Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Начав

здесь дело Волынского я углубился в тему бироновщины и немецкого засилья во времена императрицы Анны, поэтому до собственно дела и не дошел. Исправляюсь, тем более, что оно весьма поучительно и хорошо демонстрирует тогдашнюю эпоху и нравы в Российской империи.

В начале славных дел
Наш герой, Артемий Петрович Волынский был новым русским, т.е. новым петровским - выходец из старого дворянского рода, он начинает службу солдатам в драгунском полку и спустя несколько лет удачно представляется самому императору Петру. В этом ему помогает несвойственная тогдашней отечественной элите эрудированность и хорошее образование, полученное в домашних условиях. Так или иначе, но с турецкого похода 1711 г. Волынскому поручают все более сложные административно-дипломатические поручения. Он участвует в переговорах с турками, персами и становится губернатором Астраханской губерни, с явным прицелом на подготовку будущих завоеваний. Император Петр очень ценил это направление и не жалел никаких ресурсов, не говоря уже о людских.
Но тут карьера Волынского подвергается первой большой опасности - он не выдерживает медных труб, проявляя недюжинную даже по петровским меркам нетерпимость к подчиненным и казнокрадство. Хамство и воровство можно было бы простить, но проваливается военный поход, несмотря на то, что губернатор заранее отсылает победные реляции, обещая верный успех. Теперь сигналам с места был дан ход и прежний любимец хребтом почувствовал что означает лишиться полного доверия его императорского величества - его банально избивают дубинкой и лишают части полномочий, оставляя всего лишь губернатором. Такое падение и неприятности только начинаются, несмотря на удачную женитьбу на родственнице царя. Комиссия уже разбирала дела губернатора и только смерть Петра спасла его (и многих других, включая Меншикова) от больших неприятностей.

Эффективный менеджер Волынский


Императрица Екатерина, в перерыве между пьянками, назначила Артемия Петровича губернаторствовать в Казань, но и там он провалился, не сумев совладать с характером: тиранил подчиненных, воровал, перессорился со всеми представителями местной власти и, наконец, был отставлен, чистосердечно во всем покаявшись. Но, Волынскому опять везло - вскоре умерла и супруга Петра, а новый император-ребенок был слишком занят удовольствиями, так что ... вскоре наш герой вновь возвращается на прежнюю должность губернатора, в Казань, где повторяет все вышеперечисленное, только с большим пылом. Нужно было сильно постараться, чтобы во времена Петра II, имея прочные связи в высшем руководстве империи, вторично вылететь с должности и попасть под следствие, а именно это и случилось с Артемием Петровичем при очередной смене власти.

В начале нового царствования, когда в верхах развернулась некоторая замятня, Волынский не стал однозначно ни на сторону императрицы Анны, ни на сторону верховников, желающих послабить, сделать себе волю. Он колеблется, заигрывая со всеми сразу. Зато когда победитель определился, полуопальный чиновник пишет донос на офицера, якобы огорчающегося не случившемся ограничением монархии. Правда, нюанс в том, что донос он подает не законным порядком, а через личные связи, письмом в столицу. От него требуют дать делу ход и заявить официально, но в образованном Артемии Петровиче вспыхивает шляхетская гордость - непристойно, мол, дворянину официальные доносы подавать, стыдно будет перед потомками. История закрутилась, переплелась, но с губернаторства он слетел и доверия у руководства не вызвал.

Новый взлет
Просидев несколько лет без дел и работы, Волынский занимался тем же, чем и все попавшие в штиль чиновники высшего уровня: писал письма в инстанции, жаловался и льстил. Наконец, с 1733 г. начался новый, последний взлет - он вновь участвует в военно-политических акциях, сначала в Польше (где доносит Бирону на Мииниха), затем в Турции, а главное, с 1736 г. получает доступ к телу, став обер-егермейстером, т.е. главным по царской охоте, постоянно находясь рядом с Анной и Бироном.
Конечно, при этом он остается опытным царедворцем и карьеристом, с одинаковым рвением изыскивая подарки для завзятого лошадника Бирона или участвуя в суде над опальными вельможами. Эта бурная деятельность приводит его к пику карьеры - должности кабинет-министра, став им как человек Бирона, для противовеса опытному Остерману. Это-то и сломало карьеру (и жизнь) Волынского.

Хитрый немец Остерман, обидевший русского человека


Карьеру Артемия Петровича сгубили все те же грехи: гордыня и вспыльчивость. Осторожный и внешне мягкий Остерман не спорил явно со считающим его безродным иноземцем Волынским, мягко давая Артемию Петровичу ломать себе шею самостоятельно. Тот горячился и делал глупости, навлекая на себя гнев фаворита императрицы. Одновременно, новый взлет вскружил ему голову, в своих мечтах, поверямых близким друзьям, он видел себя уже первым, после Анны, человеком в стране. Наконец, Волынский повел свою игру, совсем уже недопустимую в коридорах власти - начал искать подходы к племяннице императрицы Анне Леопольдовне, чей ребенок должен был унаследовать империю. Последней каплей стал жалоба трех уволенных им из императорских конюшен немцев, поданная Анне. Та, привычным образом, спустила ее по инстанции, т.е. самому Волынскому. И тут он сорвался: написал большое и сумбурное письмо, в котором ябедничал на могущественного врага, не называя его конкретно, научал саму Анну как жить и вообще жаловался на интриги. И все это параллельно продолжающейся борьбе с Остерманом. К 1740 г. у него совсем не осталось влиятельных друзей...

Поэта обидеть каждый может
Организовав знаменитую шутовскую Ледяную свадьбу, памятник грубости нравов того времени, Волынский, зайдя по какому-то делу к Бирону застал у него поэта Тредиаковского, пришедшего с жалобой на самого Артемия Петровича. Дело было в том, что за день до этого, Волынский, в привычном для себя стиле барина вызвал к себе Василия Кирилловича и ... но пусть поэт расскажет сам - начал меня бить сам пред всеми толь немилостиво по обеим щекам и притом всячески браня, что правое мое ухо оглушил, а левый глаз подбил, что он изволил чинить в три или четыре приема. Закончив его бить, Волынский поэта выпорол. За стишки, кстати, для Ледяной свадьбы. Тредиаковскому уже как-то приходилось сносить оплеуху, за нескромный перевод французской эротической литературы, но то была сама императрица и милостиво... А тут - такие страсти. Конечно, первому русскому поэту стало обидно.
Увидев раба, осмеливающегося жаловаться немцу на свово барина Артемий Петрович потерял контроль над собой: он тут же вновь избил незадачливого просителя палкой, арестовал его, а после приказал бить еще и еще. В итоге, после ночи побоев, поэта наконец отпустили домой.

За сатиру: написав Самохвала, Тредиаковский вызвал неудовольствие у объекта пародии


Смерть вследствие следствия
И тут не выдержал уже Бирон, человек вообще крутого характера. В его приемной, его просителя избивают и арестовывают?! И кто? Им же вознесенный наверх дурак! Бирон пишет убийственную челобитную на имя императрицы, в которой обвиняет Волынского в оскорблении величества, приемная-то находилась в императорском дворце! Его уже не принимают, хотя Артемий Петрович получает успокоительные заверения в том, что дело спустят на тормозах, благо опыт имелся.
Самый страшный удар наносит Остерман - по его предложению арестовывается доверенное лицо и слуга Василий Кубанец. Он тут же начинает давать показания, сдавая хозяина и подводя его под все обвинения. Начинается обыск и выемка документов, в ходе которой выясняется, что кабинет-министр собирал друзей и соратников, обсуждая проекты всяческих реформ. То есть еще и посягал на власть. Взятый под домашний арест Волынский сперва ведет себя довольно смело и даже дерзит следователям, но затем, осознав, что его дело курирует лично Бирон, впадает в панику: падает на пол и начинает просить пощады. Слишком поздно, речь уже идет об оскорблении чести Ея императорского величества! Волынский путается в показаниях, плачет, умоляет, полностью теряя лицо. Не будем злорадствовать - люди привыкшие давить слабых не часто демонстрируют силу попав в такие тиски.

А Остерман, фактически руководящий следствием, продолжал топить злейшего врага. К делу подключилась и сама императрица, не преминувшая надиктовать несколько вопросов для бывшего любимца. Артемий Петрович был уже конченным человеком, от которого отвернусь почти все бывшие друзья, опасавшиеся такой же участи - дело-то нешуточное.
Между тем, спустя две недели после начала следствия, к Волынскому впервые применил пытки. Поняв, что выкрутиться не удастся, он вновь обрел мужество и вел себя достойно, не оговорив никого, в отличие от многих его друзей и знакомых, проходящих по этому же делу. Стрежнем обвинения стал найденный в его бумагах Генеральный проект, фактически являющийся конституционной и государственной реформой, схожей с предложениями дворянства начала царствования Анны. Очевидно, момент когда его карьера вновь пошла под откос, Артемий Петрович вернулся к увлечениям прежних лет, занявшись думой о поправлении внутренних государственных дел.
Он, ненавидевший свою зависимость от безродных немцев, остановивших так хорошо складывавшуюся карьеру, перенес ее и на императрицу, позволяя себе проводить аналогии, оскорбляющие ее. На пытках из него вытянули полупризнание в том, что он считал себя первым кандидатом на престол, в случае прекращения династии Романовых. Хотя он тут же отказался от этого признания, из дела, как известно, слов не выкинешь. Суд, Генеральное собрание, признал его вину в измене, приговорив к отрезанию языка и посажению на кол, а друзей-соратников к четвертованию и казни через отрубание головы. С конфискацией и ссылкой родственников врага народа, т.е. изменника престола. Все судьи - старинные русские фамилии.

Утром 27 июня 1740 года, в Петропавловской крепости, Артемию Волынскому отрезали язык, замотали рот тряпкой и повезли на казнь. Там ему явилась последняя милость: вместо посажения на кол ему отрубили руку, а после - голову. Так закончил свою жизнь Артемий Петрович Волынский.
Tags: 18 век, ЖЗЛ, Непростая история, Российская империя
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 47 comments