Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Цорндорф 1758

Предыстория.
До 1758 года прусский король Фридрих II Великий, уже два года ведущий Семилетнюю войну (тогда он еще не знал о том, как она будет называться) воспринимал российскую угрозу примерно как чуть большую чем шведы и меньшую чем австрийцы. В самом деле, в активе русской армии было не так уж и много: полупоражение при Гросс-Егерсдорфе, позорное отступление и занятие без боя В. Пруссии. Не очень страшно, учитывая опасности грозящие королю на других участках.
После побед над французами и австрийцами в 1757, король намеревался продолжить кампанию против Вены и принудить своего главного противника к миру. Попытка наступательных действий, тем не менее, провалилась в ходе неудачной осады крепости Ольмюц, в Моравии. И тут пришли извести о зверском наступлении русских, идущих на Берлин. Король вынужден был обратиться к новому противнику лично. Армия выступила на восток.

Господа, мы едем бить московитов
Friedrich_der_Große_im_Felde

Захватив с собою 11 т. солдат, он встретился с одним из генералов Восточного фронта, графом Дона, увеличив свои силы до 37 т. солдат и 116 орудий. Стоял август 1758 года, жара, марши, король был в печали: умирала любимая сестра Вильгемина. Офицеры получили приказ расстреливать любого бросившего строй не будучи раненым, по дорогам брели беженцы, рассказывающие всякие небылицы про славную русскую армию, отмечающую свой путь сожженными городами и деревнями. В сгоревшем Кюстрине Фридрих предался воспоминаниям молодости... Впрочем, все это сантименты, важнее было не дать русским соединиться со шведами или австрийцами. Битва была неизбежна.

Марш, марш!


Битва.
Русский шотландский генерал Фермор располагал на поле боя 44 т. солдат, при 250 пушках. После того как в ходе умелых маневров его войска оказались практически в окружении, он выстроил их в гигантское каре, в стиле Миниха и русско-турецких кампаний 30-х гг. Когда же прусские линии обозначили направление с которого будет производится атака, Фермор оказался в положении командующего, чья армия прижата к реке и лесу...



Утром, 25 августа 1758 года началось Цорндофрское сражение. Слово очевидцу: с высоты холма я увидал приближавшееся к нам прусское войско; оружие его блистало на солнце, зрелище было страшное… прусский строй вдруг развернулся в длинную кривую линию боевого порядка. До нас долетел страшный грохот прусских барабанов, но музыки еще не было слышно. Когда же пруссаки стали подходить ближе, то мы услыхали звуки гобоев, игравших известный гимн "Господи, я во власти твоей"… Пока неприятель приближался шумно и торжественно, русские стояли тихо, что казалось, живой души не было между ними. Но вот раздался гром прусских пушек.

Гром прусских пушек гремел с 9 до 11 часов, после чего русская кавалерия совершила небольшую и глупую атаку, легко отраженную несколькими залпами и батарейным огнем. После этого в дело двинулась прусская пехота левого фланга. И тут начались проблемы: из-за плохой видимости, вызванной пожарами деревни Цорндорф, 8 батальонов фон Мантойфеля и 20 батальонов фон Каница (на этом мы заканчиваем с фонами, ибо все они были фон), составлявшие основу ударных сил, разделились и слабейшая их часть немедленно была атакована русскими, командующий которых использовал полученную возможность. Более того, батальоны Мантойфеля оказались в самом пекле: с фронта их атаковала русская пехота, а с фланга - кавалерия. Пруссаки были смяты и побежали. В этом время солдаты Каница, отклонившегося слишком сильно вправо обнаружили себя буквально перед центром русских позиций (что абсолютно не соответствовало замыслу косой атаки короля), где они не только были лишены возможности поддержать свой бегущий авангард, но и сами попали в тяжелейшее положение. Момент был критический: атака левого фланга пруссаков полностью расстроилась, более того, все грозило обернуться катастрофой.
Хорошенькое дело! Король отсылал записки Зейдлицу, находящемуся на том же фланге со своей конницей, но опытный кавалерист выжидал, отвечая что сам знает, когда наступит момент для контратаки. Наконец, он увидел его - и прусские эскадроны врезались в растянувшихся русских, преследующих удирающие батальоны Мантойфеля. Их уничтожили и кризис был разрешен. Чуть позже русские нанесли удар кавалерией в центр прусских позиций, но были отражены. Следовало начинать новую атаку, но произвести ее могли только сравнительно целые части правого фланга.

Кирасиры фон Зейдлица


И тут русские тоже атаковали первыми, повторив успех и неудачу сражения на левом фланге: добившиеся некоторого успеха, они утеряли все преимущества после того, как кавалерия того же неутомимого Зейдлица нанесла свой удар. Как видим, проблема была не в храбрости, а в тактической неумелости, неспособности реализовывать свой успех. Помимо этого многие русские солдаты попросту напились или предались грабежу... Лишь немногие спаслись в болотах и лесах.
Тем не менее, Фридрих уже не мог добиться большего и совершенно уничтожить русскую армию: сражение распалось на ряд схваток, в ходе которых к 9 вечера обе армии сместились со своих позиций. На рассвете выяснилось, что продолжать бой невозможно: русские потеряли половину армии, пруссаки треть и нечем было стрелять. Фермор отступил.

Потери и последствия.
В ходе этого тяжелейшего по напряжению сражения, русская армия потеряла около 22 т. солдат. О ярости боя можно судить по тому, что из 21 русского генерала половина была ранена, а четверть - оказалась в плену. Была потеряна почти половина орудий и большая часть обоза. Пруссаки потеряли 11 т. солдат и 26 орудий, захваченных и утащенных русскими на левом фланге. Обе стороны захватили какое-то количество знамен: немцы около 30, русские 8.
Одержав победу на стратегическом уровне (т.е. сорвав наступление русских и выиграв еще год) король не сумел уничтожить русскую армию, хотя и счастливо избежал разгрома, грозящего ему в ходе сражения. Можно сказать, что он выбрался из ловушки, в которую загнал себя сам. Кроме того, несложно представить, что случилось бы с армией Фермора, будь соотношение войск примерно равным, не говоря уже о превосходстве.

Лучшей оценкой будут слова самого короля, написанные им после этой битвы:из всех наших врагов австрийцы лучше всего понимают войну, французы являются слабейшими, русские — самые свирепые. И ... спустя два дня после боя король посетил дом, в котором его, молодого кронпринца, когда-то принимали и где он испытал увлечение хозяйкой... Тело женщины лежало на пороге, пронзенное пикой. Они выставляют калмыков, татар, жестоких, свирепых людей, которые все уничтожают и жгут.

Обе стороны объявили о своей победе. Неужели мы в самом деле победили? Правда, мы остались властелинами поля сражения, но или мертвые, или раненые! - сказал по этому поводу генерал Панин, участник битвы.

После боя, король и Зейдлиц: ему мы обязаны всем...

Tags: 18 век, Битвы, Королевство Пруссия, Простая история, Российская империя, Семилетняя война
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments