Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Как три черных орла

- склевали одну белую курочку. Крах Речи Посполитой (1772—1795 гг.), часть вторая, а раздел - первый. Анамнез (ака первая часть) - тут.

Герой всех трех разделов - король Станислав (не тот)


Отключение от аппарата
Семилетняя война закончилась и Франция, потерпевшая в ней серию сокрушительных поражений разной степени тяжести на земле и на море, более не могла выступать защитником польских интересов в Европе. Более того, напряжение, требовавшее противодействовать сонму внешних врагов, подрывало и без того ограниченные возможности Парижа. Победившая Англия могла бы перенять эту эстафету, но справедливо не желала этого делать - ее ожидал процесс переваривания полученного. Да и политика Лондона в 1760-70-е вовсе не предполагала сдерживание России по периметру или активное участие в делах Восточной Европы.
То, что судьба государства с более чем десятью миллионами подданных зависела от позиции Парижа или Лондона говорит о многом. Для примера, население Пруссии, победно выдержавшей гигантскую войну с коалицией в Семилетней войне насчитывало менее трети от этой цифры. Достаточно было лишь встать на прусско-польской или австрийской границах, чтобы понять - курица не птица, а Польша - не заграница. Республика сочетала в себе удивительную палитру красок: почти европейские, бюргерские города, нищие села и полное отсутствие того, что обобщенно называется промышленностью. Поэтому-то польские миллионы подданных, разобщенных между собой сословными и религиозными преградами, были полезны не более чем индусские касты того же века. Первая великая славянская (не СССР) держава Европы была обречена (дрожь в голосе, слеза).

В Республике сакса нет!
Когда в октябре 1763 г. помер польский круль (он же литовский князь, а главное - саксонский курфюрст) Август III, русская императрица Екатерина II Великая (из уважения к этой даме приведем разок ее полное литературное фио) подпрыгнула, по ее словам, на месте, а прусский король Фридрих вообще выбежал из-за стола. К сожалению, мы не знаем о реакции императрицы Марии-Терезии, но не сомневаемся, что эта в высшей степени положительная женщина всплакнула.
Смерть короля - событие, но смерть короля в Польше - катастрофа. Отсутствие преемственности и той неуязвимой толстокожести, позволявшей Священной Римской империи баловаться выборами императора в Средневековье, делало смерть Августа ключевым моментом.
Саксонская эпоха в польской истории, давшая самой Саксонии крайне мало, но сделавшая последние десятилетия РП довольно динамичными (надо отметить, в что в общем и целом, курфюрстам удавалось пристегивать Республику к правильным союзам) подходила к концу. Хотя у покойного короля был наследник, благополучно занявший свое место в Дрездене, продлить династию не удалось. Саксония, ставшая в ходе Семилетней войны еще одним клиентом Франции, не рассматривалась Берлином и Петербургом как надежный партнер в польских делах. Во-первых, новый курфюрст был слишком тесно связан с Версалем, как родственно, так и политически. Во-вторых, соединение двух элементов, с общим вектором (саксы и поляки), могло привести к интересному результату - преобразованию Республики в сильного игрока. Это, естественно, не входило в планы ее соседей.
Саксонского кандидата перекрыли легко и просто: сделали ставку на силы внутри Польши, известные как Фамилия (союз восточных магнатов). Борьба шла между саксонским вариантом (Париж и Вена) и природным Пястом, поляком Понятовским (Берлин и Петербург). При этом, следует понимать, что поляки выступающие за короля Станислава (т.е. Понятовского) были не какими-то злыми предателями, желавшими ослабления Польши в угоду соседям, а самыми настоящими патриотами, борющимися против немецкого (саксонского) засилья и за реформы. Восточники считали что лишь используют русские штыки, прусские деньги и собственно республиканские правила (делающие из страны нечто вроде огромной площадки для легальных голодных военных игр) для прихода к власти, после чего уже можно будет сделать как надо, устроив все наилучшим образом.

Дипломат без канонерок, но с линейной пехотой - посол России среди исконных врагов Репнин


Начать и кончить
Поначалу все шло хорошо - русско-прусский кандидат короновался в Варшаве, под молчаливое равнодушие спящей страны, в ноябре 1764 г. Новый король, к биографии которого любят прибавлять такой пустяк как отношения с будущей императрицей Екатериной, был неглупым человеком, с массой хороших идей. Окружив себя прогрессивными людьми (доброй воли) и передовыми идеями, он начал строить Пруссию, Францию и Англию в Польше. Реформаторы ходили вокруг трех деревьев, заменяя слабую и малочисленную, но все же худо-бедно имеющуюся кавалерию (фактически - конное ополчение), вовсе уж не существующей пехотой, устраняли наиболее вопиющие финансовые нарушения и подбирались к выпуклой проблеме - праву каждого шляхтича выкрикнув свое гордое не позволяю на сейме, начать рокош, т.е. узаконенный мятеж. Но эта внешняя проблема скрывала под собой пропасть - им (людям доброй воли и т.д.) попросту не на кого было опереться,ибо большинству жителей были чужды интересы и дела своей Республики. Единственной реальной силой оставалась лишь шляхта, и проблема вовсе не облегчалась тем, что силой она была лишь относительно внутренних дел самой Польши. Король напоминал человека старающегося вытащить из пирамиды табуретов самый нижний, в центре.

К 1768 г. ситуация, что называется, дозрела. Начался первый, в долгом правлении Понятовского, мятеж. Предыстория его весьма поучительна, хотя и не нова. Посол Российской империи Николай Репнин, отвечал за непосредственное проведение в жизнь решений принимающихся в Петербурге и Берлине. Он координировал польское движение, поставившее Понятовского на трон, он же и проводил политику России в Варшаве. Фактически, это был некоронованный король, серый кардинал, желавший быть у всех на виду. Репнин, поставивший себя в Варшаве так, что актеры в театре не начинали играть если он опаздывал - несмотря на присутствие самого короля (sic!), вел себя с изяществом бегемота. Нельзя сказать, что посол был особенным гением дипломатии, но сложно проиграть в карты с полным набором козырей и возможностью в любой момент двинуть противникам канделябром по голове (о чем, кстати, хорошо известно всем присутствующим).
Екатерина повела беспроигрышную игру - Станислав (которого она совершенно верно оценивала как слабака) и его друзья желают реформ? Европы? Чудесно - и она хочет того же (переписка с Вольтером тому порука)! Посмотрите ... на Пруссию, как славно там устроены конфессиональные дела, все равны - и протестант и католик. Каждый служит, сообразно способностям, а не вере. Ну не прекрасно ли? Почему же тогда в РП закрывают православные церкви и вообще ущемляют права? Нужно вовсе отменить эту дискриминацию - чтоб и православный человек и протестант могли одинаково работать на благо общего дела. Разве не прекрасные намерения?

Сейм 1766 г. провалил очередной пакет королевских реформ, с предоставлением равных прав диссидентам (не тем, а вот этим, с верой). Россияне инициировали очередную конфедерацию, известную как Радомская. Все дело было настолько просто, что современному читателю будет даже скучно: в 1767 г., на территории Республики, под защитой русских войск, собрались истинные радетели и патриоты, которые - да, совершенно верно, требовали повернуть все взад, кроме прав православных подданных. Хотя уши Петербурга торчали так откровенно, что даже Фридрих морщился при виде этой грубой поделки, поделать ничего было нельзя. В Варшаве Репнин заставил короля солидаризоваться с требованиями конфедератов, похерив труды предшествующих лет. Станислав и его Фамилия пошли на уступки, надеясь выиграть этим хоть что-то, но в дело был пущен канделябр (см. выше).
Сейм, проходивший в Варшаве осенью 1767 г., поставил крест на всех усилиях реформаторов и короля. Репнин, активно скупавший провинциальную шляхту оптом и в розницу, заручился неплохой поддержкой (от четверти до большей половины парламентариев), по стране уже маршировали российские войска, ожидая приказа прибыть в польскую столицу. Но и без этих войск, по распоряжениям русского посла в городе производились аресты кого надо. Наконец, в феврале 1768 г. репнинский сейм сделал то, что от него требовали: Россия стала гарантом старой польской конституции (прощайте надежды на реформы), а диссидентов уровняли в правах с католиками. Nuff said.

Первые выстрелы
Умирающий организм отреагировал возбуждением, в свою очередь лишь ослабившим его еще в большей степени. Сразу после вышеупомянутого сейма началась реакция - обманутые и разочарованные поляки создали т.н. Барскую конфедерацию, по названию одноименного города, а не то, что вы подумали. Патриоты восстали, дрожи земля!
Само восстание западников, имевших слабую поддержку Франции, не представляло особой военной угрозы, но отчетливо обнажило очевидные вещи: русские бесцеремонно вмешались в дела соседнего государства, связывая ее по рукам и ногам, что вызвало соответствующую реакцию. Не стоит переоценивать патриотический порыв конфедератов - их требования идеологически вращались вокруг конфессионального уравнивания, а представления о будущем государства не выходили за рамки прежнего, золотого шашнадцатого века.
Регулярные русские войска атаковали, разумеется по просьбе короля Станислава, конные шляхетские ополчения. Уже к лету русские были в Баре, заняв крупнейшие польские города. Конфедераты, перенесли свои штабы в Венгрию, продолжая партизанить. Размеры Польши и малочисленность сторон превращали эту войну в подобие игры в казаков/разбойников. В реальности, конечно, все было не так весело: поляки уже начали приносить Российской империи первые проблемы.
Преследуя шляхту русские войска перешли турецкую границу и сожгли город в Молдавии, что стало одной из причин начавшийся в этом же году русско-турецкой войны. Ситуация накалялась, при том, что единственным наглядным итогом нескольких лет русского политического управления в Польше была разрастающаяся анархия (как раз на тот период пришлась печальной памяти украинская Колиивщина).

Санитар польского леса и мастер компромисса из Сан-Суси - Фридрих и т.д.


Голубая треуголка из Берлина
Прусский король Фридрих II Великий (очень важно не путать его с императором Фридрихом II!) следил за ситуацией с возрастающей тревогой. Угроза новой войны, в которой Франция, османы и Вена могут выступить единым фронтом, доставляла королю немало беспокойства. Он не верил в русскую политику в Польше, в том смысле, что она способна вернуть ее в прежнее сонное состояние. Фридрих опасался французских интриг среди поляков и австро-русской войны из-за турок. Король активно играл, сближаясь с Веной и держа руку на пульсе Петербурга. Осенью 1770 г. в столицу России отправился брат короля, принц Генрих, для переговоров на высшем уровне. Основой плана Фридриха было привлечение к прусско-русскому альянсу (и изменению границ Республики) Австрии, что одновременно убивало не двух, а с полдюжины зайцев, замыкая польский вопрос между Берлином, Веной и Петербургом, прекращая австро-французское и австро-турецкое сотрудничество. Саму операцию наметили на лето 1772 г.
Еще в 1770 г. войска Фридриха перешли границы для создания санитарного кордона, в прямом смысле: в Польше бушевала эпидемия среди скота (животных, а не хлопов). Австрийцы тоже оккупировали небольшое герцогство. Наконец, в самом начале 1772 г. австрийцы решились и официально заявили о том, что если уж делить (т.е. восстанавливать стародавние права и т.п.), то поровну! Это вызвало понимание в Берлине и Петербурге, вскоре оформленное официально - к русско-прусской конвенции присоединились австрийцы. Платить за этот компромисс предстояло полякам (литовцам и т.д.).
А барские конфедераты еще дышали. Конные, редко пешие и трезвые, они скакали по всей Республике, занимая/сдавая города и местечки, без особых причин и надобности. Последним таким успехом было взятие Кракова польско-французским отрядом конфедератов, окончившееся осадой русско-польско-еврейским войском Суворова и капитуляцией. Переход Вены в лагерь делителей ставил жирный крест на всех надеждах конфедератов.

Интервенция и первый раздел
Союзные войска произвели все без малейших трудностей. Заранее наметив на картах будущие границы, они миролюбиво и педантично заняли все согласно Венской и Петербургской конвенциям. Австрийцы маршировали по Львову, получив Галицию и часть южной Польши (83 т. км и 2,6 млн человек), пруссаки достигли давно желаемого, соединив наконец собственно королевство Пруссия с одноименным герцогством - их приобретением стала Западная Пруссия, земли в Померании, Пруссии и собственно в Польше (всего 36 т. км с 580 т. жителей). России достался самый большой кусище - земли ВКЛ до Двины, польская Ливония (92 т. км и 1,3 млн подданных).
Остатки патриотов все еще отстреливались в ряде замков, но это были отдельные случаи. Станислав, король которого пару лет назад прямо в столице похитили и забыли конфедераты, пытался маневрировать, взывая к международной общественности, но занятие союзными войсками Варшавы положило конец всему. Спешно собранный сейм, после необходимого внушения (подтасовок и арестов), сформировал особый комитет, махом подмахнувший все территориальные изменения и оставление прежних безвольностей. Один из депутатов-парламентариев попытался победить неодолимость путем произнесения пламенных речей и залегания (в прямом смысле) в проходе, но был растоптан (к счастью, не до смерти).

Так был осуществлен первый раздел Речи Посполитой, которая как жертвенное животное предотвратила своей шкурой австро-русскую войну и аннексию Молдавии и Валахии, поспособствовав русско-турецкому миру. Впрочем, не все было так плохо: жители утраченных земель ... разумеется, они горько страдали, но позже и не все.

Депутат-патриот просит переступить через него, бить, жечь каленым железом и вообще пытать, но не предавать Республику
Tags: 18 век, Простая история, Речь Посполитая
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 61 comments