногие, кому волею случая или по службе доводилось встречаться с лордом лично находили его замечательным человеком - увы, этот шанс выпадал весьма редко. И тем не менее, следует отдать должное - понукания прессы, какими бы некомпетентными и непрофессиональными они зачастую ни были, делали для союзников доброе дело, в отличие от могильного молчания по ту линию фронта. Вообще, Крымская кампания стала родоначальницей военной журналистики - впервые журналисты наблюдали непосредственно за ходом боя прямо на нем, а подробности тут же становились известными широкой публике.
Тем временем, наступил 1855 г., начинало теплеть и русское командование, активно понукаемое самим царем, решило прощупать штыком турку, изыскивая слабое звено в цепи сковавшей Севастополь. Недавно прибывшие в Крым турецкие войска Омер-паши переняли у британцев сектор под Евпаторией и именно туда был направлен удар 20 т. русской группировки. Атака, традиционно, должна была быть внезапной, но турок предупредил польский перебежчик. Поэтому когда в середине февраля началось сражение за Евпаторию, русскую артиллерию расстреляли французские линкоры, а пехоту встретили дружными залпами османы. Разгром довершила атака кавалерии. Потеряв до 1 т. против нескольких сотен россияне отошли. Не очень значительный эпизод привел к двум важным последствиям: князя Меншикова наконец-то отстранили от командования, заменив на генерала Горчакова, а в далекой северной столице умер (от горя) император Николай I. Есть мнение, что царь отравился, есть мнение, что царь сознательно убил себя простудой, но в общем и целом, он действительно не смог пережить столь болезненные неудачи, так отражавшиеся на его репутации. Генерал Мороз оказался предателем, шутили в Англии.

Русские


Британские


С весны 1855 г., когда снабжение союзников приобрело бесперебойный характер, усилились обстрелы крепости, приносящие русским огромные потери, но почти не оказывающее влияния на систему обороны. Надеяться же на взятие города после истощения сил его защитников союзники не могли даже в самых розовых мечтах. Дело обстояло таким образом, что они сами рассчитывали укрепить свои ряды за счет немецких наемников, пьемонтских итальянцев и османских египтян. Эта нервотрепка, с постоянными спорами и различиями в темпе (французы связывались с Парижем по телеграфу, а англичане как во времена Кнуда Датского, посыльными) привела к нервному срыву у французского главкома и попытке самоубийства. Его заменили его на толстого, сумрачного генерал-капрала Пелисье, ставшего мотором союзной армии, благодаря упорству и абсолютному безразличию к потерям и мнению политического руководства.
В апреле союзники, число которых увеличилось благодаря храброму вступлению в войну -Савойи-Пьемонта-Сардинии, взяли Керчь. Случилось это легко и просто: они приплыли туда и заняли ее. Английский флот доставил их, а франко-турецкий десант сделал все остальное. Стоявший на рейде десяток судов был взорван, кроме того победоносные французы перебили огромное количество домашней птицы и прочего скота. Турки (и татары) в очередной раз подвергли себя позору: убийства, грабежи и разрушения пронеслись по несчастной Керчи словно вихрь. Раглан стыдился, Пелисье невозмутимо указывал на стратегический успех. Россияне бросили ряд портов на Черном море, была потеряна Тамань. Вообще, к лету дела союзников явно пошли на лад - их лагеря в Крыму приобрели благообразный вид, став настоящими военными городками. Рабочие со всех концов мира, даже афганцы, строили дороги, включая железную. Наладилась и медицинская служба, войска наелись и оделись. Численность союзной армии достигла отметки в 100 т. штыков. К этому времени однорукий британский джентльмен отдал Богу душу, так и не увидев падения Севастополя. Его заменил генерал Симпсон.

Перед штурмом
Генерал Горчаков, видевший постепенно ухудшающееся положение осажденной крепости, не знал что ему предпринять кроме нехитрого призыва держаться. Но в Петербурге рассудили, что зазорно превосходящим русским силам топтаться без дела на потеху всеми миру и повелели предпринять очередную атаку. И вновь речь шла о знакомых местах - 60 т. солдат должны были спуститься в долину и взять высоты, удерживаемые франко-итальянскими войсками. Масса пехоты, сведенная в две основные колонны, послушно полезла на холм. Горчаков, который давать сражения не хотел, а отказаться не смог, поступил как Соломон - войска в бой повел, а руководить не стал. Утренняя атака обернулась полным разгромом, было потеряно 8 т. против 2, причем у неприятеля подавляющее число потерь пришлось на раненых. Битва подарила еще одно крылатое выражение, высказанное будущим зеркалом русской революции, графом-пахарем, а тогда просто артиллерийским офицером Толстым - гладко было на бумаге, да забыли про овраги... Сразу после сражения, в середине августа, состоялась пятая, юбилейная, большая бомбардировка Севастополя, унесшая очередные тысячи жизней. Немногим ранее погиб последний символ, герой Синопа Нахимов. Стало совсем скучно. Александр II в сердцах телеграфировал в Крым - вы просите у меня кого-то вроде Блюхера, но блюхеров у меня нет.
Союзный флот продолжал измываться над империей. На Балтике англо-французская эскадра как на учениях расстреляла военно-морскую крепость Свеаборг, подбросив общественному мнению Англии кость в виде 2 т. русских потерь. Помимо этого были совершенны подвиги в виде уничтожения ряда складов, но в целом ситуация не изменилась - российский флот на Балтике оставался пассивным, а укрепления нетронутыми.
На Черном море пароходы союзников гонялись за всем, что могло плавать, поддерживая турецкие операции на Кавказе и неукротимых горцев Шамиля. Английский флот преспокойно терроризировал побережье, захватывая несостоявшуюся столицу Петра Таганрог и прочий Мариуполь с Ейском. Собственно говоря, везде где появлялись суда союзников начинались проблемы. Даже такие удачные бои, как отражение небольшого англо-французского десанта у Петропавловска на Тихом океане, не давали ничего - город пришлось оставить после прибытия усиленной эскадры врага. Огромный слепой медведь яростно ревел, размахивая лапами.
Tags: 19 век, Великобритания, Восточная война, Османская империя, Простая история, Российская империя, Французская империя
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 43 comments