Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Семилетняя война, ч.1

map

С одной стороны, оба лагеря предельно очерчены: лютеранская Пруссия и протестантская Англия против католических Франции, Австрии, Испании и православной России.
Кроме того, Англия и Пруссия страны условного "свободного мира" (Пруссия, столь у нас задеилогизированная, к слову была одной из самых свободных стран того времени), а Франция, Испания, Австрия, Россия - совсем наоборот.

[часть первая]Все это, конечно, не так. Вполне себе протестантская и свободная Швеции воевала против Пруссии, Австрия до и после этой войны, считалась старым союзником Англии, а Пруссия и Франция были старыми-добрыми друзьями, еще с тех времен когда французы начали поддерживать северо-германские лютеранские княжества в противовес католической императорской Вене, чтобы ослабить страшный натиск Габсбургов. Союзник Франции, Россия, несколькими годами ранее посылала корпус на помощь другому нынешнему союзнику Франции, Австрии, которая тогда была ее противником и вместе с нынешним врагом Англией обороняла Ганновер от французов. Короче говоря, несведущему человеку абсолютно непонятно от чего же все эти страны передрались именно в такой комбинации, поэтому начинается пикулевщина, исторические анекдоты о Помпадур, укоры в сторону прусского короля, который якобы затеял все дело ради воинской славы и история о мести трех разгневанных дам.

Итак, в чем собственно говоря дело? Англия, которая задушила в своих объятиях Нидерланды в 17 веке, обескровила испанскую империю в 16, столкнулась, в конце 17 века с растущей мощью Франции, претендующей, помимо собственно сухопутной мощи, на морскую и колониальную. Борьба сразу же развернулась по всему миру: в Северной Америке, Индии, Европе. Каждый французский солдат сражающейся в Европе означала минус одного французского солдата в колониях, не говоря уже о трате ресурсов, которых хронически не хватало Бурбонам. Поэтому, вся английская политика 18 века крутилась вокруг того, где найти союзников на континенте, способных обескровить Францию. Агрессивная и не очень последовательная политика французов вполне способствовала проведению такой линии.

Единственной силой в Европе, способной на равных бороться с Францией были Габсбурги, которые после 1648 года реально представляли только Австрию, Венгрию, Богемию и Моравию, а также ряд владений в Италии и на Балканах. Также, англичане, чьи короли в 18 веке были немцами, могли рассчитывать на курфюрешство Ганновер и ряд других протестантских курфюршеств империи.
Так проходили войны с гегемонией короля-солнце, в последней четверти 17 века и по войну за испанское наследство: французы, баварцы, испанцы, савойцы (по доброй итальянской традиции они переметнулись в ходе этой борьбы на сторону союзников) против англичан, голландцев, португальцев австрийцев и империи. Первый раунд этой борьбы остался за союзниками, но французы утвердили за собой испанский дом, породнившись с ним. Отныне, в войнах 18 века испанцы будут получать плюхи исключительно в союзе с Парижем.

Итак, после окончания мировой войны за испанское наследство и ряда конфликтов вокруг рушащегося владычества испанцев над южной Италией, баланс сил выглядел так: Бурбоны Франции и Испании противостоят Габсбургам Австрии и ее владений. Империя при этом служила предметом торга, с одной стороны, ее курфюршества номинально должны были помогать императору в его войнах, с другой все это было обставлено таким количеством оговорок, что борьба шла исключительно вокруг того, чей кошелек толще - английский или французский и чьи штыки ближе - австрийские или французские. Бавария, при этом, оставалась в орбите французской политики, ввиду близости последней и явного желания австрийцев присоединить ее к себе. На севере нерушимо стояло курфюршество Ганновер, чьи правители были английскими королями, оставаясь по существу немцами пекущимися о своей малой родине, которой могло угрожать французское вторжение. Кроме того, существовало еще два сильных игрока на этой арене: Бранденбург-Пруссия и Саксония. В целом, Берлин всегда был на стороне императора, воюя в его войнах на Рейне и в Италии. Кроме того, на Балтике ему противостояла Швеция, давний друг и союзник Франции. Схожее положение было у Дрездена, который с одной стороны противостоял французам в Речи Посполитой, с другой вынужден был дружить с Россией, связанный с ней как польским так и шведским вопросом, а с третьей был настроен антифранцузски в силу того, что саксонские курфюрсты были еще и польскими королями, на трон которых французы намеревались поставить своего человека, бывшую шведскую марионетку, а ныне зятя французского короля, Станислава Лещинского. Эта борьба привела к Польской войне 1733 года, в которой русские войска впервые сражались с французами, в Польше. Война еще больше сблизила Саксонию с Австрией и Россией.
Наконец, еще более жизненным был союз Вены и Петербурга, оформившейся при Остермане. Этот союз базировался на общности интересов, а потому был долгим и крепким: орлы противостояли турецкому полумесяцу на Балканах, французскому влиянию в империи, в польских владениях, Османской империи и Франции как таковой. Жизненность союза подтверждается его долголетием, он скончался лишь к началу Крымской войны, через 130 лет.

Итак, Париж-Мадрид, Вена-Петербург и Лондон, благословляющий деньгами и флотом любую армию идущую против французов. Между ними были игроки поменьше, Швеция, с ее внутренней борьбой между профранцузским и прорусскими блоками, империя, итальянские государства etc.

В ходе войны за австрийское наследство пруссаки несколько изменили привычную картинку: новый король, Фридрих II, вернулся к политике 16 века и выступил на стороне французов, ведя собственную "ограниченную войну" исключительно против Австрии в рамках империи, то в союзе с Саксонией, то против нее. Такой разброд в империи был вызван вопросом престолонаследия чем и попытались воспользоваться французы. Получилось не очень: с одной стороны, австро-английскому союзу удалось разбить и отразить французский натиск как на суше, так и на море. С другой - французы получили нового и мощного союзника внутри империи, Пруссию, войска которой колотили австрияков и имперцев в каждой битве, завоевав для своего короля Силезию, ставшей одной из богатейших провинцией молодого королевства.
Выходило, что блок Бурбонов усилился, а антифранцузский - ослаб.

Не сложится ли ситуация так, что Вена утратит влияние в империи вообще? Не реализуется ли старый французский проект 16 века, не станет ли француз императором Священной Римской империи? Париж, вместе с Мадридом и германскими государствами получит полное преобладание в Европе, сможет подчинить себе Нидерланды и направить энергию на моря и в колонии.
Подобная перспектива пугала Лондон. Русские, кроме того, опасались активизации Пруссии в Прибалтике и Польше, не говоря уже о нежелательности ослабления стратегического союзника Австрии и усиления главного врага - французов. О реакции Вены нечего и говорить, вся ее политика после 1748 и до начала Семилетней войны (а строго говоря, до 1866 и даже 1871) носила исключительно антипрусский характер. Саксония, после разгрома своей армии пруссаками также жаждала избавиться от нового и опасного соседа.
Наконец, Англия, опасалась не только усиления мощи французов, но и броска пруссаков на Ганновер.

Таким образом, у Берлина оставался лишь один союзник - Париж, который владел Эльзасом на тех же правах, по которым Берлин захватил Силезию. Казалось, будущая война развернется между осью Париж-Мадрид-Берлин-Мюнхен и Лондон-Вена-Петербург-Дрезден.

Почему же этого не произошло? Об этом в следующий раз. Забавная штука, пост, замысливался как коротенький текст, но предистория увлекла и вот у нас уже большая простыня. Извините, смайл.
Tags: 18 век, Непростая история, Семилетняя война
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments