Vault (watermelon83) wrote,
Vault
watermelon83

Семилетняя война, ч.1

map

С одной стороны, оба лагеря предельно очерчены: лютеранская Пруссия и протестантская Англия против католических Франции, Австрии, Испании и православной России.
Кроме того, Англия и Пруссия страны условного "свободного мира" (Пруссия, столь у нас задеилогизированная, к слову была одной из самых свободных стран того времени), а Франция, Испания, Австрия, Россия - совсем наоборот.

[часть первая]Все это, конечно, не так. Вполне себе протестантская и свободная Швеции воевала против Пруссии, Австрия до и после этой войны, считалась старым союзником Англии, а Пруссия и Франция были старыми-добрыми друзьями, еще с тех времен когда французы начали поддерживать северо-германские лютеранские княжества в противовес католической императорской Вене, чтобы ослабить страшный натиск Габсбургов. Союзник Франции, Россия, несколькими годами ранее посылала корпус на помощь другому нынешнему союзнику Франции, Австрии, которая тогда была ее противником и вместе с нынешним врагом Англией обороняла Ганновер от французов. Короче говоря, несведущему человеку абсолютно непонятно от чего же все эти страны передрались именно в такой комбинации, поэтому начинается пикулевщина, исторические анекдоты о Помпадур, укоры в сторону прусского короля, который якобы затеял все дело ради воинской славы и история о мести трех разгневанных дам.

Итак, в чем собственно говоря дело? Англия, которая задушила в своих объятиях Нидерланды в 17 веке, обескровила испанскую империю в 16, столкнулась, в конце 17 века с растущей мощью Франции, претендующей, помимо собственно сухопутной мощи, на морскую и колониальную. Борьба сразу же развернулась по всему миру: в Северной Америке, Индии, Европе. Каждый французский солдат сражающейся в Европе означала минус одного французского солдата в колониях, не говоря уже о трате ресурсов, которых хронически не хватало Бурбонам. Поэтому, вся английская политика 18 века крутилась вокруг того, где найти союзников на континенте, способных обескровить Францию. Агрессивная и не очень последовательная политика французов вполне способствовала проведению такой линии.

Единственной силой в Европе, способной на равных бороться с Францией были Габсбурги, которые после 1648 года реально представляли только Австрию, Венгрию, Богемию и Моравию, а также ряд владений в Италии и на Балканах. Также, англичане, чьи короли в 18 веке были немцами, могли рассчитывать на курфюрешство Ганновер и ряд других протестантских курфюршеств империи.
Так проходили войны с гегемонией короля-солнце, в последней четверти 17 века и по войну за испанское наследство: французы, баварцы, испанцы, савойцы (по доброй итальянской традиции они переметнулись в ходе этой борьбы на сторону союзников) против англичан, голландцев, португальцев австрийцев и империи. Первый раунд этой борьбы остался за союзниками, но французы утвердили за собой испанский дом, породнившись с ним. Отныне, в войнах 18 века испанцы будут получать плюхи исключительно в союзе с Парижем.

Итак, после окончания мировой войны за испанское наследство и ряда конфликтов вокруг рушащегося владычества испанцев над южной Италией, баланс сил выглядел так: Бурбоны Франции и Испании противостоят Габсбургам Австрии и ее владений. Империя при этом служила предметом торга, с одной стороны, ее курфюршества номинально должны были помогать императору в его войнах, с другой все это было обставлено таким количеством оговорок, что борьба шла исключительно вокруг того, чей кошелек толще - английский или французский и чьи штыки ближе - австрийские или французские. Бавария, при этом, оставалась в орбите французской политики, ввиду близости последней и явного желания австрийцев присоединить ее к себе. На севере нерушимо стояло курфюршество Ганновер, чьи правители были английскими королями, оставаясь по существу немцами пекущимися о своей малой родине, которой могло угрожать французское вторжение. Кроме того, существовало еще два сильных игрока на этой арене: Бранденбург-Пруссия и Саксония. В целом, Берлин всегда был на стороне императора, воюя в его войнах на Рейне и в Италии. Кроме того, на Балтике ему противостояла Швеция, давний друг и союзник Франции. Схожее положение было у Дрездена, который с одной стороны противостоял французам в Речи Посполитой, с другой вынужден был дружить с Россией, связанный с ней как польским так и шведским вопросом, а с третьей был настроен антифранцузски в силу того, что саксонские курфюрсты были еще и польскими королями, на трон которых французы намеревались поставить своего человека, бывшую шведскую марионетку, а ныне зятя французского короля, Станислава Лещинского. Эта борьба привела к Польской войне 1733 года, в которой русские войска впервые сражались с французами, в Польше. Война еще больше сблизила Саксонию с Австрией и Россией.
Наконец, еще более жизненным был союз Вены и Петербурга, оформившейся при Остермане. Этот союз базировался на общности интересов, а потому был долгим и крепким: орлы противостояли турецкому полумесяцу на Балканах, французскому влиянию в империи, в польских владениях, Османской империи и Франции как таковой. Жизненность союза подтверждается его долголетием, он скончался лишь к началу Крымской войны, через 130 лет.

Итак, Париж-Мадрид, Вена-Петербург и Лондон, благословляющий деньгами и флотом любую армию идущую против французов. Между ними были игроки поменьше, Швеция, с ее внутренней борьбой между профранцузским и прорусскими блоками, империя, итальянские государства etc.

В ходе войны за австрийское наследство пруссаки несколько изменили привычную картинку: новый король, Фридрих II, вернулся к политике 16 века и выступил на стороне французов, ведя собственную "ограниченную войну" исключительно против Австрии в рамках империи, то в союзе с Саксонией, то против нее. Такой разброд в империи был вызван вопросом престолонаследия чем и попытались воспользоваться французы. Получилось не очень: с одной стороны, австро-английскому союзу удалось разбить и отразить французский натиск как на суше, так и на море. С другой - французы получили нового и мощного союзника внутри империи, Пруссию, войска которой колотили австрияков и имперцев в каждой битве, завоевав для своего короля Силезию, ставшей одной из богатейших провинцией молодого королевства.
Выходило, что блок Бурбонов усилился, а антифранцузский - ослаб.

Не сложится ли ситуация так, что Вена утратит влияние в империи вообще? Не реализуется ли старый французский проект 16 века, не станет ли француз императором Священной Римской империи? Париж, вместе с Мадридом и германскими государствами получит полное преобладание в Европе, сможет подчинить себе Нидерланды и направить энергию на моря и в колонии.
Подобная перспектива пугала Лондон. Русские, кроме того, опасались активизации Пруссии в Прибалтике и Польше, не говоря уже о нежелательности ослабления стратегического союзника Австрии и усиления главного врага - французов. О реакции Вены нечего и говорить, вся ее политика после 1748 и до начала Семилетней войны (а строго говоря, до 1866 и даже 1871) носила исключительно антипрусский характер. Саксония, после разгрома своей армии пруссаками также жаждала избавиться от нового и опасного соседа.
Наконец, Англия, опасалась не только усиления мощи французов, но и броска пруссаков на Ганновер.

Таким образом, у Берлина оставался лишь один союзник - Париж, который владел Эльзасом на тех же правах, по которым Берлин захватил Силезию. Казалось, будущая война развернется между осью Париж-Мадрид-Берлин-Мюнхен и Лондон-Вена-Петербург-Дрезден.

Почему же этого не произошло? Об этом в следующий раз. Забавная штука, пост, замысливался как коротенький текст, но предистория увлекла и вот у нас уже большая простыня. Извините, смайл.
Tags: 18 век, Непростая история, Семилетняя война
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments